Панацея

Ю Наруками снова обнаружил себя на полу тёмной кухни. Тёмной — потому как он не любил включать свет по вечерам последние несколько месяцев. Иногда он зажигает одну за другой спички, долго и вдумчиво вглядываясь в огонёк на свечке, с которой постоянно стекал воск, а фитиль уже давно так почернел, выглядывая из свечи оставшейся парой сантиметров. Так он проводил часы. Один за другим. Родители снова пропадали неделями в поездках по работе. По ночам он всё так же просыпался от криков соседей за стеной — тем каждый вечер нужно было выяснять отношения. Сам парень уже давно решил их конфликт: дочь нельзя было оставлять ни у одного из родителей. И видеться этим двоим тоже лучше бы не стоило. И факт того, что вопрос о разводе все ещё оставался открытым, его лишь поражал. Друзей у юноши всё так же не было. Их не было как в детстве, так и в первом городе, в который они переехали. Их не было так же и на пятый покинутый дом. Не имелось в седьмой сменяемой школе. В истории его сообщенийбыло лишь предупреждающее о сильном ветре и землетрясениях СМИ. И, конечно же, волнующуюся мать… Чьи сообщения всегда кончались просьбами сготовить для уставших с работы родителей ужин. Ну, он и готовил. А в такие вот недели готовить было не для кого. Для себя готовить тоже не хотелось. Не хотелось абсолютно ничего, когда каждое утро в зеркале он видел унылый силуэт, смотрящий на него мрачно, даже испуганно. Чёрный пиджак, белая, смятая рубашка, спрятанный, почти озлобленный взгляд под чёлкой, по форме напоминающей горшок. Так его много раз и звали: горшок. И даже заставляли есть землю, беря его за волосы, прикладывая лицом прямо к нему. К горшку из-под цветов. Но он никогда не менял причёску: потому что так его любила стричь мать. «Так у тебя будет серьёзный профиль, уверенный взгляд… Ты должен быть лучше всех, у нас на тебя большие надежды, Ю». Признаться честно, ему было всё равно. В новой школе вот уже полгода никто с ним и не разговаривает. Видимо, у него и вправду удалось обрести «уверенный взгляд», и благодаря нему его больше никто не трогает. Его вообще никто не трогает. Его вообще никто не трогает, зато он учится с отличием, и у его родителей большие на него надежды. А это главное… Потому что больше у него ничего и нет. Парень засунул руку в карман брюк, пытаясь нащупать маленький пакетик. Неделю назад его всё же кто-то да тронул. Диалог начался привычным для него образом, с некоторым издевательством и лёгкой иронией, но он всё равно был несколько рад. «Эй, мутненький… взгляд у тебя…убитый прямо. Слушай, мне тут нужно продажи увеличивать, я кое-чем рискую, но… Хах, я думаю тебе это даже нужно! Ты свою мрачную рожу в зеркало видел? А умный вроде. У меня тут есть кое-что…что поможет тебе расслабиться. Может, улыбаться начнёшь, ну?» И студент, чьё лицо в воспоминаниях Ю было уже размыто и похоже на одну тёмную дыру, протянул парню пакетик с белым порошком, предлагая за него совсем малую сумму. Нагловатый незнакомец назвал «панацею» кодеином. И конечно же, Наруками Ю был не настолько глуп, чтобы повестись на сказки про мгновенную счастливую жизнь. Однако, ничего не отвечая на язвительные комментарии незнакомого, он незаметно взял товар и быстро протянул студенту требуемую сумму. Уходя, он услышал вслед еле слышное «жалкий типок». И лишь сжал покрепче пакетик, пряча в карман брюк с такой же бережливостью, как он спрятал бы свою последнюю надежду. В самое укромное и безопасное, как ему казалось, место. И после этого он, конечно же, ознакомился с настоящим эффектом наркотика. Это он нашёл в медицинских энциклопедиях и книг, которых ему дарят на день рождение вот уже пять лет подряд. «Врачи очень уважаемая профессия, Ю… Но главное — она высоко оплачиваемая. Особенно хирурги. Мы уже нашли тебе самую подходящую программу и самый престижный университет. Ты будешь лучшим хирургом в Японии». Правда, ни одну из этих книг в руки он никогда не брал. Лишь только сейчас, чтобы быстро пролистнуть до нужной статьи, до статьи в разделе с буквой «к» — «код» — «кодеин, Фарм. Белый кристаллический порошок…» Это было не то. Лекарство, как лекарство. Противопоказания, лечебные свойства… Это было абсолютно не то, о чём так воодушевлённо ему рассказывал парень. Но ведь деньги он ему за что-то, да отдал? Но ведь белый порошок и вправду хранился в пакетике? Значит, что-то там всё-таки да хранилось. Такое, что даст ему всё то, чего ему так не хватало. Как он мог пропустить возможность? Надо же, раз, и быть может полный неосознанной озлобленности взгляд может навсегда исчезнуть с отражения в зеркале. Раз, и он станет чуточку счастливее. У него появится всё то, чего ему так не хватало все эти года. Либо же это была просто отрава… Но эта возможность его тоже никак не смущала. — Раз, раз, раз… — прошептал парень, сидя на коленях, вновь разжигая спичку о протёртый коробок. Прошла вот уже неделя. Он всё никак не мог решиться на что-то такое, пусть даже и хотел этого больше всего на всём белом свете. Вот уже неделю мысли о том, что сегодня парень придёт домой, в который раз пустую квартиру, где его никто не ждёт, и наконец-то решится принять «панацею». И каждый раз он заготавливается к такому быстрому и совершенно несложному процессу, но лишь молча смотрит на потолок, концентрируясь на ощущении пакетика в брюках. Его охватывал страх за то, что родители как-нибудь да узнают. Они крайне редко разговаривали со своим сыном, никогда не обращали на него внимание, но об этом они как-нибудь, да точно узнают. И он больше не сможет быть лучше всех. И его родители разочаруются в нём… Как он может разочаровать единственных, кого он знал? — Н-ну… — прошипел юноша, ломая об коробок хрупкую деревяшку, — да что за херня… Ю бросил коробок об стену, наблюдая в темноте за тем, как множество спичек разлетаются по полу. Он злится на безобидную коробочку. Он злится на безобидную коробочку — так ему точно не избавиться от пугающего по утрам взгляда. — Так я стану даже лучше, — в пустоту заключил парень, робко улыбаясь, всё также не переводя взгляд с полуоткрытого на полу коробка, — так мною будут гордиться не только они. Точно. Так, парень, еле трясущимися от волнения руками, высыпал одну треть порошка на стол, замирая от незнания, что же