Инеем покрываются корни
1 июля 2023 г., 01:43
Гора Юнхэн сотни лет являлась уединённым и мирным местом для заклинателей и катализатором ненависти для нечисти. Умиротворение, царившее в воздухе, ощущалось каждой клеткой тела. Гора, сама по себе, была прекрасным местом для самосовершенствования. Энергия на ней позволяла очистить разум от тревожных и гневных мыслей, и потому так ценилась среди заклинателей Трёх Великих школ. Ограждённая сильнейшим барьером, гора Юнхэн прославилась как замечательное место для отдыха сильнейших заклинателей.
На ней процветала отдельная жизнь, замиравшая только чтобы пережить зимние холода. Две Великие резиденции Суду и Кайхуа возвышались резными крышами. Только один из трёх мечей, Шуабиен, не имел своего официального места на горе. Много лет назад пожар уничтожил третью резиденцию, и с тех пор её так и не отстроили. Впрочем, подобная отстранённость отлично соответствовала характеру нынешнего хранителя меча, У Сянцзяня. В народе о нём ходило несчётное количество слухов, и только небеса знали, что из этой пустой болтовни на самом деле являлось правдой.
Как много лет назад, так и сейчас, над горой сияло вечно светлое солнце. Чан Мингли с усталостью взглянул наверх. После преодолевания вместе с прошедшими отбор девушками пути на гору, он точно осознал, как же сильно изнурён. Заклинатель чувствовал, что после того, как церемония закончится, ему понадобится лекарь и покой на несколько дней, а то и недель. Пока силы покидали Чан Хуна верно, но медленно, он старался изо всех сил держаться на ногах.
Потерять лицо из-за своего околотрупного вида заклинатель не боялся, потому как и у спутниц видок был не праздничный.
Часть пути девушки и Чан Хун, во главе с Цяо Дзин, прошли пешком, часть пролетели на мечах. И с приближением к резиденции Кайхуа, прошедшие отбор ощущали всё больший мандраж и забывали о своём утомлении.
Резиденция Кайхуа внутри выглядела очень дорого и изящно.
Чего стоили одни разномастные растения, благоухающие и чуть ли не источающие свет и божественное сияние. Кустарники и заросли неизвестных цветов притягивали взгляд. Чан Мингли внезапно подумалось, что уход за ними — дело наверняка очень сложное и требующее немалых навыков.
Что ж, далеко не каждому удаётся побывать здесь. Резиденция Кайхуа — место очень интимное, обычно здесь отдыхает госпожа хранительница. Редкие гости из школ могли похвастаться своей остановкой в этой резиденции, ведь когда доходило время для временного расположения, за это отвечали другие пункты на горе и другие школы.
Дышалось приятно. Сладкий воздух наполнял лёгкие и, как показалось юному заклинателю, даже в некоторой мере заглушал боль. Цяо Дзин шествовала во главе недлинной колонны, явно наслаждаясь возбуждением новоприбывших. И Чан Мингли вновь убедился в том, что на роль хранительницы меча Кайхуа нет никого лучше. Утончённая резьба крыши, благородные изгибы ветвей декоративных деревьев, аромат распускающихся бутонов — всё это не только соответствовало образу заклинательницы, всё это было её полным олицетворением. Но одновременно с этим в каждом движении, шаге и добродушной улыбке прослеживалась крепкость и сила духа. Чан Хун чувствовал огромное уважение к ней и хотя понимал и принимал с лёгким чувством облегчения, что не дотягивает до того, кто был бы признан мечом, хотел бы стать её учеником. У этой женщины определённо есть, чему поучиться.
Но вот кто беспокоил Чан Мингли больше, так это ученик хранительницы — Цяо Гуанг, тихо идущий позади. Не то чтобы он заклинателю прямо-таки не нравился, но под тяжёлым взглядом становилось весьма неуютно. Если бы у Чан Мингли спросили, что бы он выбрал: идти с этим мрачным учеником или драться до изнемождения с древним искусным демоном, то даже не взирая на собственную неопытность в бою, заклинатель бы с уверенностью выбрал второй вариант. Потому что, как минимум, ему известно несколько техник боя против демонов, а вот с техниками для борьбы с убийственным взглядом Цяо Гуанга пока ознакамливаться не приводилось.
