Невинность твоей души

Руки связаны в запястьях, ноги привязаны к ножкам стула. Любимый плащ небрежно стекает по сиденью, на губах фирменная улыбочка. Осаму Дазай, если судить по его виду, кайфовал, попав в плен. Правый глаз был закрыт повязкой, напоминая о прежних временах, и по правой же стороне лица струилась кровь, уже не только из-под повязки, но и из уголка губ. И всё же, улыбаться он не переставал, хотя постоянно твердил, что не любит боль. Впрочем, что творится в его голове не мог понять никто. Хотя Чуя и знал его лучше всех, но и он не мог разобраться во всех мотивах бывшего напарника. Чуя Накахара наблюдал за происходящим с крыши противоположного дома и выбирал момент для своего эпичного появления. Собирался ли он спасти Дазая? Вот уж ерунда! С тех пор, как Дазай ушёл из Портовой мафии в Вооружённое агентство, они даже не приятели. И те несколько раз, когда они спасали друг другу жизнь, это было так… взаимовыгодное сотрудничество на краткий период времени. Очень краткий. Ровно, чтобы спасти. Эта сволочь Дазай ни разу даже не остался посмотреть, как там Чуя придёт в себя и хоть на ноги встанет. Не говоря уж о том, чтобы проводить. Хотя знает, стервец, что иногда Чуя даже пальцем пошевелить не в состоянии. Чуя тут был исключительно по делу, и весьма важному. Не так давно Мафия нашла одного одарённого, с очень странной способностью, и теперь тестировала его наработки. Самая засада была в том, что одарённому этому было девять лет, он был страстным фанатом покемонов и с трудом понимал, что хотят от него взрослые дяди. Этот юный гений просто играл, но от его игрушек мог измениться мир. Пацан создавал что-то вроде покеболов, только вместо карманных монстров внутри обнаруживались дары. Вступая в контакт с любым одарённым, они давали ему дополнительную способность к уже имеющейся. Давали ненадолго, пока тот, в чьих руках «покебол», не призовёт этот дар обратно. Дары имели вид зверюшек, любых, на что хватало воображения у парня, и силы давали соответствующие своему виду. Так «Дракон» мог выжечь улицу одним вздохом, «Пингвин» замораживал противников внутри таких аккуратных кубиков, будто их по линейке чертили. Вроде всё хорошо и понятно, да не совсем. Контакт дара и одарённого зависел от того, «понравятся» ли они друг другу. «Подружатся» ли. А вот от чего это зависело — над этим ломали голову лучшие умы Портовой мафии. Ибо если одарённый не нравился дару… то дар делал с ним то, что должен был делать с противником. Губить своих Мафия посчитала недостойным, и, вручив Чуе парочку «покеболов», отправила на охоту. Целью был член Вооружённого агентства Куникида Доппо. Этого чистоплюя даже его коллеги терпели с превеликим трудом, но именно его невероятная правильность лучше всего подходила, чтобы испытать «Аликорна». Как объяснил гениальный пацан, этот гибрид единорога и пегаса был самым сильным из его созданий, но для его использования требовалась самая чистая и невинная душа, которую только видел мир. Какая-нибудь безгрешная девственница-вегетарианка. А найти такую в их городе не легче, чем мешок золота посреди проспекта. Чуя уже почти дошёл до цели, как неведомым чутьём уловил, что неподалёку Дазай. И не ошибся. И хотя Чуя был уверен, что если Дазай в плену, значит, он сам так решил и всё под контролем… не удержался. Пошарил в кармане, отыскивая пресловутого «Пингвина». Даже если Дазая заключит в ледяной куб, едва ли это будет фатально. Зато прикольно. Усмехнувшись, Чуя в считанные секунды добрался до нужного окна. Всё же неплохо быть повелителем гравитации. Никакому Человеку-пауку такие пробеги по стене не снились. — Простите, я опоздал! — сияя улыбкой во все тридцать два и рыжей шевелюрой, Чуя явил себя в окне. И не дав никому опомниться, выбросил вперёд руку с шариком… чтобы тот невесть почему выскользнул из пальцев, шлёпнулся на пол и подкатился прямо к связанному Дазаю. Тот отреагировал на появление нового действующего лица лишь тем, что перевёл на него взгляд. На полсекунды, не более. «Покебол» лопнул у ног Дазая, расколовшись ровнёхонько на две половинки, и… вместо снежинок, вокруг одарённого завертелся вихрь из лепестков сакуры. А потом… потом путы на его руках лопнули, как впрочем и стул, на котором он сидел, и… — Какая однако оплошность вышла, и что теперь будет, боже мой?! — Чуя хлопнул себя по карманам, нашаривая остальные шарики, и понимая, что он ошибся, и запустил в Дазая тем самым «Аликорном». Выразился Чуя, конечно, совсем другими словами, исключительно нецензурными, причем на смеси японского и французского, но все услышали именно это. Сила «Аликорна» уже разливалась в воздухе. Представив, что сделает «Аликорн» с таким человеком, как Дазай, Чуя забыл обо всём и обо всех, рванулся вперёд — подобрать шарик и заточить дар обратно… но не успел. Дазай, всё с той же улыбочкой, и разве только чуть приподнятой бровью, красиво взмыл вверх, за его спиной распахнулись сияющие крылья, а ещё через миг человеческая фигура обратилась в крылатого коня. Чуя не успел рассмотреть, был ли в его лбу рог. Но увидел, что «Аликорн» всё же получился бракованным. Задняя нога у него оказалась всего одна и больше напоминала хвост морского конька, будто в его роду ещё были и русалки. Что не помешало «Аликорну», грациозно прогарцевать через всю комнату к окну, и вылететь вон, в бескрайнее голубое небо. По пути сцапав зубами шарик. Чуя ломанулся следом, мимо шокированных похитителей Дазая, что даже стрелять ему вслед не стали, так и стояли, где их охватила благодать нежно-розовых лепестков. — Вернись, о величайший из бродячих псов! — орал Чуя, перепрыгивая с одного здания на другое и осыпаемый лепестками сакуры. — Чистейшая твоя душа! Каким, интересно, удивительным образом?! Но ответом ему было лишь мелодичное ржание, очень быстро растаявшее где-то в небесной вышине. — Да, млядь твою, ДАЗАЙ!!! — неслось и разлеталось по крышам. Лепестки сакуры медленно таяли на шляпе и плечах Чуи. — Пегас, единорогом трахну...! Конец фразы унесло порывом ароматного ветра.