Поймай меня, если сможешь

      Приходить в отделение не то чтобы запрещалось, скорее было мягко сказано, что делать этого не стоит.       Но несмотря на все запреты, Лера пришла сюда. Её цель была довольно проста – навести последние бумаги на Невского.       Именно сейчас её интересовало, кто же был изображён на фотографии. Вполне возможно, что убийца подкинул её как отвлекающий манёвр, чтобы запутать всё ещё больше. И у этой версии было множество фактов. Начиная с того, что год, когда Невский пошёл в школу не совпадал с тем, что был указан на фотографии. Закончить можно было тем, что женщина, стоявшая рядом с не-Невским была неизвестной. Быть может – сама девушка в этом очень сомневалась, – в бумагах найдётся что-то и на неё.       Сама Лера всё же верила, что фотография как-то относится к делу. Чуйка, интуиция, что угодно, но мальчик на фотографии был точной копией Невского в детстве. Может у того есть брат-близнец, о котором нигде не упоминается. И это был аргумент в пользу мнения, что фотографию подбросили не случайно: мальчик с фото вылитый Невский. Но тогда появляется вопрос: зачем убийце нужно было подбрасывать эту фотографию? Неужели он хочет сдаться? Или это всё какая-то хитрая игра, о которой Лера даже не подозревает?       Пиная маленькие камушки под ногами, Лера приближалась к отделению. Она прекрасно знала, что сегодня там будет Юля. А ещё загвоздка была в том, что именно Юля вела дело об убийстве одного из детективов отдела – Николая Синицына.       После раскрытия громкого дела, побегом Невского, убийством напарника Леры, а затем охотой на неё саму, девушку на время отстранили от следствия. Лишь путём долгих уговоров ей удалось доказать начальству, что она дееспособна и сумеет вести дело дальше. Пришлось пойти на некоторые уступки, в виде ограниченных возможностей – все действия приходилось согласовывать с начальством, тогда как раньше достаточно было лишь отчёта о проделанной работе – но это не сильно связывало руки.       Всё время, что Лера не занималась делом Невского, его вела Юля. Именно она ездила на место убийства Николая Синицына, она видела труп, осматривала его, выдвигала версии насчёт случившегося, а после составляла отчёт.       Лера просто не представляла, как она сможет спокойно попросить у девушки отчёт. Эмоции скрыть возможно только от окружающих, но ведь самой от них не убежишь. И при мысли, что придётся лицемерить при разговоре с Юлей, становилось нестерпимо больно.       Никакой любви между ними не было, осталось что-то платоническое, возможно, дело привычки. Просто привычка здороваться, вежливо вести себя друг с другом, работать и делать вид, будто вас ничего не связывало в прошлом. Была ли это дружба? Сложно сказать. Дружба, как правило, зарождается при других обстоятельствах и чувствах.       Чувство сравнимо с тем, когда набивают тату. Лера прекрасно была знакома с ним, ярко помнила ту боль и эйфорию от осознания, что она наконец сделала это.       Сейчас было также. Она понимала, что у её подозрений есть основания и они имеют место быть. Но чувство эйфории никак не наступало. В данном случае оно появится либо если Лера перестанет подозревать Юлю, либо наоборот, если полностью удостовериться в вине той. Но сейчас она застряла ровно по центру, когда не было ничего, кроме догадок, домыслов и пустых подозрений.       Она набивала татуировку, в её кожу сотни раз вонзались иглы, вгоняя внутрь краску, но радости при этом не появлялось. Наоборот, это было ужасно.

