Москва

На утро Николай впервые за долгое время проснулся не от воплей обезумевших кретинов, а от приятного запаха еды. Открыв слипшиеся глазки, Коля увидел сидящего на противоположной стороне хлева Федю. Он что-то резал, а после перемешивал всё это в маленькой треснувшей миске. Яновский тихо подполз к нему. -Доброе утро. -Доброе. Эх, вот бы знать, утро ли сейчас вообще. -И какой год... -Год я знаю. 2345. -Ого. А откуда ты знаешь? -Посчитал. -Тоже из книги узнал как это делается? -Верно. Будешь же есть? -Конечно! - воскликнул Коля и захлопал от радости в ладоши. На завтрак было что-то очень непонятное и странное. Неизвестные листья, возможно, последние не ядовитые ягоды и пару кусочков яблока. Но вкус всё равно оказался блаженственным. После нескольких дней абсолютного голода маленькая порция казалась целой тарельещью. Спустя какое-то время Федя наточил маленький кол, и мальчики отправились в город. Зачем? Коля без понятия. Достоевский просто поставил того перед фактом. Никакой день не был так же чудесен, как этот. Ведь что ещё нужно для счастья? Крыша над головой есть, еда и вода тоже, а главное появился друг. Настоящий друг. Мальчики болтали о всяком разном. Даже и не вспомнить. Каждый ощущал, будто они знакомы уже несколько лет. Вскоре они остановились у самого дальнего домика. Выглядел он лучше остальных, но совершенно не вписывался в атмосферу разломанных пятиэтажек. Такое чувство, что невиданная сила однажды утром просто перенесла этот дом вместе с его обитателями сюда. Фёдор постучал три раза в сырую деревянную дверцу. И только через минуты 2 её открыла пожилая старушка. Она тоже никак не вписывалась в серую массу остальных людей. Милая, чистая и честная улыбка сияла на её морщинистом лице. Седые волосы были относительно чистые и завязаны в нелепый, распадающийся пучок. Она удивилась присутствию Николая, но впустила мальчиков. Изнутри дом выглядел куда опрятнее. Ноги даже не прилипали к полу, стены не были вымазаны в странной субстанции, похожей на слизь, а на потолке не висели грязные сосульки. Мха было тоже немного, но даже тот выглядел так, словно его специально туда посадили. У Фёдора здесь всегда возникало чувство, что он находится в гостях у доброй ведьмочки. Маленькая старушонка попросила Яновского достать кружки с верхней полки и налила туда свежей воды. Там, конечно, плавали всякие пылинки, но их было настолько мало и почти не видно, что эту воду по праву можно было назвать чистейшей. После нескольких минут молчания, которое никому из присутствующих не показалось неловким, Федор и старушка заговорили на каком-то непонятном языке. Сначала Коля подумал, что они решили призвать Сатану, а потом, что он сошёл с ума и перестал понимать человеческую речь. Сидели они так минут 20, а может и дольше. Да, наверняка дольше. Яновский всё пытался понять, какой из вариантов правдивее. Но когда услышал звонкий смех своего приятеля, понял, что это точно не призыв всякой нечисти. Да и если бы и в этом прекрасном домике поселился Сатана или любой другой хотя бы самый маленький чертёнок, то Коля точно бы потерял надежду. Ибо в этом доме за столь короткое время мальчик успел почувствовать полное спокойствие и умиротворение. В эти минуты он забыл, что происходит за пределами этих хлипких стен. Этот дом был похож на оберег или скорее на параллельную вселенную. А может Яновский действительно просто сошёл с ума и на самом деле в мире всё хорошо? Эта мысль внезапно прошибла его, и он резко встал со стула, уронив его, и побежал к двери. Но когда он распахнул её, широкая улыбка медленно стала сползать с лица мальчика. Нет, всё было по-настоящему. Это не плод его больной фантазии, как бы ему не хотелось этого. Обессиленое тело упало на колени. Глаза за один короткий миг приобрели стеклянный взгляд. В них было пусто. Внезапно кто-то схватил мальчика за плечи. Но тот даже не обернулся. Он смотрел на убогий пейзаж. Серо-коричневый дым, что обволок всю Россию, но в Москве его было больше всего, полуразрушенные пятиэтажки, сожжённая трава и куча грязи. Как только люди смогли довести свою страну до такого состояния? Как только взгляд Коли уже начал рассеиваться, перед ним возникло тёмное пятно. Несколько ударов по бледным щекам. Яновский наконец-то пришёл в себя и увидел обеспокоенное лицо Достоевского. Тот был до ужаса напуган, ведь знал этот взгляд. Такой же он наблюдал у своего умирающего брата, когда тот смотрел в небо, но на самом деле уже ничего не видел. Заметив, что Николай пришёл в себя, Федор облегчённо выдохнул и крепко обнял его. Коля, помедлив пару секунд, ответил тем же. Так они просидели на пороге старенького, но уютного домика минут десять, а может пятнадцать. Но вскоре Федор взял Яновского