Холодное сердце может любить

Они ехали, молча в машине, девочка расположилась на заднем сидении, и тихонько всхлипывала. Данилов предложил включить ей свою музыку через его аудиосистему в машине. Она сначала промолчала, а потом, будто вынырнув из своих мыслей, согласилась. В машине заиграла песня, Степану с первых же нот показавшаяся грустной, и его предположения оказались правдивы.

Этой ночью чьё-то сердце от любви горит

Где же слёзы мои?

Где-то сердце горит

Песня переключилась и следующая, как и подумал мужчина, была тоже не из самых веселых, ему поскорее хотелось доехать до места, чтобы попытаться поговорить с девочкой, в душе Данилов догадывался, с чем могло быть связано ее сотрясение и такие переживания, хотелось убедиться лично. Стоя на очередном светофоре, он открыл свой мессенджер и написал:        «Рита привет, Лиза со мной. Не волнуйся». В машине пронеслись следующие строчки, девочка медленно кивала головой в такт музыке.

Какая жуткая тоска

И время стынет у виска

И ближе к ночи свет пустых огней

А я устал чего-то ждать

Я не хочу ложиться спать

Мне снова страшно, я звоню тебе

В ФЭС Рита, которая находилась в буфете, получившая сообщение от Данилова, немного успокоилась, она была уверена, что ее дочь хотя бы не в руках отца маньяка, а под присмотром Степана. Она долго не могла собраться с мыслями что ответить, звонить было глупо, Лиза бы точно не стала говорить по телефону. Она решила просто написать — «Хорошо». Галина Николаевна отпустила Маргариту домой и дала несколько дней выходных. Позвав Глеба из комнаты отдыха, она отправились к машине. — Мы приехали, — сказал Степан Лизе, которая медленно выходила из машины с мокрым от слез лицом, что не успевали даже высохнуть, новые приливы слез накатывали волной на детскую психику. Перед девочкой открылся небольшой спуск к водоему, где возле самой воды стояла лавочка. — Это что-то типа карьера? — спросила Лиза у Степана. Не понимая, зачем они проехали пол-Москвы ради какого-то водоема. — Да, — ответил Степан. Карьер находился на границе Москвы и московской области. Это было любимое укромное местечко Данилова, про которое никто не знал из коллег, он частенько сюда приезжал, рассуждая сам с собой, ища ответы на вопросы, которые никому не задаст. — Садись, рассказывай, что случилось, — говорит мужчина, присаживаясь на скамейку. — Мне нечего рассказывать, — произнесла девочка, тяжело вздыхая и вытирая слезы с лица. — Хорошо помолчим просто, — взгляд мужчины устремился вдаль карьера, он долго мог сидеть в тишине. — Что и так просто? Никаких допросов, — Власова младшая слегка удивилась. — Но мы же сейчас с тобой не в полиции, и ты не преступница, — ответил Степан. Лиза просидела минут 20 на лавке, она расположилась на другом краю от Степана. Девочка уже успокоилась и не ревела. Данилов изредка поглядывал на неё, отмечая про себя сходство с Маргаритой, его мысли прервала Лиза, задавшая вопрос прямо в лоб: — Вы знаете, кто мой отец? — раздался звонкий детский голосок девочки. — Лиза хочу быть с