Резиденция казалась своеобразным сосредоточением света. На контрасте с воспоминаниями о мрачном ночном лесе Юнхэн, она представлялась необыкновенно яркой. Насколько Чан Хуну было известно, резиденция Суду обустроена в разы богаче, да и по территории занимает значительно больше места. Внутри пробудился интерес, и заклинатель вдруг решил, что даже если он не пройдёт последнее испытание принятия меча, даже если он не сможет продолжить обучение в одной из Великих школ, он всё равно станет выдающимся заклинателем и добьётся хотя бы временного пребывания в резиденции Суду.
На лице хранительницы сияла всё та же ласковая улыбка, которую заклинатели видели ещё до отбора, когда она остановилась и развернулась к толпе. Мгновенно затихнувшие девушки приготовились слушать. В груди Чан Мингли что-то защекотало. Был ли то страх от встречи с неизбежным? Нечто бурлящее внутри него знало все худшие исходы. Чан Хун знал, что должно произойти. Поэтому пропускал мимо ушей слова Цяо Дзин. Только наблюдал за тем, как она вытаскивает переливающийся на солнце меч, источающий тепло.
Он наслышан о церемонии. Впрочем, его спутницы знали не меньше — то было видно по их посерьёзневшим лицам. Среди людей ходило множество баек о несчастных, которых не приняли боги во время церемонии принятия. Говорили, что кто-то остался без зрения, у кого-то остановилось сердце… и хотя гораздых на выдумки великое множество, с полной уверенностью отрицать вероятность непредвиденных последствий после встречи с душой меча было нельзя. И потому все так посерьёзнели. Однако… определённо что-то манящее было в том, как солнце отражалось на гладком клинке. Нечто неоспоримо завораживающее и привлекательное.
Цяо Гуанг стоял подле хранительницы. Он не смотрел на будущих учеников, только молча слушал Цяо Дзин и её напутственную речь. Наконец, когда торжественно была произнесена фраза о начале церемонии, мастер мельком бросил неосторожный взгляд на Чан Хуна. Как он вообще стоит на ногах? Со стороны юный заклинатель выглядел как общипанная курица в соусе из пота и крови. Его тыкнуть сейчас в рёбра, а он — хрусь! — и развалится на кусочки. Мягкие и мясистые.
Только к концу речи хранительницы Кайхуа Чан Хун стал слушать. Но общую суть он понял. И слова о том, что первым пойдёт человек с наиболее высоким результатом отбора, он посчитал вполне обоснованными. Раз итог встречи с душой меча так непредсказуем, зачем рисковать другим, ведь вот они — основные, самые ближние и самые первые кандидаты?
— Первой я приглашаю Гэн Юйлань из деревни Дадэ.
Из толпы вышла высокая девушка в потрёпанных серых одеждах. Изо всей непримечательной внешности Чан Мингли мог выделить красивые серые глаза. На самом деле, такие глаза его пугали. У бабушки, чей дом был напротив дома семьи Чан в деревне Золотых пионов, были такие глаза. Казалось, цепким и острым взглядом серебряных глаз она смотрела прямо в душу. Чан Хун помнил, как бабушка глядела на него из окна своего дома после возвращения мальчика с учёбы у бродячего заклинателя. Тогда, в тот день, он впервые почувствовал на себе такую ненависть. Чистое, искреннее отвращение и презрение в серых пустых глазах. Вряд ли даже спустя сотни лет Чан Мингли сможет забыть этот день и это чувство.
Внезапное наваждение минувших дней рассеялось, когда Гэн Юйлань взяла в руки меч Кайхуа. Черты её лица напряглись. Девушка сделала глубокий вдох и закрыла глаза. Чан Мингли не мог понять что происходит, стоя на расстоянии. Случилось что-то, что поняла только заклинательница и хранительница Цяо. Внезапно девушка открыла глаза и её взгляд встретился со взглядом Цяо Дзин. Гэн Юйлань спокойно покачала головой:
— Ничего. Только темнота.
Цяо Дзин кивнула.
— Ты хорошо себя чувствуешь?
— Да, вполне.
— Тогда ты можешь возвращаться.
И Гэн Юйлань вернулась.
