Управление мёртвыми. Дело № п/п 1

      Ноутбук работает за двоих, как и я. Он воспроизводит плейлист с Арианой Гранде для Наташи, я печатаю реферат по акушерству и гинекологии для нас — парная работа.       — Ты хотя бы его прочтёшь?       — Ага, за рулём.       Наташа живёт отдельно от родителей в двушке с семнадцати лет. Это удобно: можно без проблем водить к себе парней и устраивать тусовки. А также это жутко одиноко. Наташа частенько приходит ко мне под предлогом домашки, но, на самом деле, таким образом старается не сойти с ума. Она включает мозги, я —пальцы. Она — процессор, я — клавиатура. Сейчас я печатаю, а Наташа валяется на моей кровати, листая ленты соцсетей, проверяет, кто с кем потрахался, кто от кого «залетел» и теперь устраивает вынужденную свадьбу, кто в каком клубе проблевался, кто потерял питомца или девственность.       — Скукочища, — обречённый голос за спиной. — Все проститутки высунут носики в пятницу и субботу.       — Девчонки, — в комнату заходит мама, я убавляю музыку на ноутбуке, — покушать не хотите? Уже несколько часов сидите за компьютером.       — Ой, я бы не отказалась, — Наташа — любитель пожрать, несмотря на стройную фигуру.       — Через пять минут принесу, — мама оставляет нас.       — Тебе не кажется, что Настя запала на Кира?       Я не увеличиваю громкость музыки, не печатаю новый абзац. Больше половины реферата готово, у меня устали глаза. Наташа укладывает всю суть в нескольких предложениях, а я и в шесть страниц не уложу свою мысль.       — Только сейчас заметила? Она давно по нему сохнет. Не понимаю, по чему там сохнуть. Липнет к нему, как инфузория, и висит, как сопля из носа. Где женское достоинство? Никогда бы не стала так себя вести с парнем, не на помойке была сделана мамой и папой.       — Ты говоришь о нашей подруге.       — Нелли, да потому что нет никаких бабочек в животе. Ты думаешь пиздой, когда парень тебе нравится, а потом включаешь мозги, когда его член уже не такой привлекательный. Мордашка надоедает, писюн не придаёт сладости во рту. Такие дела. Нравится парень? Иди и трахни его. Что ты тупишь? Какие-то встречи, букетные периоды — муть. Романтика была в прошлом веке, сейчас всё гораздо проще и прозрачнее. Каждый любит прямолинейность. Подошла, взяла за яички и уверенно повела в укромное местечко. Пять минут и…       Мама заходит с двумя тарелками и бутылкой газировки:       — Я же обещала, что приду через пять минут.       — А я и говорю Нелли: «Пять минут, и твоя мама заходит к нам», — да-да, да-да.       Я разливаю Колу по стаканам и передаю Наташе её тарелку. На кровати всегда удобнее есть, поэтому вылезаю из-за стола и пересаживаюсь к Наташе. Салат Цезарь на скорую руку, фунчоза, картофельные оладушки и наггетсы из морозилки.       — Считаешь, у Насти нет шансов?       — Дай я волю Киру, он бы повёлся? Нет. Нормальные парни подруг не трахают. Кир не воспользуется ни Настей, ни тобой, ни мной, трахнет кого-то на стороне, и в этом нет ничего плохого, — Наташа съедает порцию Цезаря. — Боже, какой вкусный салат! Можно добавочки?       Одним движением вилки перекладываю свою порцию. Вместо чая после десяти вечера залезу в холодильник.       — Кстати о косых взглядах, сегодня в универе я поняла, на кого дрочит Серёга, — Наташа хрустит нарезанным соломкой болгарским перцем.       — Ну и?       — На «Эдичку», — она злостно улыбается.       Сколько в мире Эдуардов? Много? Да, наверное. Распространённое имя. Эдвард приравнивается? Эдуардо, Эддард? Я представляю одного. Ты скрываешься за плотной и многослойной экипировкой во время аутопсии. Даже нос не торчит. Два голубых глаза под очками я всегда разгляжу. Маска заглушает голос, но тихие комментарии ощутимы в пространстве, центр которого — труп.       — С чего ты взяла? — сохраняй спокойствие и сотри с лица задумчивость.       — Серёга сбежал из секционной, почувствовав неладное…       — Да, потому что его затошнило.       — Потому что маленькое пространство — меньше кабинета. Потому что привлекательный мужчина и порочные мыслишки. «Эдичка» — единственный препод, с которым Серёга вообще не контактирует.       — Он просил потом прощения, глядя в… — голубые, — преподавательские глаза.       — Короче, «Эдичка» очень нравится нашему Серёге, но, как и Настюхе, ему ничего не светит.       — Почему? — что за чушь я несу?! — В смысле… понятно, что «Эдичка» — натурал. И Серёга тоже.       Знаю, ты гетеросексуален. Ты очень сексуален. Ты был женат, но развёлся. Много лет в одиночестве. «Стасик» — твой друг, но язычок ему следует укоротить.       — Кайдановский — асексуал, это очевидно. На парней и девушек смотрит, как на куски мяса. Да и член в брюках, думаю, давно отсох. Для него мужчины и женщины одинаковые — никакие. Помнишь, как преподы шутят пошлые шуточки? Со «Стасиком» мы обсуждали, какие «закорючки» он лицезрел в секционной, и какие сисястые бабки порой подыхают.       — Кто-то подходит к работе серьёзно, а кто-то — «Стасик».       Ставлю пустые тарелки на стол, пересаживаюсь. Наташа открывает форточку, чтобы покурить.       — Настюха тоже пай-девочка, — она затягивается тонкой сигаретой с яблочным вкусом, — но не асексуальна. Дай волю и банку пива — трахнет первого попавшегося рокера. Зачем «панкуха» ходит на концерты? Чтобы башкой потрясти и музон послушать? Нет. Чтобы потрахаться. Каждый снижает стресс, как может. «Эдичка» никуда не пойдёт и стресс сексом не снимет. Держу пари, он не «дрюкает». Асексуал, интроверт, социофоб — не мужик, а картонная коробка.       Ты приблизишься, чтобы обжечь мои губы дыханием. Голова влево, голова вправо, рот приоткрыт, колючие волосы щекочут мне кожу под носом. Подаёшься вперёд — наши губы смыкаются. Запрокидываешь голову и берёшь под затылок — я утопаю в поцелуе.       — Тебе-то кто-нибудь нравится в универе? — неожиданно спрашивает Наташа. — Влад какой-то из параллели, ты говорила, что он «очень даже ничего».       — С русыми волосами который? Худой, как анорексик? Он занят, у него девушка, я не привыкла разрушать пары.       Ты свободен, у тебя никого нет, я без отношений. Что нам мешает? Разница в возрасте? Мой папа младше тебя. Подумаешь… Я не собираюсь становиться твоей женой.       — К слову о больных, — Наташа выкидывает «бычок» и ложится на кровать, — наберём «Стасику»? — берёт телефон.       — Он тебе не друг, чтобы звонить на сотовый, — последний раздел реферата, а ещё заключение и список литературы.       — Зачем сотовый? Я и номера не знаю. ВКонтакте видеозвонки.       — Не понимаю вашего общения, — бубню в монитор, — раньше было забавно, но с каждой неделей вы переходите все границы. Что ты от него хочешь? Он взрослый — чересчур, женатый к тому же.       — Выебать, — громкое клацание по клавиатуре. — Хочу потрахаться с ним. Мне кажется, он на меня частенько подрачивает.       — У нас на носу зимняя сессия. Сексом получишь зачёт?       — Мозгами, Нелли, мозгами. В «судебке» нет ничего сложного, если у тебя есть мозги.       Относительно. Чтобы стать судебным медиком, необходимо знать всю медицину на хорошем уровне. Знания важны, однако мало кто пожелает коснуться мёртвого тела. Из Наташи бы вышел крутой судмедэксперт, но она станет акушером-гинекологом. Если я когда-нибудь забеременею, ни при каких условиях не позволю тебе вытащить из меня ребёнка!       — Ты так в себе уверена, а если «Стасик»…       — Наташа? — в моей комнате мужчина: высокий, стройный шатен с проседью и выпирающим подбородком, с длинным носом, широкой улыбкой, огромным ртом. Фу, он, как пылесос, засосёт при поцелуе! — Что случилось? Почему ты смотришь на меня, будто я что-то натворил?       — Станислав Валерич, — в голосе претензия и наигранная фамильярность, — и как понимать?       Я оборачиваюсь: Наташа взирает на «Стасика» в телефоне. Губища надуты, глаза выпучены. Сейчас будет отчитывать.       — Вы обещали выйти сегодня! У нас с Вами пара, а в итоге что? Почему «Эдичка»?       — Наташ, а кто ещё? — голос, как у меня, когда я болею — сопливенький. — Я не могу оставить вас без предмета и сам не в состоянии прийти на занятие.       