за руку, и они вышли из своего убежища. В сердце у Коли что-то кольнуло, ноги застыли на месте. Что-то внутри него яро кричало, что они не должны отсюда уходить. Не сейчас. Но Федор посмотрел на на него своими темно-фиолетовыми уставшими глазами и тихо прошептал: "Пойдём. Нам уже пора." Ослушаться тот не смог и последовал за своим другом. Они шли молча. Тишина в этот раз давила на них, но никто так и не решался заговорить. Казалось бы, ничего же не произошло, но ощущалось, словно они оба как-то провинились перед друг другом. Николай, витая в своих мыслях, не заметил, как они оказались в какой-то подворотне. Достоевский отпустил руку Коли, и у обоих в сердцах что-то резко сжалось. Будто они сделали это на краю обрыва. Перепуганный Федор резко обернулся назад и увидел такого же, не на шутку испуганного Николая. Голос предательски дрожал, но Достоевский всё же произнёс: "Я отойду ненадолго. Пожалуйста, дождись меня тут. Хорошо? Я быстро. Честно. Очень быстро. Подожди, прошу." Федор убегает вглубь, а Яновский остаётся один. Он стоит и не понимает, что сейчас только что произошло. Почему его вдруг настигла такая тревога? Что вообще сейчас творится? Дышать стало тяжёло. Федора всё ещё не было. И, когда уже крик подступил к горлу мальчика, Николай рванул за ним. Но не успел он и двух метров пробежать, как из темноты на него выбежала фигура друга. Они заключили друг друга в объятия, и из их глаз рекой полились слезы. Они давно не плакали. Причину данной паники никто не понимал, но она определённо была. Выплакавшись, они вновь схватили друг дружку за руку и уже весёлые выбежали из этого ужасного места. На их лицах заиграла детская улыбка. Такая, какая и должна была на них быть всегда, если бы не люди, угробившие собственное будущее. Они проходили рядом с центром Москвы. Приближаясь к полусохранившемуся памятнику Юрию Долгорукому, подростки увидели следующую картину: кучка народа столпилась вокруг него. Каждый из присутствующих покрывал его матом, пинал и плевал, стараясь попасть прямо в лицо. От увиденного у Фёдора на глазах выступили маленькие слезинки. Он крепче сжал ладонь Николая и, опустив голову вниз, пробежал мимо этих засранцев. Но их внезапно окликнули: "Эй, не хотите присоединиться?" Но ребята успешно проигнорировали данное предложение. -Федь... А что это было? - наконец спросил Николай, когда они отошли на достаточное расстояние. -Это был процесс уничтожения культуры России. Люди уничтожают это, в надежде избавиться от прошлого, покрывая его грязью. Они настолько глупы... Черт! У меня даже зла на них не хватает. Почему они никак не могут понять, что губят самих себя? Если мы все забудем историю, то не сможем учится на ошибках. И вскоре человечество вымрет. Почему.... Почему они это делают... Я не понимаю.... Достоевский свалился на грязь и схватился за собственные волосы. Он мотал головой влево и вправо, повторяя фразу "я не понимаю". Яновский подсел к нему и аккуратно приобнял за плечи. Вскоре тот успокоился. Мальчик смотрел на дым, скрывающий за собой небо, и тихо плакал. Но уже через пару минут мальчиков заметила банда хулиганов. "О, белобрысый, смотрю, сегодня ты уже не один", - сказал кто-то из них, скорее всего главный. "Может у вас двоих-то теперь что найдётся? Да и мы видели, что вы с города, точно что-то есть! Выкладывайте всё по хорошему, иначе вам же хуже будет." Ребята уже оказались заключёнными в круг. -Ну, долго сидеть без дела будем? -У нас нет ничего. - Неуверенно произнёс Коля, покрепче обняв Федю. -Да, конечно. А это что? - Один из хулиганов указал на золотой крестик на шее у Федора. И Яновский только сейчас его заметил. -Это очень ценная вещь, вы не имеете права её забирать. -Мы знаем, что ценная, поэтому и забрать хотим. За неё же столько всего дадут! Пацаны, да мы неделю сможем на этот крестик чертов питаться! А ну отдавайте живо! -Не отдадим! - Коля сжал крест и сорвал его с шеи. Он сунул его в карман своих спортивок и встал. Фёдор удивлённо посмотрел на него сверху-вниз. - Я даю вам выбор. Или вы сейчас все быстренько разбегаетесь, или я сейчас сам вас тут всех обворую и отколбасю! -Ты? Один? Против нас семерых? Не сможешь! -Не один. - Вдруг отозвался Фёдор и тоже поднялся с земли. -Нет. Тебе я драться не позволю. - Коля положил свою тёплую руку ему на грудь и отодвинул в сторону. Больше возражать Достоевский не стал. Он понял, что это бесполезно. Да и он действительно мало чем помог бы. Фёдор вновь присел и начал наблюдать за дракой. И был поражён. Его новый друг наносил чёткие удары каждому из присутствующих. Хулиганы разлетались по сторонам, как капельки лужи, если в неё прыгнуть. И вот победитель Николай Яновский подходит к удивлённому Феде. Оба приветливо