Управление мёртвыми. Дело № п/п 1

      Костюм хирургического типа, хирургический блузон, многоразовый секционный халат, фартук, бахилы на кроксах, разовые нарукавники, колпак и маска.       Рубен в зелёной «пижаме» стоит в коридоре, прислонившись спиной к «Секционному залу № 9». Плачет.       На столе пятилетний мальчик в обнажённом виде. Следы сексуального насилия видны невооружённым глазом. Я не могу вытереть слёзы, поэтому прячу их под большими очками.       Маленькие ножки и крохотные пальчики. Миловидные черты лица. Старые синяки на руках и спине. Кровь и размозжённая плоть — голова. Я не понимаю, как можно… Почему в мире существует такая жестокость? Убивайте друг друга, но детей не трогайте.       Два с половиной часа проводится вскрытие мальчика по имени Миша. Он умер от удара головой об асфальт. Отчим изнасиловал пасынка и выкинул из окна шестнадцатого этажа. Мать была пьяной, а её сожитель — под наркотиками. Им не нужен Миша — об этом говорят периодические побои на теле мальчика. Я бы с удовольствием выкинул с шестнадцатого этажа людей, которым нельзя быть родителями.       Два с половиной часа Рубен стоит возле «Секционного зала № 9». Я выхожу в коридор без экипировки и отдаю диктофон, Рубен передаёт пачку сигарет с зажигалкой. В такие моменты лучше не разговаривать до вечера. Рубен проводит меня опухшим от слёз взглядом.       В голове зал и пятилетний мальчик на столе. Это продолжится до завтра, завтра Миша будет лежать в холодильнике — зашитый труп в морге. Послезавтра я буду детально вспоминать свои действия, а на третий день Миша не покинет «Секционный зал».       Я покачиваюсь на корточках в уличной курилке. Сигарета в пальцах не дрожит, кисть трясётся, как у больного Паркинсоном. Я не умылся и не привёл себя в чувства после аутопсии. Несколько волос выпало с висков, борода мокрая — я вспотел, глаза тяжёлые от рабочих очков. Кто меня увидит, подумает, что врач потерял пациента на операционном столе, но никто не догадается, что я лично снял с мёртвого мальчика футболку и носки.       Он появляется незаметно. Всё в данный момент проходит мимо меня.       — Тяжёлый случай? — я поднимаю на него глаза, забыл, как он выглядит, мы встречались всего раз.       Сегодня он один, без неё. Знаю, зачем ты приехал. Почему именно сейчас? Ты не вовремя.       — Признаться, не думал, что Вы курите, — обручальное кольцо на безымянном пальце правой руки. Надеюсь, ты счастлив в браке.       Я кидаю окурок в мусорку и промахиваюсь. Не очень-то и хотелось. Дрожь в руках не отступает. Можно попить таблеточек, можно утонуть в алкоголе, можно соответствовать стереотипам. Я не приглашаю Закаржецкого, но он следует за мной в кабинет. Навязчивые мысли: от меня исходит трупный запах.       — Газпадин криминалист! Здрав-в-ствуйтэ! — Рубен ради приличия расплывается в улыбке, но при виде меня резко меняется в лице.       — Добрый вечер, Рубен Иванович, — Закаржецкий садится на стул.       Вечер? Уже вечер? Пять часов. На улице нет солнца. Кружка чая на столе — традиция Рубена. После аутопсии выпить тёплый чай, чтобы почувствовать себя живым.       — Ты увэрэн? — Рубен с настороженностью смотрит на меня. Ответом служит кивок.       — Я не вовремя? Вы плохо себя чувствуете?       Хотелось посидеть полчаса-час на работе и поехать домой, а бумажной работой по Мише заняться завтра. Никого не интересуют мои планы. На улице ветер обдул вспотевшее тело, но синяя «пижама» прилипает к коже через белую футболку. Поджав губы, Рубен уходит из кабинета. Я даже другу не поведал правду.       Закаржецкий засовывает руки в карманы куртки — лёгкая ткань. Ты передвигаешься на машине. Волнистые волосы с проседью почти до плеч. В голубых глазах и мешках недосып. Наверное, она считает тебя симпатичным: высокий, стройный, взрослый, похож на Стаса. Закаржецкий печальный и не переходит грань между собой и… тобой.       — Моя просьба: Ева Александровна не узнает.       — Я занимаюсь этим делом, Эдуард Карлович. Именно мне важна услышанная Вами правда.       — Можно узнать почему?       — Простите, это личное дело. Запрещено углубляться в подробности.       Почему же ты отпустил её со мной в Мурманск? Почему не поехал вместо неё? Мы бы закрыли дело студентов сразу же. Я бы не поругался с твоей напарницей. Я бы не волновался. Я бы не сомневался в себе. Даже Стас умудрился помириться со Спирициной! Конечно, Мелина не кормила меня печеньем, но есть заваренную ею лапшу было забавно. Она и вправду хотела привести меня в чувства, раз решилась на искусственное дыхание.       — Тогда слушайте и запоминайте…