XVII
26 января 2023 г., 22:10
Дабы не сбиться со строк Лера водила пальцами по шероховатой бумаге.
В кабинете стояла умиротворяющая тишина. Она нарушалась лишь тихим шелестом страниц, что делало комнату хоть чуточку, но живой.
Даже после долгого чтения отчётов, написанных Юлей, в голове не образовалась каша. Что-что, но писать кратко и понятно та умела.
С интересом скользя по предложениям, выведенным аккуратным почерком, Лера словно пыталась смотреть сквозь них. Хотелось понять, что чувствовала Юля, когда писала это. О чём она думала, на что отвлекалась и допускала глупые ошибки в словах.
Казалось бы, очередной повод для переживания пропал – почерк из записки не был похож на Юлин не на каплю. Девушка всегда писала в спешке, теряя хвостики у букв, а также умудряясь вместить в одну строчку по двадцать слов. Из-за этого почерк становился трудным для чтения.
На записке же буквы были практически каллиграфическими. Не было ни единой потёртости, ни следа от корректора, который часто преследовал Юлю. Человек, писавший это, либо имел идеальный почерк, либо написал эту записку не с первой попытки.
Лера никак не могла сосредоточиться. Перечитывала один абзац раз сто, но никак не могла понять его сути. Буквы никак не могли собраться в единое слово, что уж говорить о предложениях. Накаркала.
В голове начинали появляться проклятия в сторону Юли. Какого чёрта эта особа не может писать нормально? Куда она вечно спешит?!
Самый обычный деревянный стул стал жутко неудобным, спина затекла от неудобной позы. Руки стали чесаться так, будто Лере на голову сейчас свалится миллиард евро. С горем пополам дочитав до конца страницы, девушка попыталась перевернуть её, но и тут её ждала неудача. Ладони, мало того, что жутко чесались, так ещё и были сухими. Злосчастный листок, чёрт его дери, никак не хотел переворачиваться.
Наконец, не выдержав, девушка со всей силы ударила рукой по столу. Испугавшись то ли громкого звука, то ли своей реакции на происходящее вокруг, Лера упала обратно на стул.
Рука начала неметь. Пытаясь убрать это противное ощущение девушка стала растирать её, параллельно думая о том, чего же она так разозлилась. Точнее, разозлилась она на саму себя за то, что начала волноваться. А вот из-за чего она начала волноваться – неясно.
Лера начала кусать нижнюю губу от вновь появившегося волнения, но сама даже не обратила на это внимание. До тех пор, пока не почувствовала во рту противный металлический привкус.
Через полминуты противное ощущение в правой руке исчезло. И почти сразу оно сменилось тупой болью. Дабы хоть как-то заглушить её, Лера сжала одну ладонь в другой, но толку было мало. Ноющая боль никак не проходила, даже наоборот, казалось, что та становилась лишь сильней.
Покрывая незнамо что трёхэтажным матом, девушка продолжала думать над причиной своей внезапной паники. С одной стороны, всё можно списать на постоянный стресс. Как ни старайся делать вид, будто всё нормально, но всё-таки работа под прикрытием влияет на человека отнюдь не положительно. Такой случай был не первым, на неё и раньше накатывала паника, которая лишь чудом не переросла в паранойю. Возможно, из-за того, что Лера сама терпеть не могла людей, во всём и везде видящих подлов. Да, у такого поведения были причины, но бесить оно её не переставало.
Но с другой стороны всё происходящее было странным. Да, такое уже происходило, но за несколько раз девушка идеально выучила то, что с ней происходит и поняла, как себя успокоить. Чаще всего она просто не могла сконцентрироваться на работе, начинала оглядываться, проверять все комнаты и шкафчики, выглядывать в окна. Одним словом – это было психологическое влияние. Но ещё никогда оно не перерастало в физиологическое. Ещё никогда она не доходила до того, что из-за своих же мыслей начинала ощущать реальное неудобство в теле.
Может руки и правда к деньгам чешутся?
Или к тому, что Лера всё-таки сможет раскрыть это дело, а там и до вознаграждения недалеко?
Хотя, в качестве вознаграждения она согласна получить разве что Женю. И не обязательно в прямом смысле, встречи с той будет достаточно. По крайней мере пока что.
Лера прикусила губу, незнамо от кого скрывая появившуюся на лице ухмылку.