делать дальше. Конечно, он даже видел сам процесс «приёма» в фильмах, чаще всего триллерах. По всем стандартам кинолент в телевизоре, юноша, рукоятью кухонного ножа, лежащего ближе всех, собрал высыпанную порцию в полоску. Он вновь уставился на наркотик, внезапно начав смеяться. — Это, наверное, очень глупо… Как всё глупо… Очень жалко, я даже… — Юноша начал искать пластмассовые трубочки для коктейлей, которыми никто никогда не пользовался, и покупались они лишь для того, чтобы Ю когда-нибудь да приготовил родителям «коктейль, любой, пусть даже мохито…как десерт, правда, он всё равно не сравнится с теми, что мы так часто берём в барах за границей!.. Но попробуй». И трубочки тоже были в белую полоску. В белую полоску. Он должен вставить конец цветной, пластмассовой трубочки в белую полоску. И просто сделать… Юноша почувствовал улыбку на уголках губ, он и вправду начал улыбаться. От нелепости ситуации, смотря на поставленную к наркотику трубочку. В фильмах так делали ещё через пустой корпус ручки. Но от этого ему было бы даже смешнее. Вместо конспекта, примерный ученик, писал бы себе дорогу к… Мгновенье, и, пересиливая себя, Наруками наконец принял предполагаемый кодеин внутрь. Он резко выпрямился и сильно скривился, привыкая к незнакомому ощущению в носу. Парень смял тонкую трубочку, не замечая за собой сжатые в кулак пальцы. Он вновь осмотрел стол и комнату в целом, понимая, что всё это он проделал в темноте. Неужели, его глаза настолько привыкли к кромешной тьме, что он смог разглядеть такие маленькие, белые крупинки, и даже… — Д-да, — Ю рассмеялся, кладя трубочку на стол, — такого кадра не получилось бы сделать ни в одном из фильмов. Низкокачественное освещение… Юноша вздохнул, ожидая особого эффекта от принятого наркотика. Было так точно…легче. И смешнее. Но смешнее было и до этого. А вдруг, порция должна была быть больше? Быть может, для этого существовали и другие вещества? Что-то, что могло вызвать у него неописуемое счастье. Что-то, что могло даже… Свет на кухне включился, и парень вновь уткнулся в медицинский словарь, пытаясь найти отдельный раздел с перечнем всех существующих наркотических средств. Такого, конечно, в медицинской книжке было не найти. Она оказалась на удивление бесполезной, но, к счастью, впервые к счастью, у него таких было ещё десять. Но ему нужно было найти настоящую панацею. И не ту, что использовалась бы в обиходе как лечебная травка. Ему нужно было что-то, заставляющее его мозг воспринимать мир новыми красками. Чтоб даже во тьме он различал яркие, яркие цвета, которых никогда не было ни в одной из квартир, в которых он жил. Так, чтобы все запахи врезались в нос такими же яркими цветами, и оставались в памяти ещё долгое, долгое время. Теряясь в мечтаниях, парень перелистывал пятую по счёту скучную медицинскую книгу. Ближе к концу к нему стали возвращаться мысли о том, что в будущем его ждёт ещё сто таких «потрясающих трудов», и что родители ждут в своей семье выдающегося хирурга. А он не может прочитать полностью и одну страницу этих мучных, непонятных ему терминов. Ищет то, за что был бы выгнан из семьи. Даже если это тот исход, которого он втайне желал уже года два. — Мне нужно найти его быстрее, чем они найдут меня… — пробубнил парень, переставая бороться с тяжёлыми от наступающего сна веками. На следующее утро за окном, как обычно, не было и облачка. И Ю начал вспоминать события вчерашнего вечера с некоторой злостью на себя самого: всё же, тайный порошококазался безвреден. Подсунули успокоительное? Неважно. А быть может, если бы он высыпал всё содержимое пакетика, и получился бы какой-никакой эффект. Но такими темпами… Зато он повёлся. Он повёлся и набрался смелости для какой-то идиотской и детской дозы лекарства. И засыпал точно в бреду, боясь, что его выгонят из дома, как только узнают о таком неловком казусе. Это было по-настоящему жалко. — Я даже не могу вспомнить лица того придурка, — пробубнил от горечи юноша, мельком рассматривая себя в зеркале прихожей. Озлобленного взгляда на этот раз не было. Было только размытое отражение, стёртое в темноте комнаты. В этот раз примерный ученик отправлялся на учёбу, даже не думая о том, какие сегодня предметы. И что от него вообще требовалось к сегодняшнему дню. Он лишь хотел вновь уединиться за поворотом их школы, надеясь, что тот незнакомец сам его обнаружит. И даст что-нибудь посильнее. А ещё лучше, вернёт деньги за такой смешной товар, и ещё лучше… — Эй, по сторонам оглядывайся иногда, а, — раздражённо произнёс мужчина спереди, с которым столкнулся Ю по дороге в заведение. Наруками промолчал, пытаясь избежать готового к драке взгляда мужчины. Он поспешил вперёд и, к своему удивлению, не услышал спешные шаги и злобные крики в свою сторону. Сегодня точно его удачный день. Первым в расписании шла история. В ней парень был особенно хорош. Он никогда бы не сказал, что ему сильно интересно изучать про прошлое своего народа и целого мира вообще… Но эта наука казалась ему так точно более интересной, чем та же медицина. Наруками с некой нетерпеливостью и явным желанием ускорить время, уставился на часы, еле заметно ёрзая на своём месте. Наверное, думал он, такое его поведение остальным покажется не совсем привычным. Ведь примерный ученик всегда сидел прямо, выпрямив спину и смотря точно на учителя. «Вдруг, они поймут, что я сделал вчера?..» От наступающей тревоги быть раскрытым ему становилось совсем неуютно. В конце концов, никто никогда и не обращал на него внимания. Даже учителя особо не дёргали его на занятиях, пусть он и был круглым отличником. В конце концов, Наруками Ю — самый настоящий призрак, как для людей вокруг, так и для своей семьи. Как на него могут обратить внимание те, кому было всё равно? От этой мысли впервые становилось легче. Это сыграет ему на руку. Настенные часы, однако, так же не замечали смотрящего на них с укором прилежного ученика, и поэтому минуты текли одна за другой. Одна за другой, по шестьдесят секунд в каждой минуте. И поэтому юноша считал у себя в голове каждую из них: один, два, три…четыре, пять…шесть-семь-восемь-девять, нет, слишком быстро…тринадцать?.. Стрелка часов стояла на месте. Парень слышно цокнул, осознавая, что часы встали. По всей видимости, всё это