По ту сторону занавеса

Когда Гарри увидел Дамблдора, врывающегося в зал, его окатила надежда. Такая детская вера в чудо и в то, что всё будет хорошо. Величайший волшебник здесь, пришёл им на помощь. Всё должно быть хорошо. Дамблдор пронёсся по ступеням вниз, привлекая к себе взгляды Пожирателей смерти. Внимание магов целиком было на нём, строй палочек взметнулся вверх. И только одна сражающаяся пара не прекратила своего поединка. Дамблдор обезоружил Пожирателя смерти и оглянулся на платформу. Сириус, стоявший прямо у Гарри за плечом, – Гарри проверил, он проверял почти каждую минуту, так страшно ему было хоть на миг выпустить крёстного из виду, – оглянулся тоже. Бой возобновился, и периодически рядом с Гарри мелькали то тёмные капюшоны, то светлые мантии. Но не смотря на толпу, всё же можно было разглядеть происходящее на платформе. Беллатриса Лейстрейндж атаковала Профессора красными лучами, беспорядочно вырывающимися из её палочки. Глухие звуки резких заклинаний тонули в криках и атаках со все сторон, но Гарри мог бы поклясться, что слышал движение последнего красного луча, вырвавшегося из палочки ведьмы. До этого успешно отбивавший все удары яркими вспышками щитов, иногда невербальными, Люпин на мгновение оступился назад. За секунду до того, как всё произошло, Гарри услышал сдавленный вздох позади себя. Последний луч вонзился прямо Люпину в грудь. Он изумлённо распахнул глаза, продолжая сжимать в руке палочку. Шаг назад. Казалось, Люпину потребовалась вечность, чтобы упасть в гладь зеркала за своей спиной. Он скользнул взглядом по залу, в последний миг закрыл глаза. И исчез. Раздался ликующий крик Беллатрисы. Гарри не понимал, почему, ведь Профессор должен появиться за зеркалом, поправить свой длинный потёртый плащ, бросить обеспокоенный взгляд по сторонам и атаковать Пожирательницу Смерти каким-нибудь сложным заклятьем. Секунда, вторая. Ничего не происходит. Гарри сдавленно вскрикивает, потому что начинает понимать, что произошло что-то плохое. Он не смотрит на Дамблдора, не смотрит на своих друзей, не смотрит на Сириуса. Он смотрит на зеркало и уже готов сорваться вперёд, как неожиданно чувствует сильные руки, обхватывающие его поперёк груди и не дающие сдвинуться с места. Сзади раздаётся голос Сириуса, и Гарри узнаёт этот голос, даже если раньше никогда не слышал, чтобы тот звучал так. — Ты ничего не можешь сделать, Гарри. — Помогите ему, спасите его, он ведь только что был здесь! — Слишком поздно, Гарри. — Сейчас мы его вытащим! – Гарри яростно извивался, пытаясь вырваться, но с Сириусом было не так-то легко сладить. Гарри медленно осел на пол, не в силах смириться с тем, что произошло. Он проводил глазами Дамблдора, преследующего Беллатрису. Они скрылись в тёмных коридорах, а сражение продолжалось, точно ничего не произошло. Он видел Гермиону и Рона, поражённо застывших. Но все остальные, казалось, ничего не заметили. — Ты ничего не можешь сделать, Гарри... ничего... его уже не вернуть. Позднее, Гарри не может сказать точно, неделю, месяц, или год спустя – он понял, что Сириус говорил не только Гарри, но и самому себе. Битва за Хогвартс подарила много новых потерь, помимо Люпина. Теперь Гарри проще было пересчитать своих близких, которые остались живы, чем тех, кто умер. Но всё же он был благодарен судьбе за то, что самые важные люди смогли выжить. Гермиона и Рон. Милая, сильная Джинни. И Сириус. Гарри не мог сказать точно, кто был ему ближе: Люпин или Сириус. Возможно Сириус, так как он был его крёстным отцом. Но с Люпиным он познакомился раньше. Люпин весь третий курс поддерживал его, помогал с заклинаниями. Они могли гулять вместе по территории Школы и говорить. Гарри знает, что такие разговоры для него значили очень много. Что Люпин значил для него очень много. Гарри нашёл Сириуса на кладбище. Тот сидел перед одинокой небольшой могилой, явно о чём-то задумавшись. Несмотря на то, что Гарри был занят работой и старался уделять много времени Джинни, он не забывал про крёстного. Они