Управление мёртвыми. Дело № п/п 1

      — Тук-тук, — он сразу же поднимает взгляд на вошедшего.       — Привет, — встаёт из-за стола с широкой улыбкой.       Как всегда красивый. Как всегда я подставляю губы для поцелуя, запрокинув голову.       — Придёшь на перемене или на дополнительное занятие?       — Это тебе, — протягиваю бумажный пакет. — Сегодня без допов, Стас.       — Что это? — заглядывает внутрь. — Ты же не хочешь со мной расстаться?!       — Таким низким образом? Подарив рубашку?       Стас с потрясением рассматривает рубашку:       — Не слишком… э-э… молодёжно?       — Это обычная клетчатая рубашка, — зелёная, синяя, красная и чёрная. — На весну или лето. Заворачиваешь рукава три четверти, расстёгиваешь верхние пуговицы и ходишь красавчиком.       — Спасибо… спасибо большое. А в честь чего? Новый год в следующем месяце, — убирает подарок в пакет.       — Думаешь, я подарю тебе что-то на Новый год? Размечтался! Меня бесят твои старпёрские шмотки! Неужели нельзя нормально одеваться?       — Все вещи мне покупает Катя. Что тебе не нравится?       Я вытаскиваю из-под халата шерстяную жилетку:       — Зачем, Стас? Рубашка ещё ничего, но полосатый свитерок…       — Я мёрзну, я — мерзлячка.       — Купи свитшот, синтетика нормально греет и хорошо сочетается с классической одеждой.       — Вот именно, что синтетика! В ней не дышишь, а я люблю, когда к телу прилипает что-то мягкое и приятное, — он обнимает за талию и притягивает, целует в шею.       — Подумай, пожалуйста, насчёт гардероба, — отодвигаю, упираясь пальцами в грудь. — Тебе нет и пятидесяти, а ты одеваешься хуже Кайдановского!       Я утрирую. Кайдановский одевается прилично и в разы лучше Стаса.       — Как резко сменить стиль одежды? Кого ты хочешь из меня сделать? Наташ, — он поднимает пакет, — а что я жене скажу, откуда рубашка?       — Подарил «Эдичка». Что такого? Новый год на носу. Стас, я хочу, чтобы меня трахал нормальный мужик, а не дед в очках.       — Во время секса тебе важно, что на мне надето?       — Ой, всё! — отталкиваю долбаного Джареда Лета. — Разговор ни о чём! Ты не заслуживаешь подарков от меня. Вечно чем-то недоволен…       — Да мне понравилось! — он тянет руки. Я разворачиваюсь к выходу. — Наташ, мне правда очень понравилась рубашка! Я обязательно придумаю, что тебе подарить.       — Не надо… ничего от тебя не надо! О чём просить Станислава Валерича, если он не понимает, насколько для меня важно, как мужчина одевается?       — Хорошо. Я буду сам покупать себе вещи, или давай вместе?.. От этого зависит секс? Если я плохо одет, ты не будешь со мной тра…       — Всё, Стас, кто о чём…       Первый звоночек, девочки. Да-да. Первый звоночек. В общих чертах я понимаю, как Стас выглядит без одежды, хотя у нас ни разу не было за пределами лаборантской и в чём мать родила. Мне важно не количество кубиков на прессе, а процесс раздевания мужчины. Меня завораживает одетый преподаватель. Блять…       — Ну чего? — Нелли ожидает возле кафедры.       — Сказал, понравилось.       — А что у тебя с лицом?       — Ни хера… ничего, короче.       Он не понимает меня! Хер с серо-голубыми глазами вроде любит, а вроде видит во мне секс-куклу. Ужасает противоречие. Потому что… в него. Нет.       Три пары пролетают мимо меня. Ага-ага, понятно, можно валить домой? На последней паре староста Аня кидает в общую беседу WhatsApp’a объявление с Авито.       «Как вам?»       «Эдичка» будет в шоке», — пишет Серёжа. О, блять, да ты один печёшься. Предложи что-то интереснее.       «А оно вырастет большой/большим?»       «Кир, там фото мамы и папы», — отвечает Настя.       «Они — гермафродиты, одновременно мама и папа».       «ЗАЕБАЛ УМНИЧАТЬ! ЗАТКНИСЬ! И ПОМОЙ ГОЛОВУ РАДИ КУРАТОРА ПЕРЕД ТЕМ, КАК МЫ БУДЕМ ДАРИТЬ ЕМУ ЭТУ ХЕРЬ!»       Аня ищет меня глазами на трибунах и показывает большой палец. Серёжа обиженно пересаживается подальше от раздолбаев, наплевав на пару и преподавателя.       «Я в глаза долблюсь, или цена 300 рублей?»       «Да, Кир, скидываемся по 13 рублей», — подкалывает Настя.       «Ребят, это не серьёзно. Я понимаю, подарок куратору, наша благодарность, что не послал на хуй. Но 300 рублей…» — Дима, заместитель старосты.       «Предлагаю полностью укомплектовать «эту штучку». Не уверена, что Эдуард Карлович знает, чем кормится и где обитает животина».       Кирилл поддерживает Таню смайликом. Или она в статусе «девушка»? У вас вообще как с продвижением?       «Короче, 5 нам хватит? Скидываем деньги на карточку Аньке. Она договорится с продавцом, я на тачке поеду забирать, заодно купим доп компоненты», — беру ситуацию в свои руки.       «Я с тобой поеду», — пишет Аня.       «Я не буду держать дома ЭТО!»       После учёбы расходимся в разные стороны: Серёжа в одиночестве плетётся на остановку, Настя встречается с друзьями неподалёку, Таня с Кириллом впервые вместе идут до метро. Совет да любовь! Нелли обсуждает диплом с научным руководителем. А что с моим? Не начат.       Курю в тачке. Охереваю от себя и мыслей в голове. Через зеркало заднего вида замечаю переходящего дорогу Стаса — он выбирает другой путь до метро, чтобы не пересекаться со студентами. По понедельникам у него нет дополнительных занятий, настоящих. Почему-то тянет послушать русскую музыку, что-нибудь старенькое и клёвое. Нахожу нужный трек в телефоне и на низкой громкости слушаю первый куплет. Пауза. Телефон подключён к колонке, потому что какая, нахрен, магнитола в «шестёрке»? Окошки открыты, жду Стаса. Он знает, что я езжу на машине, но марку — нет.       Надеваю капюшон, чтобы не светить белой башкой. Стас смотрит на задние номера и переводит взгляд себе под ноги. Проходит задние дверцы и оказывается сбоку от меня на расстоянии нескольких метров. Нажимаю на кнопку.