время ему лишь казалось, что она как-то движется. Но слушать лекцию не хотелось, как ты не крути. Интересно, как ощущается время при принятии психотропных веществ?.. Будет ли оно течь так быстро, что он и не заметит, или примет такую скорость, с которой двигались стрелки вставших часов?.. Пауза. Остановка во времени, быть может, даже в пространстве. Неужели он сможет найти что-то такое, что заставит его мозг показывать ему картинки из научной фантастики?.. Как могут ощущаться цвета? Станут ли они невыносимо яркими, или, наоборот, перенесут его к немому кино? И что насчёт запахов? Ничего насыщеннее приправ к курице, которую он приготавливал родителям на ужин, он ещё не ощущал. Сможет ли поменяться его мир с ног до головы? И как счастливы люди, что живут в таком необычном, новом мире?.. Полным ярких цветов, запахов и чувств? К удивлению парня, звонок всё же прозвенел. Совсем лишившись терпеливости, парень чуть ли не бегом направился к воротам школы. Поворот влево, ущелье между не совсем привлекательных домов, огромный мусорный бак… Как яркий мир может находиться в таком отвратительном месте? Более того… Здесь никого, на самом деле, и не было. Ему не пришлось вспоминать лицо незнакомца, чтобы распознать его из нескольких таких же мутных ребят. Потому что здесь…никого и не было. — Да твою же мать, — ругнулся Наруками, удивляясь от эха, появившегося между двух стен. — Украли что? — ответил ему строгий голос из темноты. От этого юноша не на шутку испугался. Тёмный переулок, огромный мусорный бак, в который прекрасно бы вошёл мешок с его трупом, по крайней мере, так происходило в триллерах, что он смотрел. Из темноты на него вышел огромный силуэт, одетый так, будто ему смертельно важно было скрыть всё своё тело. — Мне точно конец, — кивнул парень, поворачиваясь к выходу, с надеждой на лучшее. — О, так это снова ты, — грозный голос становился всё ближе, — тебя походу вообще не учили ориентироваться в пространстве. Случилось-то что? Или ты к этим… — К-к каким… Наруками нашёл в себе смелость посмотреть на мужчину перед собой. Первое, на что он обратил внимание — это сигарета в руках, которую незнакомец решил убрать, по всей видимости, по вежливости. Или он хотел потушить её об щёку парня. Прямо как в фильмах… — Чё застыл? Та-ак… — Яркий мир…— промямлил подросток, разглядывая шапку мужчины, что закрывала ему половину глаз. Он так же смог разглядеть отросшие волосы, и для полного образа «тех самых пропащих пьяниц» незнакомцу не хватало только щетины. — Яркий мир? Ты для экстазичто-ли? Ну, выглядишь и вправду ты неважно. Ломка у тебя? — Э… — Наруками, с паникой в глазах, сделал два шага назад, боясь агрессии со стороны мужчины. — Как видишь, знакомых лиц здесь нет. Эти олухи отправились в места получше этого, — незнакомец решил затушить сигарету, выкидывая её в один из лежащих в общей куче мусора пакет. От этого Наруками удивился, не легче было кинуть окурок и даже не задумываться над тем, куда он там приземлиться. Всё это место являлось по ощущениям одной большой свалкой, — лет-то сколько? — Н-ну… — Ладно, чёрт с тобой. Употреблять все горазды, а с людьми разговаривать лень научиться. Сколько тебе? Дозу, я имею в виду. —Знаете, я вообще вроде как…— пробубнил Ю, желая как можно поскорее дать полный ход от грозного мужчины и от отвратительного запаха. И от самой ситуации. В первую очередь. — Что ж вас всех так тянет на эту дрянь? — мужчина разочарованно вздохнул, протягивая парню почти крохотную баночку, в которой обычно хранились лекарства, — хер с тобой, всё равно товар не мой. Попросили допродать. Увидься со своим этим «красочным миром», и забудь всю эту историю, — мужчина взял обратно баночку, высыпав себе на руку несколько ярких-ярких пилюль, — Понял? Можешь не платить даже. — Как?.. — Да потому что кончать с этим пора. Всё, всё, возвращайся по своим делам. Поворот от ворот… Ю, находясь в некотором шоке от слов незнакомца, взял обратно белую баночку. Внутри лежали оставшиеся четыре яркие таблетки, самых разных цветов. Он уже хотел было рассмеяться и спросить мужчину, зачем ему впихнули какие-то детские пустышки. Но, взглянув на лицо незнакомца, юноша решил не возникать. — А как Вас зовут…то? — робко спросил парень, чувствуя всю комичность вопроса в такой ситуации. Однако родители хорошо приучили его правильным манерам. — Ну ты!.. — по лицу мужчины пробежала ухмылка, — щас так и скажу. Ты чё, совсем плохенький? Пошёл отсюда! Таким образом, Наруками Ю решил не возвращаться в школу. Лучшим решением было направляться сразу домой, сконцентрироваться на материале всё равно уже не получится. И не получалось до этого. Кого бы он не встретил, он был прав: лучше будет, если всё это для него будет лишь историей на один раз. В конце концов, видеть на трезвую голову место и человека, путь, к которому его могли бы привести его желания, несколько отрезвляло. Кинув аккуратный, как с иголочки сделанный портфель, прямо у двери, юноша поспешил на кухню, доставая из карманов куртки баночку. Он несколько минут разглядывал упаковку, без этикетки, без срока годности, упаковку, которую можно было бы с лёгкостью спрятать за другими, такими же упаковками с настоящими лекарствами. Возможно, это тоже были обязательные меры для продажи наркотиков. Скорее всего, «дилерам» нужно было уметь хорошо прятаться… Правда мужчина, который продал ему эту самую баночку, выглядел достаточно подозрительно. Да ещё и отдал ему что-то такое за бесплатно. Быть может, его снова надурили?.. Однако цветные таблетки самых разных форм вывалились к нему на ладонь. На первый взгляд они и вправду могли показаться не больше, чем пустышка. Конфетки-драже для детей. Красный кружок, жёлтая звёздочка… голубой месяц луны…зелёный квадратик… — Я что, загадки какие детсадовские решать собираюсь?.. — Ю улыбнулся, ловя себя на том, что в этот раз ему почему-то спокойно принимать что-то такое. Быть может, это из-за формы, а быть может, это из-за забавного и абсолютно нереалистичного диалога с дилером…в подворотне…выгладившем под тридцать. Наруками снова уставился на пилюли у него в руках. Всё шло достаточно хорошо, но только он не совсем понимал, как именно такое стоит принимать. Запить водой психотропный наркотик, выглядящий как драже?.. Как