***
Лера никак не могла понять, как же она относится к Невскому. Ум и изворотливость того невозможно отрицать, как и невозможно отрицать, что он психопат. Иначе, какой нормальный человек станет запихивать мох в дыхательные пути жертвы? И это после того, как уже перерезал ей горло. Хотел бы помучать, задушил бы этим самым мхом. А затем, чисто для отвода глаз, мог бы использовать нож. Чтобы показаться не таким жестоким в глазах полиции. Хотя, кого это волнует? Для убийцы наоборот, выгоднее казаться двинутым. Да и отчёты о вскрытии показали, что жертв сначала именно зарезали, и только потом перекрыли дыхательные пути мхом. Связь между жертвами тоже не была ясна. Все они так или иначе были связаны с университетом, где учился Невский, но при более глубоком исследовании оказывалось, что никто не был знаком с ним лично. Может он просто психопат, который, видя знакомые лица, убивал? Но почему тогда его друзья из того же университета до сих пор были живы? И другой, куда более важный вопрос: если он и пальцем не тронул своих друзей, то в чём тогда провинился напарник Леры, что был так жестоко убит? Девушка уже вдоль и поперёк изучила бумаги о Невском. Казалось, она знала о нём всё, но множество вопросов так и оставались без ответов. Неужели в этом и состоит вся сущность психов? Они плетут паутину из лжи, заставляя тебя поверить в их благие намерения, а потом – бам! – не успеешь оглянуться, как ты стал очередной бумажкой с отчётом в деле жестокого маньяка. И ведь даже никто не вспомнит, никто не похоронит, никто не помянет добрым словом... стоп. У всех жертв не было семьи. Этот факт ускользнул от Леры при построении логической цепочки, а ведь всё было так просто... хотя, стоп. Отсутствие родни у жертв делает их лишь более удобным вариантом для убийства, но тем не менее. Среди всех людей, обучающихся в одни годы с Невским явно было больше сирот. Учитывая, что их обучение в университете пришлось на период лихих девяностых, ничего удивительного в этом не было. Но Синицын ведь не был сиротой? Проклиная себя за невнимательность, Лера открыла дело с убийством своего напарника. Глубоко вдохнув, она принялась читать каждую строчку, вникать в каждое предложение, всматриваться в каждую буковку, выведенную всё той же ласковой Юлиной рукой. Ласковой? Чем-чем, а лаской эта дама никогда не отличалась. Что в постели, что в обычной жизни. Как-то неприятно вспоминать о Юле в качестве подружки на ночь. А ведь Лера видела в ней Женю. Интересно, как она там? Одёрнув себя, девушка вновь принялась вникать в текст. Если копаешься в себе, то будь добр что-нибудь и посадить. Но сегодня было настроение, вовсе не подходящие для посева. Была готовность вырвать все сорняки, оставив пустую рыхлую землю. Но лучше уж сорняки, издалека создающие некий вид зелёного поля, чем голая земля. Что за идиотские сравнения приходят в её голову? «Синицын, Николай... пол: мужской... рождения: 15.01.1979... рост: 181, вес: 75 кг». На лице Леры застыла ухмылка. Да уж, два брата-акробата: практически одинаковый рост и вес. Если бы родились в один год, было бы просто идеально. Так-с. Синицын закончил десять классов. В том же, девяносто пятом году, поступил в университет. Никаких скандальных дел во время учёбы не было зарегистрировано, судя по всему, он был самым обычным студентом. Что-то здесь неладно. Закусив губу, Лера принялась перечитывать. Образ такого пай-мальчика не вязался с тем Синицыным, которого она знала лично. Пускай она не была близка с ним так, как Юля, но они всё-таки работали вместе. Парень, а точнее даже мужчина, не был душой компании, и действительно мог показаться тихим. Но его вспыльчивость. Сколько раз он мог сорваться и накричать на старшего по званию просто потому, что злится. А потом огрести по полной за своё поведение. Часто он со всей силы бил рукой по столу, пинал стулья, матерился сквозь зубы, думая, что никто не видит. Николай не был пьянчугой или разгильдяем, но у каждого есть свои пороки. И у него он выступал в качестве чрезмерной вспыльчивости. А что известно о Невском? Каким тот был в жизни? Популярным, словно в противовес Синицыну, пареньком или таким же спокойным айсбергом, имеющим скрытые пороки? Мозг, увлечённый размышлениями, едва ли не упустил важную деталь. Хорошо, что глаза, натренированные подмечать всё и вся, заметили её. В отчётах об убийстве, особенно если сотрудник ездил на место произошедшего инцидента, принято писать, как именно погибла жертва. От удушья, избиения, отравления, главное, написать. Пару слов или же целый лист, ведь бывают такие истории, от которых кровь стынет в жилах, и их уж точно не изложить в двух словах. В отчёте Юли не было и слова о том, как именно погиб Синицын. Лера знала, что тот был убит также, как и другие жертвы Моховика – перерезанное горло и забитые мхом дыхательные пути. Но почему же в этой, по сути, самой важной бумаге по делу и слова нет о том, как тот умер? Неужели Юле было так тяжело написать, как умер Николай? Ведь та никогда не была привередливой, и уж точно не могла испытать отвращения от привычного способа убийства. И как только эту бумажку пропустили и не заставили переписывать, чтобы соответствовать всем нормам? Закончив изучение всех оставшихся бумаг довольно быстро, Лера осталась в лёгком смятении. Странное состояние, когда вроде бы хочется наконец решить загадку и прийти к какому-никакому, но выводу, но в то же время ты не хочешь думать ни о чём. И именно поэтому в голове вертятся миллионы мыслей, но ни за одну не удаётся зацепиться. Что уж говорить о том, чтобы развить её в теорию. Подозрения насчёт почерка Юли исчезли, зато на его место пришло новое. Почему та умолчала о причине смерти Синицына? Просто забыла, или на то была другая причина? Если девушка действительно заметала следы, то это будет легко доказать. Главное опять не обломаться посреди пути. Пролистав список контактов, Лера нашла нужный номер. Странное чувство, когда у тебя в телефоне записан номер патологоанатома. Долгие гудки сменились короткими и обрывистыми, а затем вызов сбросился. Странно. На дворе полдень, рабочее время. Хотя, может быть, поэтому он и не отвечает. Написав развёрнутое сообщение со своей просьбой, девушка отправила его, будучи полностью уверенной в том, что ей не откажут. В горле застыл ком, будто бы Лера была готова заплакать. Понимая, что это может вылиться в приступ паники, а затем во вспышку гнева, она начала глубоко дышать. С каждым вдохом мысли становились всё более спокойными, пока совсем не перестали носиться по голове, как угорелые. Звук пришедшего уведомления отвлёк от монотонного занятия. Лера, молниеносно схватив его в руки, ожидала было получить ответ от патологоанатома, но не тут то было. Её сердце, от испуга готовое выскочить из груди, забилось ещё быстрее. Но причиной этому был отнюдь не страх.