Это всё? Никакого эпичного взрыва энергии, травм, потерь сознания или чего похуже? Так значит, в народе просто сгущают краски? Что ж, неудивительно. Чан Мингли не следовало верить всему без разбора. После того, как Гэн Юйлань вернулась к остальным, он невольно бросил на неё взгляд. Да, с ней точно всё хорошо, не считая незначительных травм, полученных в ходе отбора, однако беспокоился Чан Хун не об этом. Заклинательница даже не последнела и не изменилась в спокойном выражении лица. Получается, пронесло?
Юноша думал об этом, как вдруг голос хранительницы, мягкий, с намёком на лёгкую торжественность, произнёс:
— Церемонию принятия продолжит Чан Мингли из деревни Золотых пионов.
Сердце пропустило удар. Как минимум, он не ожидал, что по своему результату отбора окажется вторым. А теперь… что теперь делать ему?
Заклинатель вышел и подошёл к хранительнице. Чувство многочисленных пар глаз на своей спине до жути волновало. Однако Чан Мингли старался сохранять эмоцию неизменной, чтобы не потерять лицо перед потенциальной учительницей. Мельком его взгляд коснулся Цяо Дзин. И что-то одобряющее, но одновременно с тем предостерегающее в её глазах заставило Чан Хуна на долю секунды опустить неприступный образ и внимательнее взглянуть на сталь.
Изящество меча Кайхуа нельзя было отрицать. Только одной резьбы на рукояти и лаконичных узоров на лезвии хватало чтобы отразить его характер. Холодная красота в силе стойкости.
Чан Хун очистил сознание от мешающих мыслей и почувствовал, что в горле пересохло от волнения. Однако он запретил себе волноваться ещё больше. Неизвестно, что ожидает его: темнота или очередное испытание.
Заклинатель закрыл глаза и направил поток энергии в меч, тут же ощутив некоторое единение с ним. Привычное ощущение рукояти меча в руке успокаивало.
Некоторое время он не понимал, что происходит. Темнота окутала Чан Мингли. Не та темнота, что видит человек, закрывая глаза. Больше похоже на отдельное пространство, что создавал меч, приоткрывая его осторожно и неспеша.
Однако через время он понял, что может открыть глаза. И внезапно вместо Цяо Дзин, Цяо Гуанга и девушек он увидел замёрзшую гладь реки. Юноша расслабился и осмотрелся. Он совершенно точно не бывал в этом месте раньше. Получается, душа меча создала это пространство?
Заклинатель прошёл рядом с рекой, рассматривая пейзаж вокруг. Как бы ни старался, он не заметил ничего особенно подозрительного. Однако отметить общую красоту места стоило. Кажется, время года здесь клонилось к весне. На земле лежали снежные валуны, но Чан Хун не чувствовал холода.
Внезапно в нос ударил яркий пряный аромат, и Чан Хун заметил впереди дерево с нежными розовыми лепестками. Заклинатель подошёл ближе и теперь точно смог заключить, что дерево перед ним — дикая слива, мэйхуа. Немудрено, что это именно она. Немногие растения распускаются в такую раннюю пору.
Похоже, в этом пространстве волноваться было не о чем. Однако что ему хотела показать Кайхуа и боги?.. это всё ещё оставалось загадкой для Чан Мингли. Не сдержавшись, он дотянулся и осторожно коснулся одной веточки, улыбаясь бархатным лепесткам, как вдруг почувствовал прилив мороза, который не ощущал до этого. Инстинктивно он отошёл немного дальше и увидел как ствол дерева, под влиянием дымившейся почвы, с самой земли начинает покрываться тонким слоем инея. Процесс всё ускорялся, и холодный узор с каждой секундой просачивался всё выше, поднимаясь по стволу, хрупким кривым ветвям и заканчивая на лепестках. Чан Хун не успел даже ничего предпринять, прежде чем осознал, что перед ним стоит уже не слива, а стеклянная фигура дерева.
Всё, что мог делать заклинатель — это наблюдать.
Чан Хун ещё раз осмотрелся, убеждаясь в том, что место безопасное, и не почувствовал никакой тяжёлой энергии. Единственным её источником была мэйхуа. Чан Мингли задумался. Похоже, именно это дерево было центром пространства.
Он сделал шаг ближе к дереву, чтобы рассмотреть его получше, как вдруг оно резко пошло трещинами и в несколько секунд разбилось на множество ледяных осколков. Они осыпались на землю с оглушительным звоном. Некоторые касались кожи и тела заклинателя, оставляя на нём глубокие порезы, окрапляя ткань одежд алыми брызгами крови. Но парень не мог сдвинуться не на шаг. Его ноги будто примёрзли и отказывались слушаться.