На белом-белом покрывале января

Любимой девушки я имя написал...

Не прогоняй меня, мороз,

Хочу побыть немного я…

      Стас от неожиданности роняет сумку и еле удерживается на ногах. Жаль, нет льда. Ты бы ёбнулся на задницу.       — «НА БЕЛОМ-БЕЛОМ ПОКРЫВАЛЕ ЯНВАРЯ!» — показываю свои вокальные способности, смеюсь над испуганным лицом Стаса и ставлю музыку на паузу.       — Ты! — он показывает пальцем. — Это ты! Твоя машина! Ты тогда окатила меня грязью!       — С кем не бывает? Я Вас не заметила, Станислав Валерич.       Стас поднимает с асфальта сумку и поправляет куртку. Реально обосрался со страха.       — Подбросить?       — Спасибо, сам как-нибудь.       — Да ладно. Мне не сложно, — киваю на пассажирское сиденье.       — Если только до метро…       Длинные ноги еле помещаются. Так уж и быть, отодвигаю сиденье, чтобы Стас не бился коленками о панель.       — Необычный выбор машины, — он пристёгивается и дрючит ручку стеклоподъёмника. — Я думал, у тебя иномарка.       — Не заработала. Для первой тачки, — глажу руль, — моя ласточка прекрасна. Никогда не забуду.       — Давно водишь?       — С восемнадцати лет. Не бойтесь, Станислав Валерич, я аккуратно вожу.       Заводимся. Сейчас я ему устрою. Подрубаю музыку.

Блещут огнём рестораны и бары, а время час,

Танец один танцуют пары в десятый раз.

      — Песня Вашей молодости? Зажигали на неё на дискот-э-ках?       — Хорошая песня. Не отвлекайся, пожалуйста, от дороги.       Погоди, мы не выехали из двора.

Останови золотую ламбаду, магнитофон,

Больше меня не буди, не надо, мне снится сон.