витаминку?.. —Счастливые пилюли, — прошептал юноша, кладя голубой месяц на язык. И, не чувствуя привычной горькости лекарств, юноша просто проглотил таблетку. Возможно, без знания правильного принятия чего-то настолько серьёзного, ему не стоило глотать её с такой смелостью. Первые минуты не происходило вообще ничего. От этого парень начал раздражаться, уже желая выругаться от души, и на то, что ему уже второй раз впихивают развод, и на то, что никаких ярких эффектов и нет, и на то, что он в этой квартире совершенно один. От растущей внезапно раздражительности сознание Ю поплыло, и он начал уверять себя в том, что ему нужно лишь поддержать вываливающиеся из него тоннами чувства. И ощущения. И ощущения, и внезапно тусклое, разлитое по всей комнате солнце… — Но занавески…— парень посмотрел на окна, пробегая глазами по закрывающим окна чёрным шторам, — занавески! Закрыты! Занавески! Они закрыты! Солнце! Ха-а!.. Юноша захлопал в ладоши, с настоящим восторгом рассматривая плотную, жёлтую пелену: точно дымка, покрывающего все стены и даже мебель. Такую картинку он видел по телевизору, скучая за рекламой, которая казалась вечно в золотых оттенках. А значит, его яркий мир всё-таки настал. И быть может, ему нужно было увеличить дозу, чтобы добавить много-много других манящих цветов. Комфортных. И тёплых. По всему телу разливалось тепло. Идеальная комнатная температура, такая, которую нельзя было добиться ни батареей с отеплением в холодную зиму, ни хилым веером в жаркое лето. Именно так, парень был уверен, и ощущался идеальный мир. Мир, где всегда комфортно и тепло… Без навязчивого голода от того, что забыл поесть, без болящего от вязкой боли лба, который он столько раз пытался разбить, пытаясь избавиться от мыслей о том, насколько всё-таки на него возложено ожиданий. — Это и есть… — парень хихикнул, — истинная форма человеческого существа… Единый идеал… Наруками Ю ринулся к зеркалу, желая рассмотреть себя в наконец-то идеальной форме. И вместо привычного озлобленного взгляда, он наконец увидел улыбающегося, счастливого подростка. — Здравствуйте, в этой школе я новенький, меня зовут Наруками Ю! Буду рад подружиться со всеми вами! Я буду рад, я буду рад, я буду рад дружить с вами со всеми! Со всеми! Я-я, — юноша заулыбался ещё приветливее, представляя себе полный класс людей перед собой, — я люблю читать мангу! И ещё я… Я очень хороший человек, вот увидите! Парень обнял себя обеими руками, чувствуя усиливающееся окутывающее тепло по всему телу. Когда-нибудь кто-нибудь обнимет его так же крепко. В конце концов, для него ничего не кончено! И с родителями, в целом, можно было поговорить! И обязательно нужно было поблагодарить того мужчину! И обязательно украсить эту самую баночку в жёлтый-жёлтый цвет. А время текло, кажется, как обычно. Но на это парень уже не обращал внимания. В любом случае, даже стрелки часов передвигались по такому же жёлтому циферблату очень приемлемо. Говорили Ю не волноваться о течении времени. А сам он в этот момент весил точно с пёрышко. И мог в любой момент раствориться в таком приятном, любящем и принимающем его любым воздухом. И стать его частью. — А ещё очень хочется пить, — воскликнул парень, вновь с трудом подавляя вот-вот вырывающийся смех, — и вода будет…как в пустыне… приятно… Так, на ватных ногах, становясь единым целым с пространством вокруг, парень выпил три стакана за раз. И даже вода казалась особенно вкусной. Значит, именно так и ощущалось это самое счастье и лёгкость, о которой он так мечтал. Вот теперь он счастлив. И совсем скоро, обязательно, у него появится много-много друзей. И эта квартира перестанет пустовать. Перестанет быть так тихо, и… — Тихо… — Наруками Ю обнаружил себя сидящим на диване, обнимающим себя за колени, — тихо… м-м… Экран перед ним включился, и мир заиграл более красивыми красками. И любая мелодия стала звучать в разы громче, под рекламу парню хотелось петь, и ему казалось, что он подпевал людям в телевизоре. Но на самом деле, он лишь шевелил губами, закрыв от комфортной сонливости глаза. — — В сознание он пришёл от настойчивого, раздражающего сильную мигрень звонка в дверь. Парень не знал, сколько прошло часов или дней с его знакомства с «ярким миром», но последующие события воспринимались не иначе, как яд наяву. Его колотило от холода, потом колотило от пугающего ощущения, будто он сгорает заживо. Его спина болела оттого, что он провёл на коленях у унитаза несколько часов своей жизни, надеясь на скорую, облегчающую напряжённые мышцы всего тела, смерть. Но она не наступила. Наступали лишь сладкие минуты редкого сна, когда от усталости просто вырубало. И кто бы ни стоял сейчас за дверью, его сильно раздражал. — Твою мать… — пролепетал Ю, пытаясь встать на ноги, — мхм… Юноша опёрся на край дивана, пытаясь сфокусировать зрение на чём-то одном. В голове пронеслось осознание: это могли быть его родители. Точнее, кто, кроме них это ещё мог бы быть? Соседи? Что им может быть нужно?.. — Что за вонь?.. — всё так же пробубнил Ю, морща нос, — да иду я! Мне конец. Наруками Ю открыл дверь, опираясь на дверной проём всем телом. Он пожалел о том, что даже не посмотрел на себя в зеркало — наверное, выглядит он сейчас по-настоящему жутко. Он даже не причесался. В любом случае, можно было бы наврать про то, что он подхватил кишечную инфекцию. Борется с ней тут в одиночку… в прочем, как и всю его жизнь — все болезни он переносил в одиночку. Да и в дверях стоял… — Здравствуйте, я одноклассник э-э вашего…— незнакомец проговорил как скороговорку, оглядывая открывшего дверь, — понятно. Так я и думал. Дуроёбина ты. — К-кто…— Ю ошеломлённо рассмотрел стоящего перед ним старшеклассника, но договорить свой вопрос он не успел: к горлу снова подкатила тошнота. Так, юноша ломанулся со всех ног по коридору, в сторону до боли знакомой белой двери. Гость же сморщился от хриплого кашля за дверью и, оглядевшись, всё же зашёл внутрь. Значит, у паренька никого здесь нет, и значит, всё намного хуже, чем он предполагал. Его и вправду никто не мог бы спасти от тех четырёх таблеток, что он так легкомысленно ему отдал. — Вы как…сюда попали?.. — подросток снова попытался устоять на ногах, выходя в коридор, — даже имени моего… — Да я проследил за тобой