Однако он и не сильно сопротивлялся. Похоже, в сложившейся ситуации это было бесполезно.
Вдруг Чан Хун понял, что слышал не звон и точно не стук от удара осколков о почву, ведь… её больше не было.
Тьма. В очередной раз он оказался погружен во всепоглащающую тьму, холодную и жгучую. Чан Мингли падал вниз, и мимо проплывали легчайшие лепестки мэйхуа, похожие на мягкие птичьи перья. Заклинатель летел и знал, что наверняка не коснётся земли ногами.
Он не понимал, что происходит, но точно осознавал, что его судьба целиком и полностью в руках Кайхуа. Однако в голове Чан Мингли пульсировала лишь одна мысль: он точно не умрёт. Постепенно даже волнение перед неизвестностью и болью стало пропадать. Чан Мингли полностью перестал сопротивляться событиям, происходящим сейчас, и принял их окончательно. Успехом он считал хотя бы то, что душа Кайхуа позволяла увидеть представленные образы. Как минимум, он зашёл дальше Гэн Юйлань.
Ветер, сгустки тьмы, свистящий звук в ушах. Чан Мингли не боялся, но не хотел закрывать глаза. Спустя некоторое время такого полёта он замер и мягко опустился на землю.
«Всё?» — мелькнуло у него в голове. Теперь он вернётся обратно на гору?
Вопросы задавать было некому. Чан Хун осмотрелся. Место, куда он попал, имело странную энергию сродни демонической. Похоже, это энергия души меча. Однако она не хотела говорить, по крайней мере, не делала первых шагов, чтобы выйти на связь.
— Кайхуа? Вы… здесь? — проблемой оказалось то, что Чан Хун даже не знал, как обратиться к ней. Наверняка, будучи создателем этого пространства, душа слышала его. Однако так ли легко получить ответ? Чан Мингли совсем не знал техник, с помощью которых можно было бы разговорить кого-либо из духов или нечисти, и даже не был уверен, что если бы знал, смог бы совладать с ситуацией. В конце концов, он был всего лишь шестнадцатилетним подростком, юным начинающим заклинателем, чьи навыки только предстояло совершенствовать. Оказавшись второй раз в полном одиночестве и брошеным в свободное плавание по волнам неизведанного, было немудрено, что он затруднялся в верности своих решений.
— Так это ты, а-Хун. — прозвеневший тонкий женский голос позади заставил юношу вздрогнуть от неожиданности и резко развернуться, немного напуганно.
Перед ним предстала женщина, на вид тридцати лет. Жемчужная кожа, пара сверкающих малиновых глаз и абсолютно неестественно идеальный образ без единой мимической морщинки в уголках лица. Рукунь лавандового цвета, украшенный дорогой вышивкой и кружевом, придавал изящества и некой недоступной божественности фигуре.
Чан Мингли поклонился в знак уважения, но с его лица не сходило лёгкое недопонимание.
— Вероятно, у тебя накопилось много вопросов. Но не спеши задавать их, наше время ограничено, — голос, подобный звону тончайших колокольчиков, казался до невозможности родным и притягательным. Вряд ли подобным мог обладать обычный человек, разве что небожительница. — не бойся меня и слушай внимательно, понял?
Юноша покорно кивнул и весь обратился в слух, попутно разглядывая женщину, но таким образом, чтобы его заинтересованность не выглядела как излишнее и неприличное любопытство.
Женщина улыбнулась одними уголками бархатных губ и продолжила:
— Я душа меча Кайхуа. Чан Хун, я хочу, чтобы ты стал хранителем меча.
Парень приподнял брови:
— Что, если я не хочу?
— Твоё желание всё равно не имеет веса.
Чан Мингли выдохнул в волнении. В, на секунду посерьёзневшем, взгляде Кайхуа промелькнула некоторая холодность и отстранённая задумчивость. Она мягко прокашлялась и снова с надеждой и миролюбивой лаской вернулась к разговору.
— Дело не только в моём желании. У тебя изначально нет выбора. Ты знаком с поверьем о красных нитях судьбы?
— Нити судьбы? — переспросил Чан Хун. — Родители рассказывали мне о них.