***

      Юля сегодня была любезной. Слишком любезной. И непонятно, с чем связано её хорошее настроение. Она просто счастлива или издевается над Лерой, видя, как та путается в догадках и самой себе?       Так, стоп. Нужно всё обдумать.       У версии, что Юля как-то причастна есть несколько доводов. У версии, что она невиновна, всего один – простое совпадение. И тогда, у машины, и затем, когда к Жене вломились в квартиру. Слишком мало для оправданий.       Нужно узнать, куда она пошла после того, как они поговорили у машины. Если брать примерное время, когда в прихожей у Жени орудовал кто-то чужой, то Юле необходимо было идти за Женей практически следом, а Лера чётко видела, как та ушла в другую сторону.       Возможно она знала адрес Жени заранее. Тогда острой необходимости в прямом преследовании не было, и она могла подойти к квартире позже, удостоверившись, что Романова уже зашла в душ.       Но если всё обстояло так, то выходит, что за Женей следили? Лера подставила её. Острый укол вины отдался болью в сердце. Прекрасно. К татуированию прибавилось ещё и покалывание ножом в самое сердце. Дальше, видимо, случится инфаркт.       Все тревоги слились в один поток переживаний, что обрушился девушке прямо на голову. Лера и сама не знала, что её голос может быть настолько истеричным:       — Можешь дать мне свои отчёты о деле Невского? — каждое слово было пропитано нервозностью, и Юля это, непременно, заметила.       Она почувствовала не то радость, не то вину и неожиданно для самой себя спросила:       — С Женей всё в порядке?       Лера подавилась воздухом. Он будто в миг пропал из лёгких. По груди разлился жгучий, неимоверно противный страх. Она ведь не может бояться Юлю, ведь так?       — Ч-чего?       Юля, не сумев сдержать себя, засмеялась.       — Ты забыла? Сама ведь написала мне о том, что к гражданке Романовой в квартиру вломился некто и устроил погром в прихожей. Кстати говоря, тон твоих сообщений был весьма обвинительным, — Юля сложила руки на груди, пристально смотря на девушку перед собой, — хотя за её безопасность, как ты помнишь, отвечаю не я. В общем, я и решила узнать, как она.       — Нормально, — ответ вышел довольно сухим и безэмоциональным. Зная Леру можно было легко сказать, что та попросту скрывается за маской спокойствия.       — Лер? — девушка, перебиравшая бумаги, подняла глаза на Юлю. Та на секунду задумалась обо всём происходящем. Неужели кто-то другой теперь смотрит в эти тёплые карие глаза и видит там безграничное доверие и любовь? — Ты так сильно влюбилась?       Один из листиков ускользнул под стол. Лера была благодарна всем и каждому за это. Ведь ей предоставилась возможность на пару секунд скрыться от чужого испытующего взгляда. Правда, помогло это не сильно. Стоило ей вновь встать на ноги, как щёки сами по себе залились краской.       Обсуждать свою нынешнюю любовь с бывшей не самая лучшая идея, так ведь? Но с другой стороны, скандала при расставании у них не было, клятв в вечной любви они друг другу не давали. Наверное, можно и обсудить свои нынешние чувства с Юлей? Больше ведь не с кем.       — Я... — Лера замялась, нервно растирая кожу шеи рукой, — это так сильно видно?       — Ты даже не отрицаешь? — усевшись на стул напротив Юли, Лера уткнулась взглядом в пол, размышляя над ответом.       — А нужно?       С губ Юли сорвался тяжёлый вздох.       — Лер, я же не собираюсь осуждать тебя. Мы с тобой не мечтали о счастливом будущем с тремя детьми и двадцатью котами. Так что ожидаемо, что у нас обеих в скором времени кто-то появится... я знаю тебя слишком хорошо, но впервые вижу, чтобы ты вела себя так. Либо это и правда настоящая любовь, либо... не знаю.       Юля замолчала. Она сама не понимала, зачем говорит это всё. Она же не Лерина наставница в отношениях с девушками, в конце-то концов, так почему тогда есть чувство, что она обязана сказать это?       — Я переживаю за тебя. Правда. Вся эта ситуация с Невским, убийством Синицына, охотой на тебя. Я не хочу терять подругу. Но ещё хуже осознавать то, что может пострадать и Женя. Просто... позаботься о ней.       Лера только открыла рот, намереваясь возразить, но ей не дали вставить и слова:       — Ты любишь её, и я не хочу думать о том, что будет, если вдруг с ней что-то произойдёт, — девушка нервно облизал губу. — Понимаю, звучит как бред сумасшедшего, но в последнее время я поняла, что ты мне дорога. Как подруга, — лучезарная улыбка, за которой тут же скрылись остальные эмоции. — И я не хочу видеть, как ты будешь страдать.       Неясно, что насторожило Леру больше: слово «будешь», намекающее на то, что страдания непременно будут, или предостерегающий тон, с которым Юля произнесла последние слова.       Юля пытается что-то сказать таким образом или просто издевается?       Схватив кипу бумаг, Лера вылетела из кабинета, едва не запутавшись в собственных ногах. Сегодня день такой, или она резко стала неуклюжей и чрезвычайно пугливой особой?