тогда. Надеялся, чтоб на автобус дай бог не сел. Надо мне на тебя деньги тратить… — старшеклассник прокашлялся, по его лицу было видно, что его что-то сильно мучает, да и на потерянного алкоголика он больше не походил. Без своей шапки, без пальто до самого пола — от той сцены остались лишь серый оттенок кожи и сильные мешки под глазами. Как будто и он тоже провел столько часов в бреду от температуры. А может… — З-зачем проследили?! — Ю глубоко вдохнул, ощущая, как его голосовые связки были абсолютно не готовы к эмоциям, отличным от усталого хрипа. — Я… — старшеклассник попятился, нервно поправляя галстук, — да вот хотел проверить, не сдох ли… Я же теперь, блин, в первую очередь виноват за всё это! Чтоб тебя черти драли, экспериментатор ты хренов!.. — Причём здесь Вы? — спросил брюнет шёпотом, — я же сам попросил и сам решился… — А какого хрена я вообще позволил себе дать тебе что-то настолько серьёзное, видел же, что ты просто загнанный в угол чудик! Ещё и не предупредил насчёт дозы, ты теперь ещё больше походишь на что-то, живущее в углу по ночам… — Я…что? — юноша развернулся к гостиной, ныряя под плотное одеяло. Он бы попытался сесть, потому как было не очень воспитанно общаться с гостем в лежачем положении. И пускать в свою квартиру всяких… И всё, что он делал последние несколько дней было невоспитанно, — у-у меня чай есть… — Неужели ты ещё и тот, кого описывают обычно «маминкиным сынком»? Какой чай, совсем сдурел? Или ты себе?.. Не советовал бы, знаешь, наверное, как… — Это меня из-за Вас, получается, так штормит? — спросил парень, вдумываясь в то, что говорил до этого незнакомец, правда с некоторой задержкой, — даже не предупредили… — Ты поменьше в закоулки то заходи. А представь, что было бы, если бы попался тебе один из тех ублюдков, которые обычно там стоят? Да всем бы на тебя наплевать было, и так бы ты и пропал тут, в облеванном, белом свитере. Нет, конечно, всё же через время отпускает, но… Родители-то где? Увидев на лице подростка отвращение, парень ухмыльнулся. Картина становилась всё понятнее и понятнее. Он полез в висящую через плечо поношенную школьную сумку, которую не брал в руки уже несколько месяцев, и вынул оттуда баночку таблеток. — Н-ну, я пока ещё… — скривился Ю, — или оно так и работает?.. — Дуроёбина, честное слово, — старшеклассник остановился на полуслове, — нет, ты прав, я…теперь я должен буду тебе объяснить хотя бы это… Эти, — показал две маленькие таблетки, — от тошноты. Сначала, давай, справимся хотя бы с этим. Я знаю, я не тот человек, которому можно доверять, особенно в… Подросток лишь молча протянул руку, чувствуя, как озноб вновь сменяется жаром. И всё же, ему нужно было срочно отучиться от наивности и излишнего доверия к незнакомцам… Проглотив таблетку вместе со слюной, Ю лёг на спину, замолкая насовсем. — Какое сегодня число?.. — тихо спросил парень, чувствуя, как тело расслабляется. — Двадцать четвёртое…— в тон ответил старшеклассник, сажаясь в широкое кресло напротив, — а ты на какое думал? — …Значит, им всё-таки всё равно. За два дня и ни одного пропущенного даже от школы. Гость с интересом посмотрел на лежачего, отмечая про себя всё больше додумок. Получается, у парнишки и вправду не было никого, кто мог бы ему помочь в такой ситуации. Вот поэтому то и оставлять его один на один с наркотиками было опасно. Вот поэтому то и его благополучие теперь лежало на плечах человека, который и позволил ему ступить на эту скользкую дорожку. — Тебя зовут-то как? — поинтересовался старшеклассник, уходя в мысли всё больше и больше. — Ю, — быстро ответил Наруками, переворачиваясь в сторону гостя, — 1- B класс… — Во-от оно как, — старшеклассник хмыкнул, — ну, я думаю, с таким-то воспитанием ты не сдашь меня полиции. Да и если сдашь… — «уже как-то всё равно» — Меня Шинджиро зовут. На класс старше…учился. Подросток сел, улыбаясь назвавшемуся парню. От этого второй насторожился, так как улыбка людей, что бегали к туалету и обратно два дня подряд, как никак, выглядела неуютно. — Я думал Вам тридцать, Шинджиро-сенпай. — Переоденься лучше, умник! — парень смутился, услышав в своё обращение новое, незнакомое слово: «сенпай». Если для такого вежливого, потерянного пацана он, пропитанный самыми разными побочками от самых разных веществ, слоняющийся по улицам, никому ненужный сирота, станет «сенпаем»… Хорошим это ничем точно не кончится, — и не называй меня так, понял? — Вряд ли я смогу дойти сейчас до своей комнаты, — пробубнил Ю, чувствуя всё так же нарастающий жар и закрывающиеся от тяжести веки, — разбудите меня через часик…другой… — Э, слушай, даже не смей… Однако, Наруками Ю уже ничего не слышал. Он наслаждался отсутствием страшных спазмов, паразитирующих его тело последние несколько часов, и точно знал, что на этот раз он сможет спать больше двадцати минут. В этом тоже было некоторое своё волшебство — состояние спокойствия…пусть даже в бреду. И кто знает, правда ли он увидит парня по имени Шинджиро после того, как вновь откроет глаза, или всё это была лишь его галлюцинация. — — И проснулся он с охлаждённым полотенцем на лбу, которое смог заметить лишь тогда, когда встал с дивана и случайно уронил его на пол, вместе с лежащим внутри льдом. От прошлых вечеров осталась лишь ломка по всему телу, но чувствовалось ему гораздо лучше. Он даже мог дойти до двери без слабости в ногах, а на часах показывало поздний вечер. На кухне горел свет, что несколько испугало парня — неужели, кто-то всё-таки да приехал?.. — Наконец-то, — встретил его старшеклассник, со скучающим видом кладя кулинарный журнал на стол, — рис в кастрюле. И не смей туда ничего добавлять, лучше сухим… Хотя отсюда и брать то нечего. — Шинджиро-сенпай? — удивлённо уточнил Ю, хмурясь с нахлынувших воспоминаний утра, — я думал, Вы уже давно дома. На это парень лишь ухмыльнулся, оставляя брюнета без конкретного ответа. Он и мог бы уйти домой, конечно, это было бы очень логично, ведь по идее всё, что он мог сделать для человека, находившегося в отходнике после экстази, — он сделал. Весь его моральный долг перед парнишей был выполнен. Он даже приготовил ему рис и оставил все необходимые таблетки, расписывая на листочке, что он взял со стола юноши, все подробности к применению. И даже остатки