Кайхуа одобрительно кивнула.
— Они существуют. И мы с тобой связаны. «Нить судьбы растягивается, укорачивается, но никогда не рвётся. Связанные ею, вне зависимости от обстоятельств, встретятся.»
Женщина приподняла подол юбки на несколько сантиметров от земли и выставила ногу вперёд. Подобно тогчайшей извивающейся змее, на лодыжке Кайхуа стала проявляться алая нить. Сверкающей цепочкой она достигла ноги Чан Мингли и крепко сцепилась. Юноша нахмурился, сделал шаг назад, и нить проследовала за ним, растягиваясь на это расстояние. Похоже, нить и вправду была настоящей.
— Нет, я правда не хочу быть хранителем этого меча! Я… я совсем не подойду на эту роль. Пожалуйста, Кайхуа, нить ведь ничего не значит. Придумайте что-нибудь… со мной прошло отбор ещё несколько девушек, наверняка они не хуже меня могут справиться. Честное слово, я попал сюда по ошибке…
Отчаяние и неприятие в голосе бедного заклинателя сопровождались сбивчивостью в словах и унынием во взгляде карих глаз. Да кто бы мог подумать, что одно мельчайшее опоздание приведёт к последствиям. Ещё и… таким. Если бы Чан Хун знал, что в итоге после тяжёлой ночи боя с нечистью в лесу он будет стоять и просить душу одного из трёх Великих мечей отпустить его целёхоньким и ни к чему не обязанным домой, он бы даже не подумал идти на отбор. Нужна ему эта карьера заклинателя?! Ещё и какого… заклинателя, хранителя традиционно женского меча. Да лучше бы он продолжал выращивать овощи в своей деревушке, чем жил бы жизнью потенциально отвергнутого обществом белого ворона!
Кайхуа покачала головой:
— Меч принял тебя, Чан Хун. За тобой остаётся последнее слово. Однако помни, что жизнь Цяо Дзин не вечна, и если Кайхуа останется без хранителя, некому будет совладать с проклятием.
Секунду она медлила и раздумывала над тем, что сказать дальше, но решила только добавить, прося с настойчивостью:
— Пожалуйста. Сделай правильный выбор.
В голове Чан Мингли всё перемешалось. Вкупе с полученными ранениями, пугающие мысли о том, что ему действительно предстоит стать преемником Цяо Дзин создавали ужасный эффект. Проклятие? Нить судьбы? Цяо Дзин?..
Он не мог успокоить смешанные чувства, собрать в кучу хаотичные воспоминания и мысли. Голова закружилась, а тело обдало жаром. С одной стороны, юному заклинателю хотелось помочь, но с другой… что ждёт, согласись он? Великое будущее или потраченная впустую жизнь?
Сейчас он, как никогда раньше, ощущал нелюбовь к риску. В пересохшем горле застыл ком, и хотя Чан Мингли хотел так много спросить у Кайхуа, у него не выходило даже сформировать предложение в собственной голове.
Неужели и правда он должен стать хранителем?
Точно ли он хочет такого будущего для себя?
Выйдет ли что-то у него?
Правда ли Чан Мингли сможет стать достойным преемником Цяо Дзин?
Существует ли вообще такой вариант будущего, где он хранитель меча?
Слишком резко ему пришлось столкнуться с серьёзным выбором. И он не знал, что делать.
Кайхуа молчала и ждала ответа, как вдруг заметила резкое побледнение Чан Мингли. Нить, переливаясь крохотными огоньками, потухла и исчезла. У юноши подкосились ноги, и женщина еле успела подхватить его перед падением. Тут же она обеспокоенно и быстро заговорила, надеясь на то, что заклинатель в сознании и всё ещё может слышать её:
— Всё нормально, ты возвращаешься на гору. Пожалуйста, не лги Цяо Дзин, это бесполезно. Чан Хун, наша встреча не случайность, никто, ни один человек с другой душой не может стать таким же хорошим хранителем.
И Чан Мингли слышал. Хотя ничего не говорил, но внимал каждому слову и смотрел в малиновые глаза женщины, постепенно теряя сознание в этом пространстве. Покалывающее чувство на ключицах исчезало, расплывалась в глазах фигура в фиолетовых одеждах.
Чан Мингли всё ещё не горел желанием становиться хранителем. Но видимо, ему и правда не давали выбора.
