Невинность твоей души

На счастье Чуи, преследовать Дазая, обратившегося в мутанта-аликорна, оказалось несложно. За ним в воздухе тянулся след из приятно пахнущего розового дыма, да всё те же лепесточки сакуры. По этому следу Чуя и направился. Всё больше холодея. Потому как вёл этот след не куда-нибудь, а в штаб квартиру Мафии. А точнее… Чуя остановился. Прямиком в окно кабинета Мори. Рыжая голова в момент чуть не стала седой. Представив Мори, погибшего под разрушительными копытами аликорна, или надетого на его рог… Чуя успокоил себя, что аликорн сеял вокруг себя только радость и благо. Хотя этот аликорн всё же был бракованным. И он был Дазаем! Несколько прыжков, и вот Чуя уже был под окном. Годы тренировок только и позволили ему замереть под окном и сначала послушать, что там происходит, а не влетать сразу. Услышав голос Мори, Чуя перевёл дыхание и даже на несколько секунд закрыл глаза. Глава мафии жив. А услышав голос Дазая, Чуя успокоился окончательно. Значит, тот уже в своём нормальном обличии, а не лошадином. Едва ли лошади умеют говорить. — Дазай, я много раз тебе говорил. Твоё место ждёт тебя, в любую минуту, как только ты изъявишь желание вернуться. Если хочешь, мы даже снова сделаем твоим напарником Чую. Вернёмся в старые добрые времена двойного чёрного, так сказать. — Времена действительно старые, и далеко не добрые, — в голосе Дазая слышалась ирония, и даже добрая ирония, но ни Чую, ни, наверняка и Мори, она не могла обмануть. Осаму Дазай был в ярости. — Могу я узнать, что это за гадость и почему Чуя использовал её на мне. Ты приказал? Чуя услышал и по звукам понял, что Мори подошёл к окну. Накахара был готов присягнуть — оказавшись при этом спиной к Дазаю. Наверное, Осаму Дазай был единственным человеком на этой земле, к кому Мори мог позволить себе встать спиной. Чуя даже ощутил запах одеколона Мори, так близко они сейчас были. — Это новое приобретение мафии. Очень интересное. Эспер, совсем ещё мальчишка, создаёт эти вот «покеболы» с дарами внутри. Для активации дара нужен носитель. Эспер, который этот дар получит и сможет использовать. Но если при первом контакте дар и эспер друг другу не понравятся, носитель, скорее всего, умрёт. Дар использует на нём ту же силу, что должен на противнике. Есть дары что испепеляют, что замораживают… а твой… Чуя был уверен, что Мори так и стоит спиной к Дазаю, вещая это всё, глядя в окно. — Твой Чуя должен был испытать на Куникиде Доппо. Для «аликорна» нужен человек, максимально честный и благородный. — Двух зайцев одним выстрелом? — спросил Дазай. Судя по голосу, он подошёл ближе к Мори. — Если бы не вышло, и Доппо умер, думаешь, я вернулся бы в мафию? — Я каждый день надеюсь, что однажды ты вернёшься в мафию. — Ничему тебя жизнь не учит, так, Мори? Я никогда не вернусь в Мафию, и никогда не прощу тебя. Даже после твоей смерти. Убийства близких мне людей не вернут меня к тебе. — Доппо — близкий? Думаю, услышав это, он впал бы ступор. А потом думал бы об этом холодными одинокими ночами. — Что бы там ни было между нами, как бы я к нему не относился, он мой босс сейчас и мой напарник. А вы попытались убить моего напарника. — Даже ты не умер от воздействия «аликорна», что уж говорить о нём. Я послал Чую к нему, только потому, что был уверен — Доппо выживет. Тебя я как вариант даже не рассматривал. Это импровизация Чуи, не иначе. С ним и разбирайся, — Мори чуть помолчал. — Видимо, эти дары, видят в людях что-то, куда глубже, чем просто характер и склонности. Видишь, «аликорн» решил, что у тебя чистая душа. Чистая душа. У Дазая? У Осаму Дазая, от имени которого до сих пор вздрагивают и враги, и друзья (если таковые есть), и все, кого судьба хоть раз свела с ним? — А что он делает, «аликорн» этот ваш? Видимо, на тему своей души и её чистоты Дазай решил не рассуждать. Чуя сидел, боясь дышать. В буквальном смысле. Боялся, что его дыхание услышат либо Мори, либо Дазай. И тогда ему несдобровать. И убраться уже поздно. Бесшумно не получится. Да и интересно до жути! — Если тот молодой