наркотиков высыпал обратно к себе в пакетик, пряча всё это добро к себе в помятую сумку. Однако идти ему совершенно некуда было. Даже если ему предлагали поселиться в общежитии школы, он не считал себя… — Вы умеете готовить? — спросил Наруками, прерывая гостя от томных дум, — вижу, Вы всерьёз увлеклись поварёнными книжками, я и сам… — Тут читать то больше и н-нечего, — пробубнил, скрывая своё смущение, Шинджиро. Он и вправду любил готовить. Он умел готовить много разных блюд, и всегда стремился помогать поварам из детского дома, в котором провёл своё детство. И причины для такого его увлечения он понять не мог и сам, но, если по чему он и скучал из своего прошлого — так это по возможности каждый день готовить своему лучшему другу и наследнице одной компании, с которыми они раньше разделяли целый корпус. И признаться в этом становилось так же стыдно, как признаться в том, что где-то в глубине души он и хотел вернуться к прежней жизни, когда максимальный его проступок кончался на списанном экзамене, или на шутках над его лучшим другом. Правда, сейчас… — Спасибо за еду, — смущённо произнёс Ю, всё больше ощущая стоявший в воздухе дискомфорт от молчания сидящего напротив гостя, — спасибо за заботу… — Ну, меньше слов — больше дела. Ешь уже, боже… Ю послушно принялся за тарелку риса. От этого Шинджиро улыбнулся, в который раз убеждаясь в том, что перед ним послушный маминкин сынок, правда вот… По всей видимости, родителям было на него всё равно. Таких как он забирали из детских домов с более высокой вероятностью: тихий, не возникающий лишний раз… Самый удобный для родителей выбор. Уже готовенький, уже послушненький… — Ладно, мне пора, — внезапно произнёс Шинджиро, чувствуя, как ненужные мысли снова заполняли его черепную коробку. Под крышей было, безусловно, хорошо, но вряд ли его здесь кто-то ждал. Припёрся, исправил свою ошибку, ушёл. Чёткий план действий. Раз… — Шинджиро-сенпай, — задумчиво начал подросток, застывая с ложкой качественно сваренного риса около рта, — Вы могли бы остаться, если хотите… Э-э…мне просто кажется, что Вас тоже особо никто не ждёт дома. «Поразительная искренность и полное отсутствие тактичности» — промелькнула окончательная характеристика парня у Шинджиро в голове. И всё же, пацану срочно нужны были уроки о том, как незнакомцам доверять не стоит. — Спасибо, но нет, — твёрдо произнёс старшеклассник, выходя из стола, — все нужные лекарства на столе. И да, другие принимать ты не можешь. Только эти не создадут опасную реакцию с экстази. Если заметишь за собой новые симптомы, сам ничего не делай. Просто… встреть меня в школе, понял? — «придётся даже походить на занятия специально для тебя, олуха» — надеюсь, больше не встретимся. — Шинджиро-сенпа…— входная дверь громко хлопнула, оставляя парня одного в пустой квартире. Таким образом, его новый знакомый оставил его одного, с порцией тёплого риса и тремя блистерами, срезанными точно под нужные дозы. На записке рядом же были написаны способы применения. Такое первое в его жизни нахождение сверстника в его квартире было по-настоящему странным. Кажется, так происходило далеко не у всех детей. Но, по крайней мере, теперь его имя знакомо хотя бы одному студенту Старшей Геккоукан. Настоящий прогресс. Наруками внезапно ощутил болезненно тянущее чувство внизу живота. — Да что ж за… И про обезболивающие не было написано и слова. Кажется, ему всё-таки придётся переселиться в туалет. — — На следующий день юноша, конечно же, заметил, что его панацеи в баночке больше не имелось. И он не знал точно, какие эмоции он испытывал в этот момент. Во-первых, конечно же, обида. Обида, потому что он хотел попробовать принять экстази прямо перед учёбой — он бы улыбался так, как тогда, и смог бы заговорить со всеми в своём классе. Быть может даже во всей школе. А потом бы пойти гулять со своими новыми приятелями. А дальше его жизнь пошла бы как по маслу: ведь после этого, такого маленького, но крайне необходимого шажка, все бы его уже знали… И заводили с ним бы разговоры. О чём общаться, он, правда не представлял. Слишком много надежд было отдано на действие наркотика… Сам он не справлялся. Поэтому это был единственный его шанс. А его у него отняли. Во-вторых: раздражённость. Этот Шинджиро, кем бы он ни был, снова не предупредил его о чем-то таком важном. Сначала ничего не сказал про применение психотропного средства, потом преследовал его до самого дома… Теперь, вот, вообще забрал у него товар, который сам же несколько дней назад и выдал. Ю быстро собрал жалкий на вид портфель и рванулся вон из квартиры, в первые не выглаживая старательно пиджак с рубашкой, как требовала мать, в первые даже не посмотрев на себя в зеркало. И в первые, конечно, так торопясь в школу: правда ему и в этот раз нужны были вовсе не знания, а единственное средство для счастья, которое было у него нагло отобрано парнем, на год старшим его. Правда у ворот того не было. Не было даже на улочке, на которой они впервые встретились. Не было даже в коридорах корпуса, а заходить в чужие классы Ю было страшно. Страшно от подозрительных взглядов, которые он и так мог увидеть в дверях своей классной комнаты. Его не было в столовой, не было в мужском туалете, где обычно раскуривали то ли траву, то ли простые сигареты, ученики Старшей Геккоукан. «Значит, учёбу он всё-таки не посещал…» с некоторым разочарованием подумал про себя Наруками, отсиживая пятый час за партой. Время, отлично от других дней, протекало сегодня быстро. Быть может, время всегда течёт так, когда человек чем-то занят…даже если поисками подозрительного старшеклассника. Прозвенел последний звонок, это Ю понял вовсе не по звуку, а по стрелке на часах: время, в которое он обычно уходил домой. Он частенько отсчитывал минуты на уроках от скуки, и среагировать соответствующим образом сейчас было совершенно нетрудным. Однако возвращаться в пустую квартиру не хотелось. Он же сегодня должен был отправиться… «к примеру, в бар!» со своими новыми друзьями. Возвращаться домой будучи всё таким же жалким Наруками Ю не хотелось. Не хотелось заниматься свои мысли зубрёжкой ненужных ему книжек и отработкой таких же ненужных ему формул. Бездумно, юноша присел на качели, стоявшие на площадке прямо возле корпуса. Он точно