тобой предельно честным и откровенным. Я узнал о твоем существовании три недели назад, — мужчина посмотрел на девочку, выжидая старательно паузу и следя за реакцией. — В смысле? Мне не три недели, а четырнадцать лет, — с негодованием произнесла Лиза, нахмурив свои бровки и смотря мужчине в глаза. — Твоя мама никому не рассказывала о случившемся четырнадцать лет назад и не рассказывала никому про тебя. Мы с коллегами узнали, что у твоей мамы помимо Глеба есть еще и ты, — Степан старался тактично поднести ей информацию, боясь нарушать этот доверительный баланс между ними. — То есть моя мать никому не сказала, что у нее есть я? Она, что стесняется меня, потому что мой отец убийца? — настроение девочки менялось моментально, внутри сердце снова разрывалось от боли. — Это не мне тебе рассказывать. Как видишь, раз мы сидим с тобой тут, мама не успела тебе сказать это. Тебе не надо обижаться на маму, она очень боится тебя потерять, тебе нужно поговорить с ней. Она очень тебя любит, правда. Твое рождение далось ей очень большой ценой. — А что тогда с моим отцом? — брюнетка не теряла надежды услышать от Данилова хоть какую-то информацию об отце. — Это тебе мама сама должна рассказать, я для вас посторонний человек, чтобы копаться в прошлом твоей матери. — Ну почему же посторонний вы же вот живете с нами, — девочка оживилась на этом моменте. — Я живу с вами, потому что мне дали приказ, и мы с товарищем охраняем тебя, Глеба и твою маму. — Иии… — видя, как мужчина начинает, как мальчишка бегать глазами ища как бы не спалиться перед родителями. — Что? — Данилов будто не понимал вопроса и вообще, к чему это клонит девчушка. — Ну, вам нравится моя мама, признайте, — Лиза улыбалась уголками рта, — Видно, как вы смотрите на нее. — Ну, и это тоже — смущаясь, Степан понимал, что его разоблачили как ребенка. — Расскажите, как вы познакомились. — Мы работаем в ФЭС 11 лет, я на месяц позже пришел, чем она. Когда начали вместе не работали, мы вообще очень мало виделись в первое время. Впервые я ее увидел спустя 4 года, мы набрались опыта, и нас отправили на наше первое совместное дело. Как сейчас помню, серия убийств одиноких пенсионеров за их квартиры. Вот тогда я впервые влюбился, как мальчишка. Но твоя мама сразу дала понять, что я ей просто коллега и за всё это время мы лишь пару раз выпили вместе кофе после работы, да подвозил несколько раз. Хотя за ней пол отдела бегает, есть у нас там еще один кто положил на твою маму глаз.За все это время я ни разу не был у вас дома и знал только о существовании Глеба, про тебя я узнал совсем недавно. Могу сказать, что мама тебя очень любит это заметно, в мире есть единственный два человека, при которых твоя мама расцветает это ты и Глеб. Слушая внимательно рассказ Данилова, девочка сладко зевнула, прикрывая лицо ладошкой. — Спасибо вам за этот разговор, мне стало легче. — Кажется, нам пора собираться домой, — мужчина уже хотел встать со скамейки. — Давайте еще посидим немного, — предложила Лиза, и ее взгляд устремился куда-то вдаль.

