Управление мёртвыми. Дело № п/п 1

      Конечно, очень здорово, что я теперь не хожу по вторникам ко второй паре, сплю аж до десяти утра, но чтобы ненормальный на белой «шестёрке» окатывал меня грязью по пути на работу, не входило в мои планы! Серые брюки превратились в коричневые! Катя убьёт дома. Пришёл, называется, пораньше, попил кофе на кафедре. Громкая музыка заставляет меня обернуться на ступеньках университета: белая «шестёрка» паркуется в соседнем дворе. Ну-ну, удачи, придурок!       — Привет, Валерич, — здоровается охранник.       — И тебе, — ставлю автограф в тетради.       — Плохое настроение?       Видно по моей роже? А ты посмотри вниз — зацени брюки!       — Матерь Божья! — Эдик пьёт кофе на кафедре. — Лета не летает по воздуху, а ходит по лужам, как обычные люди.       Сегодня Эдик выглядит лучше, чем вчера. Да, знаю, он был с поезда. Подработки. Куда мне, обычному преподавателю, до высот судебного медика Кайдановского?       — Ха-ха-ха, очень смешно, — кидаю сумку на свой стол и вешаю дублёнку на крючок.       — Кофе будешь?       Какая вежливость! Не уж-то понял, что ссориться не вариант? Нам так-то делить кафедру неизвестно сколько лет.       — Да, пожалуйста.       — Почему хмурый такой? Думаешь о моей, — специально выделяет интонацией, — студентке или о моей студентке в лаборантской?       — Мы поссорились. Я её обидел. С тобой никогда подобного не было? — морщины на лбу Эдика разглаживаются, он как будто меня понимает, но это невозможно. — Ах, да! Эдуард Карлович избегает женщин в жизни.       Без халата выхожу с кафедры. Много студентов на первом этаже: толпами уходят курить и толпами возвращаются. Замечаю Наташу — отряхивает мокрый капюшон. Она тоже поднимает на меня глаза. Как жаль, что мы перестали общаться. Тебя очень не хватает, не в сексуальном плане, нет. Только что я бы провёл твоей группе «судебку», но за меня это сделал Эдик.       Мужской туалет на третьем этаже. Чищу брюки в раковине. Ублюдок! Чтоб у тебя бензин закончился!       — Здрасьте, Станислав Валерьевич, — к соседней раковине подходит студент из моей группы.       — Привет, Дим. Как дела?       — Получше, чем у Вас, — он с улыбкой кивает на мокрые брюки. — Впереди лекция или аутопсия?       — Аутопсия. Для своих я взял очень интересный случай.       — Можно заранее узнать причину смерти?       — Обойдёшься.       Дима вытирает руки сухими полотенцами и выходит из туалета. Я не замечаю вошедшего, потому что поглощён стиркой. Стук каблуков настораживает. Опять все женские туалеты заняты? Она хватает меня за жилетку и тащит за стенку к кабинкам. Длинные пальцы с маникюром на затылке. Невозможно не ответить на её поцелуй. Мягкие губы на моих. Притягиваю к себе за талию. Если кто-то войдёт — мы услышим, потому что никто не заходит в туалет молча. Целовать и не отпускать её. Не отходи, прошу. Твой язык вокруг головки члена искусен, но во рту виртуозные действия с привкусом сигарет. А я даже не знаю, какие сигареты ты куришь.       — Конечно, не секс, — она разрывает поцелуй, но смотрит на мои губы, — и не минет, но тоже неплохо.       — Прости меня. Знаю, ты прочитала сообщение, — я прижимаю Наташу к себе, щека к щеке, — но, пожалуйста, прости. Не могу без тебя, с ума схожу.       — Пообещай, что не станешь заглядывать в будущее, — зелёные глаза прикованы к серо-голубым, — Стас, давай жить здесь и сейчас? Хочешь секс? Пожалуйста. Не впутывай жену.       — Я сделаю всё, чтобы ты больше не обижалась на меня, — целую в нос. — Здесь и сейчас.       