помнил, что ещё в детстве на детских площадках можно было найти много-много ребят его возраста. Он часто успокаивался, раскачиваясь, не сильно ускоряясь и смотря на то, как играют другие дети. И в детстве всё было намного проще. К нему часто подсиживались, начиная непринуждённый разговор с самого простого вопроса: «тебе тоже нравятся качельки?». И Ю, с искренней улыбкой, часто отвечал, что да. Ему нравятся эти качели. Правда на следующие дни ему не удавалось встречать тех же ребят, с которыми он катался, и каждый раз он чувствовал обжигающую сердце детскую, нелепую обиду. Ну и на какой-то момент он переставал посещать детские площадки сам. — О, примерный сынок, — окликнул его откуда-то со стороны знакомый, грубый, с хрипотцой голос, — а что это мы не за учебниками? Я у тебя дома их гору видел. — Шинджиро-сенпай, — с удивлением отрываясь от собственных мыслей произнёс Ю, — а я искал вас. — И как? Нашёл? — парень, одетый в свою излюбленную шапку, жёстко рассмеялся, — искать меня на территории школы. Это очень наивно. Я думаю, тебе нужно познакомиться ещё с одним таким же чудиком, он тоже бывало пыта… — Вы сами сказали, встретить Вас в школе, если что. Или снова соврали? — Ну так я и…встретил, — пробубнил Шинджиро, внезапно потерявший всю весёлую саркастичность, — я не хочу… — Учёбу посещать? — догадался юноша, отталкиваясь от земли ногами, в попытках раскачаться, пусть даже и сидеть на качелях при таком росте было неудобным, — мне тоже не хочется. Знаете почему? — Маме-енька заставляет, — промычал старшеклассник, присоединяясь к парню. — Меня никто здесь не знает, — проговорил брюнет куда-то в пространство, игнорируя едкие комментарии выпускника, — и никто до этого не знал. Я никому не нужен, куда бы я не переезжал. Вы правы были, когда сказали, что я словно чудик, забитый в углу. Так и есть. Мне бы побольше харизмы… —Только не говори мне, что ты из-за этого дурь эту решил попробовать, — с внезапной строгостью прервал монолог парня Шинджиро, — дуроёбина… — Поэтому я обижен на вас, — смутился Наруками, пытаясь уловить прежнюю мысль, — я сразу таким счастливым становлюсь, как только действие наркотика наступает. Я бы так точно смог… — Друзей завести? С помощью наркозависимости-то? Ну ты конечно…оригинал. Ю притормозил качели ногой, оборачиваясь на сидящего рядом парня. — А вы тогда почему принимаете? Вы ведь тоже принимаете. По вам и видно. Да и слышно, тоже. Ой… — юноша сморщился, понимая, что перешёл ту самую границу вежливости, про которую ему талдычили в детстве. — Ага, прямолинейности научен наславу, — старшеклассник показал жестами «класс», сходя с качелей, — На такую только и хочется ответить честностью, чтоб назло. Но я… не твоё это дело. — Извините, Шинджиро-сенпай… В воздухе повисло тяжёлое молчание. Начинало заметно темнеть, что удивило Наруками — теперь он не мог уследить за течением времени вообще. Он потерял ощущение идущих минут и часов. Оно казалось ему теперь чем-то хаотичным и живым, то оно бежало со всей силой, то замедляло свой ход. Точно как улитка. К примеру, как сейчас… — А можно всё-таки вернуть? — шёпотом спросил юноша, подумав, что такой невоспитанности он себе ещё не позволял, — хотя бы…одну? — А знаешь что? — Шинджиро достал пакетик из кармана пальто. Неужели он прятал что-то настолько серьёзное так рядом? — напополам. — Напополам?.. — переспросил робко послушный студент, наблюдая за решительными движениями знакомого, — а… — По половине. Какой любимый цвет? — Любимый цвет?.. — Ю, сощурив глаза, рассмотрел предложенные на ладони парня таблетки, — давайте вторую. — Художника из тебя не выйдет, — ухмыльнулся Шинджиро, разламывая ровно по полам таблетку по середине — в форме жёлтой звезды, — меня от такой конечно вряд ли уже возьмёт. Но тебя вштырит в самый раз. Рвать тебя после не будет. И умнее станешь. Друзья ему… — Шинджиро-сан, — Ю, улыбаясь, взял в руки половину маленькой звёздочки, и поднял её над головой, разглядывая забавную форму на фоне тёмного-тёмного неба, — хоть не так пусто будет. — В поэзию тоже не стоит, — заключил выпускник, глотая наркотик, — главное, чтоб никто не догадался гулять здесь. — Никого тут не будет…— растерянно поделился наблюдениями Ю, помедлив, кладя половину звёздочки в рот. Сладости, похожей на конфетку, не наблюдалось. Главное, чтоб потом было вкусно. — Ты не волнуйся, скучно не будет. Вестибулярный аппарат готовь — у нас есть все виды развлечений… Старшеклассник махнул куда-то сзади качель. Он был прав: на площадке имелась и карусель, и средней высоты горка, и даже сетка из верёвок, имитирующая гамак… Будет ли парню так же весело, как было когда-то в детстве? Когда качели раскачивались так, чтоб учащалось сердцебиение, и как когда скатываешься с горки, будучи уверенным, что падаешь с большой-большой высоты, всё набирая скорость? И было даже лучше. Уже через несколько минут юноша робко изучал горку, удивляясь необычной и по-забавному удлинённой форме перекладин. Перед глазами начинали плясать маленькие-маленькие человечки в скафандрах, таких он видел на коробках с хлопьями в магазинах. Они точно пришли специально для него. Чтобы стать его другом. Старшеклассник же со смешанными эмоциями наблюдал за Наруками, давая себе обещание, что проследит за безопасностью парниши. Правда с каждой новой минутой всё, что вытворял чудаковатый юноша, становилось всё смешнее и смешнее. Кажется, он и вправду видел этот самый «сказочный мир», потому как никто не будет стоять, горбясь, у детской горки, выстукивая повторяющийся ритм. Тутуруру…туту… — А может музыкантом? — не смог сдержать смех Шинджиро, — смотри, как хорошо получается! Даже инструмент не нужен! Минуту. Я даже помогу! Парень перебежал к каруселям, садясь нарочито ровно на одно из сидений. Он с торжеством посмотрел на юношу напротив и принялся выстукивать на соседнем сиденье барабанный ритм, имитируя при этом голосом удары тарелок. — Приветствуем на нашем самом первом концерте! Дамы и госпо… — Шинджиро внезапно замолчал, подставляя палец к губам, — нет-нет-нет… сегодня без зрителей… репетиция! Тише-е-е… — Мне не нравится, — внезапно сморщился от хаотичных звуков Ю, — я найму себе другого барабанщика. — Заменить меня решил? — Шинджиро разозлился, мгновенно сменяя