***

Глеб уже спал, когда Степан написал, что они подъезжают к дому. Лиза уснула на заднем сидении его машины и чтобы не будить, её мужчина осторожно взял её на руки. Поставив машину на сигнализацию, он вошел в подъезд, девочка казалась ему практически невесомой. Власова, как только услышала звук открывающейся двери, за секунды выскочила в прихожую. — Тише-тише спит, — остановил её мужчина, аккуратно занося девочку в квартиру. — Пойдем со мной, — Маргарита повела Степана с Лизой на руках в спальню, чтобы уложить там дочь. Рита легла на кровать, попросив Данилова положить девочку ей. Мужчина, склоняясь над кроватью, кладет на Риту дочь, женщина аккуратно обнимает девочку, накрывая одеялом. — Останься, пожалуйста, с нами сегодня. — Пару минут, — попросил мужчина. Данилов поспешил закрыть входную дверь, которую забыла Маргарита. Приняв душ, мужчина вернулся в спальню Власовой, аккуратно присаживаясь на край кровати. — Хорошая у тебя девочка Рит, ты воспитала хорошего человека. Она поймет тебя, я уверен. — Спасибо тебе Степан, — ответила женщина, делая из одеяла гнездышко, укутывая в него Лизу. Не заметила, как и сама уснула. Мужчина, подоткнув одеяло, наблюдал, как на руках у спящей Риты мило сопела Лиза. Лиза проснулась раньше мамы, выбраться из объятий было очень тяжело и, не став будить, она решила подождать, пока женщина сама проснется. Девочка попыталась аккуратно перевернуться, это движение почувствовала Рита, Лиза уперлась своим ребром прямо в живот, что вызвало дискомфорт, из-за балетной худобы ребра выпирали и всегда, когда девочка обнимала, или лежала ее ребра давили, как и острые локти с коленями, и подбородок, к которым Рита уже привыкла. Брюнетка слегка поморщилась и проснулась, сразу же встречаясь с глазами дочери. — Доброе утро, мам. — Доброе, Лиза. — Прости, что разбудила тебя. — Ничего страшного. — Мам, я хочу сказать кое-что прости меня за вчерашние слова. Я немного некрасиво себя вела, ты лучшая мама и мне стыдно за свои слова. Прости меня, пожалуйста, я тебя люблю. — Все хорошо, котенок, я тебя люблю, — произносит Рита и целует нежно в висок. Девочка крепко обвивает шею мамы рукой и целует в щеку. — Я знаю, ты хочешь знать об отце, — проговорила женщина, крепко обняв дочь, — Лиза, я все равно буду думать, что ты юна для таких тем разговора, но у меня не осталось выбора. Для меня ты все равно будешь той самой маленькой беззащитной девочкой. Мне очень жаль, что мне приходится говорить тебе это. Я никогда не видела твоего отца, у меня нет ни его фотографии, и я даже не знаю, как его зовут. С отцом Глеба мы разошлись еще до этого случая, Глебу тогда было почти 2 годика. Когда это произошло он напал на меня сзади, — женщина замолчала, в груди была адская боль от того дня, осени 2007, она помнила его до мельчайших подробностей. Каждый раз при воспоминании того дня она проживала эту трагедию снова и снова. Она понимала, что ее дочь слишком юна для этого и больше всего на свете она хотела, чтобы ее прекрасная девочка никогда не узнала, что такое насилие со стороны мужчины. — Когда все закончилось, он ушел и оставил меня там. Вот так и появилась на свет ты. Я испытала трудности, когда вынашивала тебя, но назад уже не было пути. А сейчас я не знаю, чего он хочет от меня, а тем более от тебя. Я боюсь, что он заберет тебя, поэтому я не отпустила тогда гулять с подружками. — Боже мама, — девочка обняла маму своими хрупкими ручками. По щеке женщины покатилась слеза. Она старалась не плакать при детях, держаться, быть сильной. Она для них сильная мама и крепкая опора. Но сегодня был другой день, она решилась на горькую праву для дочери. — Не плачь, пожалуйста, — девочка поцеловала маму в щеку и уперлась своим лбом в ее лоб, — Все будет хорошо, мам. Рита обняла девочку, прижимая к груди и вдыхая запах ее волос, которые успели потрепаться во время сна. — Мам я хочу тебе еще одну вещь рассказать, — начала Лиза. — Помнишь, ты спрашивала, но я не хотела тогда говорить? — девочка приподняла футболку, показывая почти зажившую гематому, которая приобрела желтоватый оттенок, — Я соврала тебе, сказав, что задела станок. На самом деле меня поставили в дуэт с мальчиком, и у нас были поддержки. Сначала все было хорошо, как мне казалось, но в дальнейшем он постоянно смотрел на мой купальник и хотел касаться через лосины своим достоинством. Мне было неприятно это, но педагогу я не стала говорить, как-то страшно стало. Я сказала только, что у нас с ним плохо получается танец и можно ли сменить партнера, меня тогда поставили с моим одноклассником, ты его знаешь, Петя Колесников, все мы продолжали с ним уже репетиции. На всем протяжении этих репетиций он постоянно смотрел на меня и всячески пытался ко мне приставать. Я возвращалась уже в отель, когда он подкараулил на этаже около лестницы моего номера. Мы немножко не поладили, и он попытался меня поцеловать. Очень сильно прижался ко мне, я оттолкнула его, в ответ он толкнул меня на лестницу, я упала и сильно ударилась ребром. Было адски больно, но на следующий день мы должны были танцевать, пришлось терпеть до конца. Вот такая неприятная история. Я не хотела тебе говорить, знала, что ты будешь очень злиться. — Я в шоке, Лиза, и ты молчала? Он из академии? — властным тоном сказала Власова — Я даже не знаю из академии он или нет, он общался с нами на русском. Пожалуйста, не ругайся, я знаю, ты бы открутила ему голову еще там, на месте. Все же закончилось хорошо?! — сказала Лиза и прижалась к матери. — Давай впредь ты будешь рассказывать мне о таких инцидентах? Хорошо? — спросила Маргарита, целя дочь в макушку. — Хорошо, но не говори Глебу, а то он обязательно захочет пообщаться с ним, я его знаю. — Постараюсь, — растянулась женщина в улыбке и заключая Лизу в свои объятия. — Ну, мааам, — мило произнесла девочка, прижимаясь к груди Власовой.