Голос Станислава Валерьевича Летá в здоровом состоянии звучит на сцепленных связках, словно в горле першит — он курит — как у «Эдички» слышится молодость, тембр приятный, но не сексуально возбуждающий. Наташа заслушивается «Стасиком» на лекциях.       — Когда Вы выходите с больничного?! — спрашивает, как «мамка». — Когда на пятом этаже вновь появится лучший преподаватель судебной медицины? — не хватает смачного удара по столу.       — В пятницу закрываю больничный. У нас во вторник занятие? А я буду в университете уже в понедельник! — сап носом. И у меня защекотало в правой ноздре. Зараза не передаётся через слух.       — Я проверю и почитаю Ваш больничный. Как-то Вы, Станислав Валерич, не очень похожи на больного! Заработать красный нос можно и другими методами.       — Вот-т! Мой платок-к! Наташенька, у меня насморк-к и кашель!       — А что, жена не лечит?       — Я больше не могу пить заваренные травы и кипяток-к с клюквой! Честно? Устал! Устал болеть.       Наташа видит серо-голубые глаза и спадающие на виски пряди каштановых волос. От болезни у «Стасика» грустный взгляд и двойные мешки под нижними веками. В молодости у Лета была выпирающая родинка у правого уголка рта, но со временем исчезла. Кто-то выкладывает себя любимого на всеобщее обозрение, кто-то нет.       — Короче, жду Вас. И чтобы на этот раз без продления больничного! Хватит! Отдохнули, пора поработать.       — Согласен, полностью с тобой согласен!       — Всё, давайте. До понедельника. Пока-пока, Станислав Валерич.       — Пока, Наташ.       Мужчина из комнаты исчезает, но не из головы.       — И что это было? — киваю на телефон.       — Сейчас пойдёт дрочить на меня.       — А ты?       — А я дома поласкаю себя. Моя «pussy» захлюпает, как нос Валерича.       — Ты успокоишься, когда трахнешь его?       — Игра «в пьяницу». Долгая и однообразная игра, и как же классно, когда у противника заканчиваются карты. У нас похожая игра. Я почти выиграла «Стасика».       — Не говори, что изнасилуешь его в понедельник.       — Я подумаю.       Через двадцать минут, в восемь часов вечера, готовый реферат распечатан в двух экземплярах.       — Ждать ребёночка? Маленького Летá?       — Дурочка, что ли? Зачем, по-твоему, я на противозачаточных? На хер мне дети? Тем более от «Стасика», — Наташа качает головой, — ну такое… Моя жизнь, подруга, — она склоняется и кладёт руку на плечо, — это я, я и ещё раз я.       — Прочитай, пожалуйста, — передаю экземпляр.       — Пятнадцать страниц?! Куда столько?! Нельзя поменьше? Боюсь представить, на сколько у тебя выйдет диплом.       Наташа слушает несколько песен на ноутбуке, выкуривает сигарету и собирает сумку.       — Я поехала. До завтра. Сворую у твоей мамки черпачок салатика — уж очень вкусный. «Сенькью некст, беач», — воздушный чмок, она уходит, как Карди Би, виляя бёдрами.       Под окном рычит белая «шестёрка», из которой орёт Карди: «I said certified freak, seven days a week. Wet-ass pussy, make that pullout game weak».       Бедный «Стасик». Надеюсь, он не напишет заявление об изнасиловании.       Твиттер, Фейсбук, Инстаграм, ВКонтакте — сколько соцсетей я не просмотрела, его нигде нет. Известен адрес электронной почты, куда студенты скидывают работы. ВКонтакте у пользователя «Станислав Лета» нет друга по имени «Эдуард». На кафедре судебной медицины два преподавателя: «Стасик» и «Эдичка», на стенде электронные почты и номера телефонов. Что дадут цифры? Желание позвонить? Это слишком личное. EdKaidanovskii@gmail.ru — мне нечего тебе сказать.        «Здрасьте, меня зовут Нелли. Вы ведёте у меня «судебку», и я Вас…» — хочу или люблю?       Жму на стрелочку, стираю напечатанное. Выхожу из почты, чтоб наверняка, и закрываю браузер.       Выеби меня у стенда или на столе. Какой бред…       — Всё нормально? — мама забирает пустые тарелки. Я не заметила, как она зашла в комнату.       — Устала. Учёба в медицинском — сложная штука.       Как редко ты мне снишься. Почему не приходишь? Как редко ты бываешь в университете. Взгляни — большего не надо. Заметь меня. Сексуален, культурен, образован. Не вижу в тебе недостатков — как преподаватель не видит студентку с пышной причёской.