эту эмоцию на заливистый смех, — Слышь, послушный, что видишь на небе? — Плывёт, — смакуя слова, честно ответил брюнет, довольно кивая, — уходит в другую сторону. Мы должны пойти за ним. Наруками, путаясь в ногах, направился в сторону «уплывающего неба». Он никогда бы не смог описать и представить это ощущение, это осознание, что небо может быть таким тягучим, и что оно может вести куда-то вдаль, будто бы желая показать ему что-то. И даже указывая дорогу, вырисовывая перед глазами тонкую, белую тропинку. Такого он не видел в своих любимых фильмах. Внезапно он почувствовал сильную тяжесть на плечах, что-то или кто-то пыталось повалить его на землю. Увести далеко-далеко от тропинки, которая приглашала его к себе в гости. — Э-эй! — недовольно, со злобой, прокричал Ю, — это не по правилам игры! Юноша упал, ощущая под собой холодный, как после дождя мокрый песок. Рассыпчатый. И приятный. Как массаж. Уютный. — По какой ещё игре? — весело спросил старшеклассник, выплёвывая попавший в рот песок, — так. Нет. Я вообще-то тут присмотреть за тобой хотел. Чтоб ты… Наруками свесил ноги за борт песочницы, закрывая глаза и укутываясь всё глубже в песок. Он никогда ещё не мог представить, что мелкие крупицы такого обычного вещества могут быть настолько успокаивающими. — Шинджиро-сан, — проговорил шёпотом брюнет, — а какое вообще Вам до меня дело? — Как какое! Я чувствую себя виноватым! — Парень непроизвольно хихикнул, садясь на бортик песочницы, чувствуя, как место, занятое знакомым, стало всё больше и больше заполняться им. Его неопрятным запахом, его послушным нутром и наивностью. Весь воздух теперь был пропитан Наруками Ю — и от этого становилось дискомфортно, — Я сделал кое-что ужасное. И я делаю кое-что ужасное с собой, — парень снова рассмеялся, — прячась ото всех, как помойная крыса. И сжигая все мосты. Я так себя наказываю. Не хочу, чтобы с моей помощью и ты себя до такого образа жизни довёл! Дуроёб! — Шинджиро-сан, — юноша почувствовал слёзы на щеках, — Вы первый, кто так обо мне заботится, — Ю попытался без помощи рук подняться с песка, однако песочница держала его намертво своим особым притяжением, — Вы первый мой друг, Шинджиро-сан… — Вот ты неженка! — старшеклассник вновь залился смехом, чувствуя, как к горлу подступает тошнота, — разве можно быть таким наивным? — А вы?.. Разве можно быть таким ворчливым? — брюнет взял в руки горсть песка, наблюдая за тем, как тот утекает с ладоней обратно вниз, — если бы у меня были хоть какие-нибудь «мосты»… Тут парень резко вскочил на ноги, чувствуя от такого резкого движения неприятное головокружение. И всё же, вестибулярный аппарат работал и вправду так себе. — Я не могу понять. Ты же часто из одного места в другое ездеешь? — Н-ну да… — улыбнулся Ю, вновь прикрывая глаза от подступающей сонливости. — Ты когда в следующий раз переедешь, ты измени чё-нибудь в себе! А то этот твой вид… не впечатляюще, не-а — Шинджиро прыснул, снимая с себя любимую, чёрную шапку, — смотри… Парень ловко заделал распущенные, длиной до ключиц, волосы. Сзади образовался на удивление аккуратный, насколько то было возможно при сальных волосах, пучок. Не сдерживая ухмылку, Шинджиро расстегнул пальто, под которым были простая футболка с испачканными всеми непонятными жидкостями чёрными брюками. — Ра-аз! — гордо улыбнулся парень, — а я вообще был одним из лучших студентов! Правда частенько списывал у Митсуру. Она не обижалась. Это я к чему… — А так и не скажешь, — скептически произнёс Ю, с вялостью наблюдая за старшеклассником. — Ты чёлку эту свою состреги. И когда переедешь в новый город, ты свой образ поменяй. Как я только что сделал. В новом коллективе нужно представлять себя по-свежему! А то ты так и стоял, грозно смотря на своих одноклассников. Ты ко мне когда подошёл тогда, я ведь тоже… — парня схватил приступ смеха, — я тоже обосрался от такого кадра! — А-а? — Наруками опёрся на локоть, полностью поворачиваясь к той стороне площадки, на которой разглагольствовал старшеклассник. — Считай это дружеским советом! — М-м, — Ю рассмеялся, в этот раз находя силы на то, чтобы преодолеть ловушку, которую для него подставила песочника, — последний вопрос… — Пользуешься тем, в каком состоянии мой мозг! Не такой уж ты оказался и святоша! Наруками, с весёлым огоньком в глазах, начал стряхивать с брюк песчинки, до сих пор встречая то тут, то там жёлтых-жёлтых жителей площадки. Они махали ему, приглашая присоединиться в их волшебный танец. — Вас ведь дома всё-таки никто не ждёт? — Нет, — ответил Шинджиро глухо, вновь расплываясь в улыбке, — а кому нужно? — Я всегда мечтал об ночёвке с другом, — Ю начал жестикулировать руками, надеясь, что так меленькие человечки под ногами его поймут, — и раз вам некуда идти… — Эка парень, ты с кем там общаешься? Шинджиро уставился на бортики песочницы, пытаясь увидеть хоть намёк на живность. Однако ничего, кроме оставленных кем-то детских лопаток и ведёрок, он увидеть не мог. «Интересный экземпляр» ошеломлённо подумал парень, вспоминая всевозможные эффекты экстази. — Придётся согласиться, — вновь резво рассмеялся Шинджиро, наблюдая за странными жестами знакомого перед собой, — ты вообще поплыл! Как тебе, неженке, в этом мире выжить?.. И в эту ночь Шинджиро пришлось слушать бредово-восхищённые речи Наруками Ю, который до самой последней минуты действия наркотика носился по квартире, размышляя о чём-то, суть чего старшеклассник потерял ещё на первой минуте по дороге домой. Поэтому ему пришлось находить себе запасное постельное бельё с подушкой и одеялом самостоятельно, роясь, как вор, в шкафе родителей знакомого. О том, что он успел наговорить на площадке, он ещё пожалеет, если слежка за отходняком беспечного брюнета не отнимет у него все силы. И как было приятно быть желанным гостем у кого-то дома. — Слушай, спасибо… — Шинджиро зашёл в гостиную, в которой последний раз слышал голос Ю. Тот же заснул на диване, уткнувшись носом в подушку. Парень улыбнулся, представляя про себя, как может быть весело этой ночью и следующим днём. И поэтому он подставил лежащее недалеко от дивана ведро, (по всей видимости, не убранное на место с прошлого раза) к дивану. — Удачи, дуроёбина… — скривился старшеклассник, отключая всё ещё неестественно яркий свет.