Управление мёртвыми. Дело № п/п 1

Помню, каким ты родился. Помню, как рожала тебя. Думаешь, меня удивляет твоё лицо? Раньше я видела его чаще, а сейчас всего несколько раз в год. Мне не нравится твоё имя. Я бы тебя так не назвала.

      Сон прерывается звонящим сотовым. Я у себя в спальне. Хорошо. Это гораздо лучше темноты. «Тилиньканье» гораздо лучше грубого женского голоса, старого, зловещего тембра.       Я привык рано вставать по утрам, но сегодня будильник стоит на 10:30. Пора просыпаться? Настенные часы показывают четверть девятого. Это шутка? Беру телефон, из-за слипшихся глаз не понимаю, что случилось с будильником. Разве, чтобы отключить его, нужно ответить на звонок? Разве я давал имя будильнику?       — Да, — говорю заспанным голосом в трубку.       — Выручай, приятель! Меня не выписали, — смачный сап носом, кажется, в моём огромном носу тоже появились сопли, — продлили больничный ещё на три дня! Представляешь!       — Только не говори…       — Да-да-да! Выручай! Вторая пара твоя. У тридцать четвёртой группы сегодня первое вскрытие. Им понравится. Я имею в виду, им понравится пара с тобой.       — Вторая пара? Это во сколько? — никак не могу проснуться.       — В 10:40. Ты успеваешь.       — И до скольки?       — До 12:20. Быстренько сделаешь разрезик трупа, поковыряетесь в кишочках, и будешь свободен.       — У меня суд! Я даже в институте предупредил, что прибуду позже! Сегодня я не преподаватель.       Меньше болтай и больше делай. Встаю с кровати, поправляю задравшуюся футболку и иду умываться.       — Мне больше не к кому обратиться, — продолжает Стас на том конце, пока на зубную щётку ложится паста. — Кто всегда меня заменяет? Правильно: ты. Кто лучший препод по «судебке»? Правильно: я. А кто может меня заменить? Конечно же ты!       М-м… больно. Как только щётка проводит по нижней челюсти, стало невыносимо больно. Что это? Полощу рот и выворачиваю наизнанку губу, подставляя ряд зубов к зеркалу. Десна припухла под тридцать вторым. Да, что-то вылезло. Ещё и в губу отдаёт почти у самого подбородка. Где мой «Метрогил»? Нужно поискать, а перед этим всё-таки постараться закончить умываться.       — А, мо… ты у… …естанешь б… еть?       — Чего-о?       М-м, чёрт. Включаю громкую связь и кладу сотовый на стиральную машинку. Мятная. Б-р-р-р. Дёсна стягивает. Больше не буду покупать такую пасту.       — Ты тут? — волнуется Стас. — Почему я слышу воду?       Сплёвываю смесь из разбавленной мяты и полощу рот:       — Потому что я на Ниагарском водопаде! Где мне ещё быть во вторник в такую рань? Сколько можно болеть? Третья неделя пошла. Все твои студенты уже знают меня, а должны — тебя. На сессию ты тоже свалишь, прикинувшись больничным?       — Э-э-э! Даже с температурой я приду мучить молодёжь. Ну так что? Будущее деток в твоих руках.       В моём скальпеле. Вода слишком тяжёлая — проблема дома в целом. Многие соседи жалуются, что мыться и стирать довольно сложно — переизбыток определённых веществ переизбыток. Переизбыток студентов в моей жизни за последние две недели. Разве для этого я выбрал металлический зал и холодное одиночество? Кто виноват, что мужчина с огромной залысиной пользуется популярностью у студентов? Снова я? Меня любят, но никто не греется моей любовью.       — Через три дня надеюсь увидеть закрытый больничный на кафедре. Это в последний раз. Я не собираюсь подрываться и выполнять твою работу.       — С меня бутылка.       