***

Глеб орудовал на кухне лопаткой для блинчиков, он решил приготовить завтрак пока домочадцы спят. Для этого он встал пораньше посмотрел пару рецептов в интернете и принялся покорять кухню. Данилов вошел на кухню, внимательно смотря, как парнишка с энтузиазмом печет блинчики для семьи. — Помощь нужна? — произнес мужчина. Власов недоверчиво зыркнул на него, но потом произнес: — Я почти закончил, можете заварить чай. Глебу хотелось поговорить со Степаном, как бы он не относился к нему, вчера Данилов сделал все ради его мамы, не дал Лизе вляпаться в неприятности и привел домой. Он понимал, что Данилов, возможно, тот самый мужчина, который подходит его матери, и поступки капитана говорили об этом. Что женщина, которая подарила ему, Глебу, жизнь для Степана была не пустым местом, и точно бы он не использовал ее для того, что переспать выполнить свой чек лист и забыть. За время нахождения у мамы на работе, он заметил, как на Данилова смотрели многие симпатичненькие лаборантки, и другие представительницы прекрасного пола, одна из которых даже заигрывала с Степаном, но тот почему-то отнесся к ней с неким холодом, давая ясно понять, что она для него просто коллега. Глеб всем сердцем хотел, чтобы его любимая мама обрела женское счастье и крепкую поддержку со стороны мужского пола. Парень всегда был для матери надежной опорой. Власову было немного неловко перед ним за свою ревность к маме. Оставалось только подловить момент, чтобы поговорить с Даниловым.

***

Маргарита вошла на кухню, когда на кухонном столе все было готово к трапезе. Глеб, приветствуя, подошел к матери и обнял ее. — Лиза в комнате? — полюбопытствовал он. — Не переживай, не сбежала, в комнате, — с улыбкой ответила женщина. Лиза зашла на кухню следом за мамой, успев переодеться в свою домашнюю пижаму. Она обняла старшего брата и дружественно похлопала его по спине. Рита поговорила с Глебом еще вчера насчет отца Лизы и тех событий, минувших 14 лет назад. Услышав от матери полный рассказ, а не сухие факты от органов опеки. Он осознал, насколько может быть сильное материнское сердце. Решиться на вторые роды, прекрасно зная, что первые были тяжелые, а вся эта психологическая травма, нанесенная этим маньяком, от которого обычный человек бы давно уже свел счеты с жизнью, но только не его мама, решившая или за нее решившая судьба тогда дать жизнь этому ребенку, а ему подарить сестру. Такого прекрасного человека — Лизу. Всем переломным моментом в жизни Маргариты Власовой стало рождение дочери, изменивший муж, ушедший к другой, которая просто в тот период жизни могла удовлетворить его потребности, не сломал женщину. Изнасилование маньяком сделала только сильнее. Да было очень тяжело, с двумя детьми приходилось экономить на всем, все распашонки, кофточки, штанишки, пеленки перешли от Глеба Лизе. Маргарита экономила на себе до сих пор, она ходила в одном и тоже пальто по 5-7 осенних сезонов, стараясь купить детям все самое лучшее. Одна экипировка Глеба выходила в копеечку, но видя горящие глаза сына, она не могла лишить его возможности заниматься этим видом спорта. А поступление Лизы в Академию балета. Каждый год новые купальники, оплата за проживание в интернате. Одни пуанты обходилось ого-го. Ежегодный бал в академии, на который каждый год надо готовить новый образ, платье, карманные расходы дочери в Санкт-Петербурге. Девочка хоть и не просила никогда, но Рита всегда переживала, вдруг чего-то не хватит. Она не хотела, чтобы кто-то тыкал ее дочери на старые заношенные вещи. Лиза никогда не была избалованным ребенком и никогда ничего не просила, она могла хоть 5 лет проходить в одной и той же одежде. Благодаря работе в ФЭС, участию Глеба в МХЛ за Бостон и выступлениям Лизы или её профессиональным съемкам балетных учениц. Женщине стало финансово немного легче, она специально завела для детей банковские счета, на которые переводила их заработанные деньги. И если вдруг чего-то надо было купить, она всегда с ними обсуждала это. Женщина стояла перед столом, за который уселись уже и Глеб с Лизой, и Данилов. Она ловила воспоминания всей этой жизни, понимая, что она справилась со всем этим сама, не сломалась, смогла выкарабкиваться к нормальной жизни. Она не любила вспоминать тот момент жизни, но никогда не забывала, но жизнь перепахала это все. — Мам ну ты чего застыла на месте? Блинчики стынут! — вытащил её из своих мыслей Глеб, который старался утром сделать приятное маме. На этих словах женщина села за стол и проговорила: — Да так задумалась о жизни. Приятного аппетита всем!