встречались почти каждую неделю. Гарри чувствовал, что Сириусу это нужно так же сильно, как и Гарри. Они впервые видятся здесь, если не считать быстрых и скромных похорон. Но Гарри слышал, что Сириус часто сюда приходит. Он подошёл ближе и присел рядом. Сириус обернулся и улыбнулся, когда увидел Гарри рядом с собой. — Привет, – негромко поздоровался Гарри. Сириус с улыбкой кивнул в ответ. Гарри никогда раньше не обсуждал Люпина с крёстным. У них всегда было так много тем, о которых они могли или должны были поговорить. Наверстать упущенное за все эти годы. И Гарри удивился, когда понял, что они никогда не говорили о Люпине. Об его отце, но никогда о Питере или Люпине. Как будто они бессознательно пытались не касаться этой темы. Гарри это не понравилось. — Я слышал, ты часто сюда приходишь. — Верно, –ответил Сириус. Он звучал умиротворённо, продолжал смотреть на Гарри с полу-улыбкой. — Похоже, ты приходишь сюда чаще, чем к могиле отца. Я не имел ввиду... Просто интересно. Профес... Люпин, – было немного странно говорить "Профессор" спустя несколько лет после его смерти и выпуска Гарри из школы, – рассказывал, что пусть вы и дружили вчетвером, но ты и отец всегда были ближе. Сириус выглядел больше серьёзным, чем умиротворённым, каким был минуту назад. — Он так сказал? – как будто удивление. Гарри продолжал, рассматривая небо. — Да. Он сказал, что вы с Джеймсом всегда были лучшими друзьями. Питер и Люпин были частью команды, но явно не связующими её звеньями. Питер просто следовал за вами везде, ему нравилось, что талантливые ученики относятся к нему снисходительно, дружат с ним, – Гарри помолчал секунду, — Он рассказал это, когда я спросил, почему именно ты стал моим крёстным. Сказал, что никогда не мог бы стать для отца тем, кем был для него ты. И наоборот. Гарри перевёл взгляд на Сириуса. Тот выглядел как будто немного расстроенным, но не собирался возражать. Гарри не знал, почему тогда Сириус сидит здесь, как и многие дни до этого. Он предполагал, что это потому, что они были последними друзьями, оставшимися друг у друга после той страшной трагедии. Потому что когда они втсретились спустя двенадцать лет, тяжело было потерять друга вновь. Но Гарри не был уверен. Он смирился с тем, что не может полностью проникнуть в историю отца и его друзей. Но он был бы рад узнать, потому что это помогло бы ему почувствовать себя ближе ко всем им. Ближе к тем счастливым друзьям в Хогвартсе. — Ты достаточно вырос, Гарри. И я могу быть честным с тобой. Сириус не смотрел на него, но говорил уверенно и тихо. — Римус был прав, Джеймс всегда был и останется моим лучшим другом. И мне жаль это признавать, но иногда мы и правда оставляли Питера с Римусом позади, – Сириус помолчал, — Но и Джеймс никогда не мог бы заменить мне Римуса. Мы не были так откровенны, как с Джеймсом, не были так похожи. Но мы были очень близки, и это очень много для меня значило. Гарри достаточно вырос. Картина сложилась в его голове сама собой. Прошла пару минут, прежде чем он спросил: — Ты расскажешь мне о нём больше? Сириус перевёл взгляд с надгробия на Гарри. Он был грустным, он больше не прятал грусть, и эта грусть была очень честной. Гарри понимал, что он никогда не сможет узнать всего, что происходило во времена, когда его отец был жив и всё было хорошо. Но он узнал, что Римус был довольно вспыльчивым, когда учился в школе. Что он придумывал множество планов для розыгрышей слизеринцев. Что это он был инициатором создания Карты Мародёров. Что глупая шутка над Снейпом, виной которой был Сириус, поставила под угрозу нахождение Римуса в Хогвартсе и поссорила друзей. Что Римус очень любил походы в Хогсмит, июль, сливочное пиво, винтажные вещи, встречать рассвет в Гриффиндорской гостиной и Сириуса. Гарри было этого достаточно. Он чувствовал тепло и удовлетворённость. Он думал, что, может быть, он никогда не был так одинок, каким чувствовал себя всё детство. Что теперь он знает Римуса Люпина намного лучше. Он знает Сириуса лучше.