      Метро через перекрёсток. Я отвлекаюсь.       — «НА БЕЛОМ-БЕЛОМ ПОКРЫВАЛЕ ЯНВАРЯ!» Пиздатый припев! «ЛЮБИМОЙ ДЕВУШКИ Я ИМЯ НАПИСА-А-А-АЛ!» — рву глотку. — Я всегда знала, моя эпоха — 90-е!       — Наташ, мы проехали метро, — взволнованно.       — Да? — наигранно. — Вот незадача.       Стас хватается за ручку под крышей. Это я ещё не дрифтую, сладенький.       — Сто пять километров в час. Ты хочешь нас угробить?       — Люблю кататься с ветерком.       — Высади меня у следующего метро, — а «пожалуйста» не учили добавлять?        — Ты — экстраверт? Не можешь без людей? «НА БЕЛОМ-БЕЛОМ ПОКРЫВАЛЕ ЯНВАРЯ!» Довезу до дома, не переживай.       — Я живу в «Отрадном».       — Поняла, — киваю. Нахуй мне эта информация?       — В навигатор не забьёшь?       — Я знаю, где «Отрадное».       До дома довезу. Да-а-а. Через пару минут Стас осознаёт критичность ситуации. Он смотрит по сторонам и не узнаёт улицу.       — Ку… куды ты меня везёшь?       — Я же сказала, домой.       Вместо севера мы приезжаем на юг. Стас, как придурок, здоровается с консьержкой. Тварюга опять пожалуется моей маме, что я начала водить мужиков, подняла планку — позарилась на мужчин постарше и в очках. Дверь тамбура открывает путь к четырём квартирам. Моя справа. Не отставай, блин.       — Куртку на вешалку, ботинки на коврик. Остальное кидай на диван, — снимаю верхнюю одежду. Включаю свет в гостиной, ставлю сумку к себе в комнату и вывешиваю халат на «плечики». Он мятый, но зачем ему быть, как из жопы?       — Остальное? — Стас топчется на коврике и подпирает входную дверь.       — Можешь остаться в одежде. Мне похуй.       — Сумку с пакетом поставлю в коридоре?       — В гостиную на тумбу. Не люблю, когда коридор заставлен сумками.       Наливаю Колу во второй стакан. Смешной такой ходит, смотрит по сторонам, руки в замке на паху. Какая уёбищная жилетка! Она старит тебя!       — Красиво тут… — улыбается ради приличия. На самом деле, Стас в шоке. Квартира богачки, а у Стаса заработок «выше ожидаемого».       — Нравится? — пью Колу на кухне.       — Да. Просторно, — но неуютно. — Очень удобно, что кухня и гостиная соединены. Сразу так много места.       Ты ещё не знаешь, что у меня два толчка и два балкона! А тебе идёт находиться здесь, идёт обстановка. Чёрт… Стас берёт со стола стакан с Колой. Улыбается, стесняется, смущается. Не думаю, что когда-нибудь его приглашала домой девчонка и тем более студентка.       — Стас, померь рубашку.       — Где мне переодеться?       Я указываю на сложенный диван в гостиной. Далеко ходить не надо. Стриптиз не требую, интересно, угадала с размером. Стас вешает на спинку стула пиджак, стягивает через голову жилетку и расстёгивает пуговицы на бежевой рубашке. Можно остановиться. Мужчина с голым торсом ходит по квартире. Этот экземпляр самый лучший, хоть до него были качки. Рубашка с яркими клетками сидит отлично.       — Большевата, — Стас закатывает рукава.       — Она должна быть свободной.       — Заправить?       — Оставь навыпуск.       — На твой выпуск придётся надеть самый красивый костюм, — он смеётся сказанному комплименту. — Почему-то думаю о твоём выпуске, а не о моей группе, — ты всегда думаешь обо мне. — Как тебе? — приглаживает ткань на груди и вытягивает руки вдоль туловища.       — Отлично. Не смей надевать жилетку.       Я не даю Стасу раздеться. Он поворачивается ко мне спиной, я кладу руки ему на живот — ощущаю пресс. Тело сухое и жилистое. Он поднимает мои ладони на грудь. Твёрдые мышцы и частое сердцебиение под пальцами.       — Мы готовы сделать это в классической форме? — шепчет, будто нас подслушивают.       — Мы не готовы, но хотим.       Стоя у него за спиной снимаю рубашку. Стас поворачивается лицом к ожидающему поцелую. Стас сильный, поэтому без труда усаживает меня на талию.       — Кожаный диван сводит с ума. Как вошёл в квартиру, сразу же заприметил.       Он подкладывает под спину твёрдую подушку и свешивает ноги с подлокотника. Я провожу ступнёй по бляшке ремня.       — Соскучился, — Стас наклоняет голову вбок и гладит по лодыжке.       — По киске?       — По всей тебе.       Стас опускается на колени и подставляет губы к промежности. Долго, настырно, профессионально. На опыте. При классическом поцелуе его челюсти не так интенсивно двигаются. Он успевает расстегнуть брюки сидя на коленях. Поднимается, мастурбируя возбуждённый член и лаская клитор.       — Тебе удобно лежать? Подлокотник не пережимает поясницу?       — А ты сменяй почаще позу, разгибая и сгибая меня.       — Как скажешь.       Стас понимает буквально. Мои ноги свешены, стопы на полу. Стас облизывает ладонь и смазанным членом входит сверху вниз. Трахает меня, держась за подлокотник. Длинные пальцы впиваются в ягодицы. Секс не грубый, не болезненный, но резкий. Стас входит отрывисто, стучится лобком по половым губам. Такого не было в лаборантской. Удивляет.       — Сто пять не вдавлю, но могу ускориться. Что скажешь?       Я отодвигаю стопой в грудь, обхватываю пальцами сосок. Стас мастурбирует, втирает в головку слюну. Икры прижаты к накаченной груди. Быстро, громко, ягодицы краснеют и щиплют.       — Сбавь обороты, — упираюсь в живот.       — Извини, — дыхание замедляется, секс замедляется, — увлёкся.       Не помешает небольшой перерыв — смена деятельности. Стас склоняется лицом к половым губам. Кончить от отлиза? Это законно? Дайте почитать Кодекс секса и права принимающей стороны. Судорога в ногах, Стас глубже впивается ртом. Один — ноль в пользу Лета, я кончила. Подушка прилипает к коже, жарко, мокро. Стас снимает брюки, трусы и носки. Ненавижу, когда меня трахают в носках.       — Готов кончить? — сажусь на колени перед подлокотником, кулак на член.       — Что, уже? Мы только начали… хотя… — Стас поднимает глаза к потолку и раскрывает рот, — я готов сейчас залить спермой твои руки.       Всем парням нравится минет в моём исполнении. Все стонут, просят продолжения, невзирая на нескрываемые рвотные позывы, вызванные вонючими членами. Особая пытка — лобковые волосы щекочут дёсны. От воспоминания блевать тянет. Всем парням нравится моё мастерство, а мне нравится делать приятно Стасу. Не красоваться губами, глоткой и языком. После жёсткого траха в рот Стас больше не вытворял подобного. Он предпочитает стоять прямо, заведя руки за спину — тем самым открывает себя. Не доверие ли? В конце я всегда получаю жаркий поцелуй. Сейчас не исключение.       — Как насчёт переместиться на… — Стас показывает глазами на сиденья дивана.       Я притягиваю его за шею. Не договариваясь, мы принимаем единогласное и неоспоримое решение о верхней позиции.       — Вид снизу прекрасен, — тянется длинным носом к правой сиське, за что получает щипок за третий кубик пресса.       Не знаю, предупредил ли он жену, что задерживается, да и зачем переживать, когда Стас подо мной хватает очередной прилив неконтролируемого оргазма. Хочется оставить следы от ногтей, но мозг заставляет не подчиняться животным инстинктам. Быстрым движением я оказываюсь снизу и получаю несколько глубоких рывков, почти что ударов в вагину. Расслабленный Стас ложится сверху, прерывисто дыша на ухо. На мужика надеяться — себя не уважать. Я несколько лет сижу на противозачаточных, не пропускаю ни дня и не собираюсь останавливаться.       — «То ли от сказочных наслаждений жаре назло снятся январские мне виденья, но в них тепло», — Стас нежно целует меня. — Было офигенно.       ЭТО       ПРОСТО       ОХУЕННО       Стас — единственный мужчина, кто трахает меня в очках. Что он собрался углядеть? Давно мне нравятся начитанные «членоносители»?       Я выползаю из-под него и подбираю с пола разбросанные вещи.       — Собирайся, — натягиваю стринги и с голой грудью подхожу к обеденному столу за стаканом.       — Всё? Ты меня прогоняешь? — мокрый шатен на кожаном диване смотрится безумно похотливо и использовано.       — А что ты хотел? Чтобы я тебя накормила за отменный трах и неплохой отлиз?       — Ну… — пересаживается с булки на булку, — хотя бы по сигаретке выкурить.       — Покуришь на улице, когда пойдёшь к метро. Я не повезу тебя в «Отрадное».       — А где мы территориально находимся?       — «Тёплый стан», — понятия не имею, сколько Стасу от меня пиздюхать. Я не помню, когда последний раз пользовалась общественным транспортом.       — Три пересадки, — огорчённый Стас садится потной жопой на дорогую кожу и хватается за голову.       — К вечеру доедешь. Тебе всё равно завтра не к первой паре.       — А в какой стороне метро?       — В той, — показываю на маленькую комнату с балконом. — Сорок минут пешком. Наку-у-у-ришься по пути.       — Это потому что я кончил в тебя?       Потому что при всём желании не могу оставить тебя.       Кидаю Стасу в лицо его вещи:       — Потрахались — разбежались. Выметайся.       Чёрт… дура… Дура! А что мне делать? Он — преподаватель, я — студентка. Он женат, я — любовница. Что нас связывает? Прекрасный секс и… его чувства ко мне. А только ли его?