Длинные гудки. Решил купить меня алкоголем? Не имею спиртовой привычки. Хотя с моей работой… Первое время было тяжело — всем тяжело, я не один такой. Сто пятьдесят грамм после работы на протяжении двух лет. А как иначе? Человеческие тела обладают специфическими запахами, от которых не избавишься даже по прошествии нескольких дней. Приходишь домой, а от тебя воняет мертвечиной. Идёшь мыться: вкусный шампунь и не менее вкусный гель. Не втирай в кожу, а глотай залпом — всякие мысли лезут в голову первые несколько лет. Ты теряешь свой собственный запах тела и надеваешь чужой, неестественный. Нет, конечно, всё, что испускает человек, — естественно, кроме запаха сгоревшей плоти. Заснуть невозможно. Лежишь в кровати и думаешь, что горишь.       Начало суда в 12:00, пара заканчивается в 12:20. Как обычно какому-нибудь студенту станет плохо — прибавляем время на «откачку» эмоционального парня или девушки. Когда меня вызовут к трибуне? Через час? Полтора? Судебных медиков часто штрафуют за превышение скорости?       Ставлю чайник на плиту. Кусок хлеба, два ломтика колбасы. Снова боль на нижних зубах. Когда меня последний раз тошнило на аутопсии? Лет… лет… а нет. Меня вообще никогда не тошнило в зале. Вода слишком сильно нагрелась. Ненавижу кипяток. Графин пустой. Отлично. Что я делал вчера перед сном, раз забыл наполнить графин? Кружка с енотами — зачем купил? Нет, не покупал. Конечно, подарок «горячего» коллеги. Только он дарит милое, мягкое, нежное и доброе, каким самим не является — это на первый взгляд. Ставлю кружку на подоконник — пускай чай остывает. С бутербродом в руке иду в спальню и снимаю с вешалки одежду.       Серый костюм и рубашка в розово-оранжевую клетку. Не слишком ярко для суда? Присутствующие будут в шоке, услышав мою профессию и увидев непосредственно меня. Предлагаете предстать перед вами в рабочей одежде? Вы не представляете, в чём я работаю. Современные фильмы запудрили вам мозги. Моё ремесло выглядит совсем иначе. Завязываю чёрный галстук. Последние крошки с бутерброда падают на пиджак — стряхиваю. И снова вечером придётся мыть полы. Хорошо, что люди отказались от разноцветных паласов. Красный на полу, коричневый на стене. И зачем это делали? Прошу, не говорите, что мы вернёмся в те времена.       Чай на подоконнике остыл. За пять глотков выпиваю и мóю кружку в раковине. Ещё думать, что готовить на ужин. Пожарить картошку или отварить макароны? Начало десятого, а я опаздываю на занятия. В школьные и студенческие годы такое было непозволительно. К девочкам, как ученик, я не приставал, а в студенчестве бегал в соседнее общежитие за пирожками к будущим преподавателям и учительницам. Гормоны. Куда они подевались в зрелом возрасте?       Проверяю тонкую прямоугольную сумку: паспорт, сигареты, ежедневник, документы для суда, очки в футляре. Добавляю сотовый телефон. Что забыл? Гель! Нахожу тюбик в «аптечке» — нет, сейчас не вариант мазать дёсна. Надеваю ботинки в коридоре и смотрю в зеркало: пригладить торчащие седые волосы на висках, вытереть от чая усы и бороду. «Препод».       Забираю ключи от машины и выхожу из квартиры.       Чёрный Фольксваген Пассат с серебристыми дисками. Полы мою каждый день, автомобиль — раз в две недели. Всё должно блестеть: как дома, как в транспорте, как на работе. Закуриваю «Black Tip Black». Не слишком много чёрного для полностью чёрной сигареты? Армянское производство, между прочим. Кто подсадил меня на них? Ах, конечно, всё тот же «горячий» коллега с любовью к енотам. Когда-то в школу я ездил на трамвае, в университет ходил пешком, а теперь собираюсь гнать чёрного «немца», чтобы не опоздать на пару. Тушу окурок в пустой пепельнице и выдавливаю гель на палец. После каждой сигареты придётся мазать дёсны холодной вязкой текстурой. Отлично начался денёк — непредвиденная пара, непредвиденная боль.

Мне не нравится твоё имя. Я бы тебя так не назвала.

      Нормальное у меня имя.