Управление мёртвыми. Дело № п/п 1

      Прошло достаточно времени, чтобы я выздоровела и созрела для «свидания». Прошло полторы недели, как я выкинула из головы Мурманск.       — К Вайнеру, — показываю охраннику удостоверение.       Суд надо Львом начнётся через месяц. Судья намерен решить судьбу адвоката за «один присест». Не мечтай о моём присутствии. Новый год рыжий «гомосексуал» встретит за решёткой. Адвокатов не прощают за серию убийств.       Охранник приводит в комнату для встреч хромого мужчину, очень хромого. Он неестественно идёт из-за непрерывного покачивания плеч. Тут тебе не предоставят обувь на разной подошве. Тёмно-синяя роба на долгие годы сменит дорогой костюм, а о классических ботинках дабл монки с пряжками и ремешками забудь навсегда. Мне нравилось, как ты одевался, как от тебя пахло парфюмом. Рыжие волосы растрёпаны в привычной манере, борода не «как у алкаша». Ты перестал заворачивать усы кверху. Никто не подаст тюбик геля. Пожалуйста, не делай «наколки», хотя, какая мне разница?       — Привет, Ев, — он улыбается и сияет счастьем как ни в чём не бывало. Почему же на запястьях наручники?       Охранник остаётся. Лев — опасный подозреваемый, пустил пулю в лечащего врача Анны, сам поймал пулю Яна. Никого не смущают разной длины ноги.       — Кого-кого, а тебя я хотел увидеть.       — Почему? — сажусь за металлический стол напротив убийцы.       — Друзья ко мне не захаживают. Не хватает друзей.       Любое его слово теперь воспринимается иначе, сладость голоса не привлекает, наоборот — отпугивает. Безусловно, передо мной не Чикатило, но Вайнер изнасиловал и убил четырнадцать рыжеволосых девушек.       — Смотрю, ты оправился от ранения.       — Ян зарядил мне в плечо. Врачи прооперировали, но двигать правой рукой довольно тяжеловато.       Он перестал быть геем. И как я не разглядела в тебе подделку? В глазах Льва восхищение. Теперь ты не скрываешься. Наверняка Анна говорила ему, что мне очень симпатичен её друг-адвокат. Я никогда не считала тебя калекой! Я никогда не видела в короткой ноге уродства!       — Ты отлично выглядишь, Ев. Поначалу меня смешила твоя причёска, а потом я не смог её забыть — насколько сильно она подходит тебе.       — Если бы я покрасилась в рыжий цвет, ты бы оценил?       — Сколько в России рыжеволосых женщин? Мне избавляться ото всех? — ухмылка ненормального. — Перестань, я не точу зуб на рыженьких, меня привлекает одна особа… и давно привлекает. А ты хотела быть на её месте?       — Изнасилованной?.. — голос поднимается высоко, выдавая писк вместо вопросительной интонации.       — Любимой. Анна придёт на слушание?       Анна дала показания. Теперь она пострадавшая, а не обвиняемая и сумасшедшая. Анна Отина отказалась присутствовать при оглашении приговора Вайнеру. Заранее ясно, что Лев виновен: ДНК на ковре и личное признание «бывшего лучшего адвоката». За его спиной шестнадцать трупов, включая мужа Анны и его любовницы.       — Что ты хочешь от неё услышать? Вы мило побеседовали в психушке, в декорациях липового кабинета.       — Это было давно, Ев, две недели прошло. Я соскучился по ней. Мне не хватает её объятий, да, мы часто обнимались за время нашей крепкой дружбы. Не хочется терять Анну, Ев. Я ничего плохого ей не сделал.       — Не сделал?.. Ты её изнасиловал.       — Я так сильно хотел Анну. Я так сильно её люблю.       — И давно?       — С детства. Мне было противно слушать жалобы Виталика на дочь. Она невинна, она прекрасна. Анну нужно любить, вот я и любил её втайне.       — Ты стал монстром, живущим в шкафу. Ты пробирался в дом Отинов по ночам, чтобы…       — Побыть с Анной. Я ничего с ней не делал, когда она была ребёнком. Анна считала меня другом, который живёт в шкафу. Мило. Ева, я не касался маленькой девочки. Сексуальное влечение возникло позже, когда Анна выросла. С совершеннолетними разрешено заниматься сексом! Но я ждал… да, именно ждал. Тайный друг из шкафа исчез, и я хотел, чтобы она вспомнила обо мне, чтобы поняла: воображаемый друг реален. Как легко притворяться геем! — громкий голос и смех в комнате для встреч. — Как приятно видеть разочарованную девушку! Я тебе нравлюсь, Ев? Я привлекаю тебя как мужчина. Мне бы очень хотелось, — он убирает ладони со стола и кладёт на колени, ложится грудью на поверхность, — чтобы ты была на суде. Я бы очень хотел видеть в этот день близкого человека. Конечно, Анна бы стала подарком судьбы, но и ты сойдёшь.       Вот он — Лев Вайнер, царь адвокатов, скованный наручниками. Соблазнительный и до тошноты мерзкий. Я больше не могу тебя любить.       — Успел завести дружков в СИЗО? Знакомых не видел? Ах, да! — ударяю пальцами по лбу. — Совсем забыла, ты — лучший адвокат, не проиграл ни одного дела. Скольких ублюдков ты спас?       — Пять тысяч семьсот десять, из них три тысячи восемьсот сорок два виновных.       Больше трёх с половиной тысяч преступников признаны невиновными благодаря адвокату Вайнеру.       — «Чёрный дельфин»? Думаю, там тебе мотать пожизненный срок.       Я резко встаю и хочу убежать — скрыть внезапно возникшую истерию — оказываюсь сбоку ото Льва, но он не готов отпустить меня.       — Ты меня разлюбила, Ева? — так же ты смотрел на Анну, когда она разлила чай на коврик? С такой же мудачьей рожей? — Или нашла кого-то, кто привлекает тебя больше, чем я? У него нет рыжих волос и блистательных усов, у него не потрясающие голубые глаза.       — Трансваальский Лев не самый красивый вид кошачьих. Они страдают мутацией, заключающейся в побелевшей шерсти. Тебе дали такое прозвище из-за светлой кожи, все рыжеволосые страдают этим недугом. Лев Вайнер никогда не станет могучим львом.       — Кругери. Называй моё прозвище правильно: «Кругери».       — Прощай…       Охранник открывает мне дверь, за спиной я слышу:       — Забудь о «Чёрном дельфине», Ева! — твой голос оглушает. — Мы встретимся не там, но поверь, мы обязательно увидимся. Ты сама придёшь ко мне. Передавай привет Анне. Жду на свидании. Я очень люблю её, но ещё сильней — скучаю.       Заприте его и не выпускайте! Он обманывал вас. Не смотрите на ногу — это не ложь, но и не преграда перед убийством. Обещаю больше не влюбляться в рыжих, больше не выбирать «лучших» мужчин.       Сегодня пятница, по пятницам ты не работаешь. На входе в меня чуть не впечатывается парочка: высокий мужчина и губастая девушка, губы запоминающиеся — красные.       — Ой-ой, просим прощения, — извиняется за двоих мужчина, обнимая подружку.       — Ничего страшного.       Они обходят меня и останавливаются на нижней ступеньке.       — Спасибо за дополнительное занятие, — шепчет ей на ухо. Почему он благодарит, а не она?       Они целуются взасос на прощание и расходятся в стороны. А они не преподаватель со студенткой? Разница в возрасте заметная. Губастая белокурая девушка вполне сойдёт за аспирантку. Почему мы привыкли к возрастным преподавателям?       — Здрасьте-здрасьте, — расслабленный охранник в кресле на колёсиках. — Вы не студентка. Я очень удивлюсь, если увижу Ваш студенческий.       — Старовато выгляжу?       — Не слишком замученной. Хоть ребятишки и улыбаются порой, уж я-то знаю, что учёба в медицинском — испытание.       — Неужели и Вы — медик?       — Психанул и убежал после третьего курса. Не моё, не моё, — цокает языком. — С чем пожаловали? Не говорите, что решили поступать в следующем году. День открытых дверей у нас через месяц.       — Не подскажете, — облокачиваюсь на стойку, — а пары закончились?       — Четвёртая подходит к концу. Студентов мало, несколько групп, большинство на дополнительных занятиях — курсах.       Дополнительные занятия. Как у той парочки?       — Знаете, а я тоже не доучилась в университете. Учёба — это не моё, — читаю имя на бейджике, — Александр.       — Вы — милая девушка, но зубы мне не заговорите. Считаете, охранник обделён общением? Моя спутница, гардеробщица Галочка, уже отработала смену.       — Дядь Саш, можно о моём приходе никто не узнает? — я знаю, как разговаривать с такими людьми. — Здесь работает мой знакомый, мы недавно были напарниками. К счастью, у него сегодня выходной, он не догадывается о приезде старой попутчицы.       — Зачем же Вы приехали, раз знаете, что его нет на месте?       — Хочу почувствовать атмосферу университета и увидеть его преподавателем. Не подскажете, где кафедра судебной медицины?       — А-а-а, — он понимает, что я не «левый человек», — вот оно что… Кафедра там, — показывает себе за спину, — у второго выхода.       — Наша договорённость в силе?       Александр «застёгивает» рот.       Я не снимаю шапку, чтобы не привлекать внимания к причёске, наоборот — сильнее натягиваю. Кафедра судебной медицины расположена практически на отшибе, рядом со вторым выходом. Коричневая дверь с табличкой. Ни имён, ни должностей. «Кафедра». Насколько мне не изменяет память, он — доцент, а значит есть заведующий. Ты делишь кафедру с кем-то. Пройдусь по первому этажу: длинный коридор с закрытыми комнатками и широкой лестницей, две большие раздевалки с несколькими куртками. Обычный университет.       Останавливаюсь у стенда с преподавателями. Женщины и мужчины разделены по кафедрам. Молодые, старые. Охраннику плевать на меня, он увлечён телевизором. Кафедра судебной медицины: два преподавателя. «Заведующий: Летá Станислав Валерьевич». Чудик с девкой! Узнаю его по глазам и широкой улыбке. Такой… «ничего» мужчина в белом халате. Он тоже не похож на «трупника»! Скорее, смахивает на хирурга, а лучше — на пластического. Надул губы обнимающей его девушке. «Доцент: Кайдановский Эдуард Карлович». Не улыбается, в отличие от коллеги. Серьёзное лицо с тяжёлыми глазами. Взгляд смягчается, когда ты улыбаешься.       Студентка спускается по лестнице и проходит у меня за спиной. Оборачивается. Я приподнимаю уголки губ в улыбке. Небольшой рост, белый халат, шапочка, сумка, полные щёчки. Симпатичная.       — Чего-то ты сегодня поздно, Нелли, — говорит охранник. — Твои уже ушли.       — У меня была «зубная допка», — студентка Нелли открывает решётчатую дверку и проходит к вешалкам за курткой и пакетом с уличной обувью.       — Надо тебе всё это…       — Шестой курс, дядь Саш, осталось чуть-чуть. Сейчас не вариант бросать учёбу. Потерпите меня до следующей осени.       — Ох, неужто я не увижу 1-о сентября Натаху в короткой юбке? — произносит огорчённо, но смеясь.       — Захотите в третий раз стать отцом, — Нелли надевает куртку, — ищите Наташку в родильном доме.       — Знаешь, а я верю! Я верю, что она станет акушеркой!       — Если по-дурости не залетит от кое-кого.       Нелли и охранник обсуждают передачу по телевизору. Стенд с фотографиями. Завкафедрой Лета. Твою подружку случайно зовут не Наташа? Она хочет стать акушером? А коллега в курсе интрижки?       Доцент Кайдановский. Ты не рыжий, и седые усы не закручены, как у Сальвадора Дали, в голубых глазах под очками не сверкает хищное безумие. Со Львом я обнималась и смотрела на него с обожанием. Я не смогла пожать тебе руку из-за злости, а ты без колебаний приложил холодные пальцы к мягкой бороде.