Она оставляет на губах лёгкий поцелуй и выходит из туалета первой. На душе легко. Ненавижу женскую обиду — насмотрелся на Катю за двадцать лет брака. А я хотел развестись… Катя промолчит, со слезами примет моё решение, но я буду страдать от её молчания долгое время.       На кафедре судебной медицины внезапное собрание. Нелли стоит в уголке, Серёжа сидит напротив Эдика, Настя на стуле под подоконником, Кирилл на корточках рядом со шкафом, Таня ворует печенье у Эдика, Наташа одной ягодицей на моём столе.       — То есть, получается, — начинает демагогию Серёжа, — смотрите, что получается…       — Что происходит? — студенты обращают на меня внимание. — Пока заведующего кафедры нет, доцент Кайдановский устраивает консилиум?!       — Станислав Валерьевич, у нас реально интересная тема! — оправдывается Настя.       На моём столе кружка. Наташа приглашает взглядом. Надеваю халат и занимаю своё место. Никого не смущает, что взору преподавателя открывается попа студентки. Эдик, разумеется, бросает на меня косые взгляды.       — Придурок, он помер от разрыва селезёнки! — Кирилл кричит на Серёжу. — Диабет ни при чём! Если бы ты не пялился на поражённые ноги, то заметил бы разорвавшуюся селезёнку!       — Внешний осмотр важен, — поясняет Эдик, — но следует больше опираться на вскрытие, — ест шоколадное печенье.       — Слушайте, такая тема, — Настя пересаживается на подоконник, — я глянула фильмец, он оказывается аж десятилетней давности. Короче, не суть, ужастик с Линдси Лохан в главной роли…       — О-о, она опять играет проститутку? — интересуется Наташа.       — А есть фильмы, где она не играет проституток?       — Наверное, когда была маленькой, — предполагает Таня, — ну тот, который про близняшек.       — Ой, кто бы мог подумать, что из той очаровашки вырастет шлёндра?       — Очаровашки? — Кирилл серьёзно смотрит на Наташу. — Она всегда была страшной: рыжая и с веснушками. В ней нет ничего красивого. Я не понимаю, что в ней находят парни, раз сразу лезут в трусы? — переводит взгляд на Таню: — Это глупо. Использовать девушку как секс-куклу.       — Мы подойдём к сути? — спрашивает Эдик. — Какое отношение актриса имеет к судебной медицине?       — Если когда-то найдут труп изнасилованной наркоманки, мы знаем, что это Линдси Лохан.       — В Москве? — Нелли подкалывает Наташу.       — Кто знает, куда заведёт её киска.       Эдик сжимает челюсти. Никто не замечает, как я провожу рукой по твоей спине.       — Суть в том, — продолжает Настя, — что речь о близнецах. Лохан играет сестёр-близняшек. Одной из них причиняют боль, мучают — её похитил маньяк, а вторая чувствует эту боль.       — Говорят, такое возможно, — соглашается Эдик.       — А отсечение конечностей? Похищенной отрезают пальцы, затем полностью кисть, а после ногу! У второй Линдси Лохан эти части отваливаются от тела, причём аналогично. У меня вопрос: реально ли выжить после таких травм, если не прибегать к помощи? Чтобы вы понимали: она едет в автобусе, а у неё кровь хлещет из обрубка.       — Она не потеряет пять литров крови, — зудит Серёжа. — Надо быть идиоткой, чтобы не обратиться ко врачу, раз у тебя без причины отваливаются конечности.       — Так она их приклеивает обратно!       — Лучше бы заклеила рот, зад…       — Мы поняли, Наташ, — Нелли поднимает руку.       — Это фантастика. Да, связь близнецов имеет место быть, но не до такой степени. Максимум — ударишься, и твою боль почувствует близнец, но чтобы ампутация… — Эдик качает головой, — я не думаю.       — Короче, фильм — говно, я не буду его смотреть, — комментарии Наташи меня смешат.       — Маньяк — учитель по музыке, ну мужик, который в начале фильма преподаёт ей музыку, пианист какой-то. Приятного просмотра.       — А-а-а, — расстраивается Таня, — а я хотела посмотреть.       — Окей, а как насчёт «Пилы»? — Серёжа спрашивает Эдика.       — О-о, — Кирилл тычет пальцем в одногруппника, — ловушка из четвёртой части, где скручивают руки и ноги, а затем голову. Жесть!       — Человеческое тело уникально, — меня пугает Эдик. Прозвучало слишком правдоподобно. — Выкручивание рук парень мог пережить, но голову — нет.       — Вы смотрели? — Настя слезает с подоконника.       — Да, отличный фильм. С точки зрения медицины очень познавательный. Не думаю, что человек из третьей части выживет, если вытащит последнее кольцо. По сути он вырвет нижнюю челюсть, — Эдик съёживается, — больновато.       Со спины я опускаюсь на ремень, ниже — через халат нащупываю попу. Вожу рукой и пью кофе, Наташа ворует у Эдика печенье для меня.       — А Вы бы отрезали себе руку или ногу?       — Если от этого зависит моя жизнь, да, — отвечает Эдик на вопрос Тани. — Мне дорога жизнь, и пока что я хочу жить, но если от моей смерти зависит чья-то другая жизнь, скорее всего, я покончу с собой. А ты? — поворачивает на меня голову.       — Мысли о суициде не преследуют, да и о самоистязании не думаю. Я растеряюсь в такой ситуации и потрачу зря отведённое время.       Наташа смотрит свысока и шепчет губами: «И ради меня?»       «БДСМ?» — вывожу губами, в ответ получаю закатанные глаза. А ты про что?       «А я отрежу», — признаётся Кирилл Тане. О-о, между вами что-то есть?       — Насть, скажи название фильма, который ты посмотрела, — Эдик берёт листочек. — Студент пишет диплом о близнецах. Неплохо для разнообразия, — звонит телефон на столе. — О-о-о, только не ты!       — Рубен? — спрашиваю я.       — Он самый.       — Подними и включи на «громкую». Ничего дурного он не скажет, — перевожу взгляд на студентов: — Сейчас вы услышите самого странного и неоднозначного судебного медика.       Эдик ставит разговор на громкую связь:       — Слушаю тебя! — радостно отвечает.       — Эдь, — страх и растерянность, — приэзжай, поджалуста. Я нэ могу это сдэлат.       Рубен вот-вот заплачет. Я представлю его забившимся в угол. Эдик мгновенно понимает, в чём дело, ухмылка с лица исчезает.       — Скоро буду.       — Поджалуста? — переспрашивает Серёжа, имитируя акцент Рубена. — А также пасыба и нэ за што?       Эдик сбрасывает халат и кладёт комком на полку, забирает пиджак с вешалки и вытаскивает из сумки ключи от машины.       — Извините, — пулей вылетает из кабинета.       — Я что-то не то сказал? — волнуется Серёжа.       Студенты смотрят на меня, а я осознаю, что перемена подозрительно долго идёт. Пара началась! Когда прозвенел звонок?       — Ребят, закругляемся, — я отставляю кружку и встаю с кресла, поправляя халат с очками, — в другой раз посидим и поболтаем. Пара идёт и у вас, и у меня.       Заставлять не приходится, студенты собираются.       — Что с ним? — спрашивает Наташа. — Вы же поняли сразу.       — Работа судмедэксперта очень непростая. Мы тоже люди и тоже чувствуем. Я выбрал преподавание, потому что не переношу некоторые смерти. Рубен такой же, как я, однако продолжает проводить вскрытия, за исключением некоторых контингентов людей. Кайдановский вскрывает всех. Очень хорошо, что ваш куратор появится в университете только на следующей неделе. Ему нужно время, чтобы прийти в себя.       Одна мысль об этом заставляет глаза слезиться. Я тру под очками. Наташа понимает смысл моей фразы.       — Ребёнок? — осторожно спрашивает Таня.       Я киваю.