эспер не соврал… «Аликорн» способен вернуть к жизни умершего. Причём, совершенно неважно, как давно это произошло. Тишину, упавшую после этих слов, можно было резать ножом. И желательно побыстрее. Чуя сразу понял, о ком все подумали. — Да, — тихо сказал Мори. — Ты можешь вернуть к жизни твоего друга, за смерть которого меня проклинаешь и никогда не простишь. Хоть прямо сейчас. Тишина стала горячей. — Раз уж «аликорн» подчинился тебе, уверен, это получится, — сказал Мори. — Это может стать новой вехой в жизни как Мафии, так и твоего Агентсва. Одасаку снова будет жив, а мир получит эспера с такой вот способностью. Неплохо, правда? — Неплохо, — голос Дазая был ровным, как будто они обсуждали какой-то пустяк, а не боль всей его жизни. Но Чуя ощущал и укол холода. Укол в самое сердце. Интересно, каково там Мори при этом. — Думаешь, это всё исправит? — Нет. Сказал же — это всё изменит. Попробовать не хочешь? — Сначала договори. «Аликорн» может вернуть к жизни как угодно давно умершего, но взамен? Чуя икнул. Когда Мори озвучивал способности даров ему, никакого «взамен» сказано не было. И сам Чуя ни о чём таком не подумал. Хотя следовало бы. Такая сила просто не может работать без каких-либо условий. Почему только Дазай оказался способен подумать об этом? Накахара ощутил знакомое раздражение, что охватывало его каждый раз, как он думал, насколько всё же Дазай умнее его. Мори долго молчал. Чуя был уверен — улыбается. Сверху послышался шум. Видимо, Мори повернулся к Дазаю лицом. Интересно, как близко они стоят? — Взамен… Да. В таких случаях всегда есть какое-нибудь «взамен». Даже у волшебного крылатого единорога. Я очень надеялся, что ты не спросишь. Хотел увидеть, как сработает этот дар. Взамен, Дазай… он заберёт жизни двоих, самых дорогих тебе сейчас людей. Чуя прикусил согнутый колечком указательный палец. — Я был уверен, что для Доппо ты близким человеком не являешься. Иначе… Тут, судя по звукам, Дазай медленно, будто ещё до конца не решив, дошёл до окна, и, кажется, даже оттолкнул Мори. Миг, и Чуя увидел перебинтованную руку Дазая с раскрытым «покеболом». А потом… вместо розового света и лепестков сакуры оттуда вырвался фиолетовый дым с запахом болота. Гнилой стоячей воды. Дазай использовал свой дар обнулять чужие способности. А поскольку у него в руках был чистый дар, без носителя, похоже, он просто безвозвратно этот дар уничтожил. Фиолетовый дым рассеялся, рука Дазая исчезла, напоследок чуть не задев распущенным концом бинта Чую по носу. Чуя услышал звук, будто что-то уронили на пол. Это что-то покатилось и замерло. — Придётся миру оставаться прежним, — услышал Чуя голос Дазая. И его шаги. Похоже, тот шёл к выходу из кабинета Мори. — Мне по прежнему работать в агентстве, двойному чёрному оставаться лишь в воспоминаниях. А тебе так и ждать, что я когда-нибудь вернусь. Понимая, что этого не будет. — Дазай… — Да, я никогда не прощу тебе ту смерть. Но я никогда и не убью тебя. И никогда не хочу быть причиной твоей смерти, тем или иным способом. Аналогично и с Чуей. На этих словах, Накахара чуть не сорвался вниз. — Я не убью рыжика, даже если от этого будет зависеть моя жизнь. Сердце Чуи подскочило куда-то в горло. Он еле сумел спустить его обратно, несколько раз сглотнув. — Я на многое готов, чтобы вернуть к жизни Одасаку. Но не на всё. Хорошего дня, Мори. Чуя услышал как щёлкнул замок. Дазай вышел из комнаты. Чуя какое-то время так и сидел там, но потом сорвался вниз, а потом вверх. Взобрался на крышу. Сидел и ждал, глядя на выход, пока не показалась знакомая долговязая фигура, с этой высоты казавшаяся не крупнее голубя. Нет, Чуя не думал, что Дазаю грозит какая-то опасность, пока он шёл по коридорам мафии. Там все знали, кто он такой, и всё же… Чуя смотрел, как Дазай уходит, пока мог видеть его. «Я не убью рыжика, даже если от этого будет зависеть моя жизнь» — билось в голове. Вздох, и Чуя снова соскочил вниз, направляясь к окну Мори. Следовало повиниться за провал операции с «аликорном». И решить, на ком они испробуют «пингвина».