улыбаются друг другу, будто не виделись несколько лет. Но внезапно один из ребят поднимается на ноги, хватает камень и бросает прямо в голову Николая. Достоевский замечает это и резко кричит: "Коля!" Мальчик тут же оборачивается и успевает увернуться. Но камень прилетает по носу Достоевскому. Яновский тут же подбегает к другу и хватает камень. Он поворачивается, чтобы кинуть его обратно тому, кто это сделал. Хулиган быстро падает на землю лицом и прикрывает свой затылок руками. Коля уже готов в него кинуть, но вдруг останавливается и кладёт камень в грязь. Мальчик вновь поворачивается лицом к Достоевскому и как-то виновато улыбается. Он протягивает ему руку, и тот с радостью принимает помощь, придерживая второй рукой свой кровоточащий нос. Они довольные и в какой-то мере даже счастливые идут домой, по пути Николай отдаёт Фёдору его спасённый крестик. Новый день - новые приключения. В нашем случае, они, к сожалению, не шибко радостные. Ребята снова отправились в город. Но в этот раз они не пошли в уютный дом старушки. Вскоре они оказалась на небольшом рынке. На нужном им прилавке лежали не самые свежие овощи. Федор достал смятые купюры из сумки и протянул их старой, угрюмой торговщице. Та окинула мальчиков презрительным взглядом, но деньги приняла. Пересчитав их два раза, она сплюнула на землю и кивком головы разрешила Фёдору взять товар. Напихав свою сумку двумя луковицами, пару помидорами и огурцами, одной охапкой зелени и одним яблоком. Когда же мальчик потянулся за вторым фруктом, скрипучий и мерзкий голос старухи остановил его. -Нельзя. Плати больше или проваливай. -Но как? Я же всегда столько брал. -А теперь не будешь. Цены растут. Ну чë? Платить собираешься, сопляк? Федор виновато опустил голову и, схватив Николая за худое запястье, ушёл. Они остановились между двух заброшенных пятиэтажек, что стояли неподалёку от рынка. Упав на землю и облокотившись спиной о ледяную стену, Достоевский заплакал. Пока Яновский собирался с мыслями, его друг заговорил сам. -Мне жалко... Жалко наше общество. Люди... Они ведь сами все портят и уничтожают самих себя! Почему никто этого не понимает? Неужели всех устраивает такое положение? Когда человек стал вести себя хуже свиньи?! В какой момент произошла деградация? Почему никто не собирается исправлять эту ситуацию? Вылезти из этой глубокой дыры сложно, но всё-таки возможно! Так почему никто не предпринимает попыток? Я не понимаю... Не понимаю их... Не понимаю людей. Выплакавшись и выговарившись, Фёдор внезапно потерял сознание. Николай держал его голову на своих коленях, перебирая грязные и слипшиеся пряди густых тёмных волос. Дыхание становилось прерывистым, изо рта шёл пар, всё тело посинело и дрожало от холода. Пошёл снег. Огромная, слегка потемневшая снежинка упала прямо на нос Яновскому и сразу же растаяла, оставив после себя лишь холодную каплю. Николай поморщился. Внезапно Фёдор закашлялся и очнулся. -Всё в порядке? - обеспокоенно спросил Николай. -Да, вполне. Такое бывает иногда. Извини, что уснул. Ты не сильно замёрз? -Не особо. - солгал мальчик. -Пойдём домой. Ты наверняка проголодался. Стоило им только выйти из своего убежища, как на них накинулись два полицейских и схватили их. "Вы обвиняетесь в краже куска свинины на местном рынке. Вас ждёт публичная порка на Красной площади", - продиктовали они заученную фразу с абсолютно безразличными лицами. "Очевидная ложь, ведь они даже не попросили вернуть украденное", - подумал Достоевский. И вправду, продавец сам оставил кусок себе, но свалил всё на ребятишек, которые проходили мимо его прилавка. Сотни зевак столпились около невысокой деревянной постройки, куда завели мальчиков. С них спустили штаны и начали бить розгой. Толпа кидалась в них плевками. Люди даже не осознавали всю абсурдность обвинения, никому не нужна истина, все хотели лишь выплеснуть свой гнев на волю, а это - отличная возможность. После окончания наказания, мальчики кое-как смогли прорваться через разъярённую толпу. Проходя мимо места, где их вчера чуть не ограбили, Николай заметил тех самых хулиганов. Они укоризненно смотрели им вслед. Яновский быстро пересчитал их. Теперь в банде было всего шесть. Достоевский разломил яблоко на две половинки, отдав одну Яновскому. -Федь... Я всё спросить хотел. А как вы так вчера с той старушкой разговаривали, что я даже не понял? -Это японский язык. Она сама не русская. Говорят, за территорией России есть ещё страны, в которых живут другие люди. У них всё по-другому. И внешность, и язык, и обычаи, и характеры... Не знаю, может быть, они ещё не погрязли в деградации. Николай не знал, что означает последнее слово, но смысл понял. -А ты откуда знаешь этот язык? -Она научила. -Ты давно с ней знаком? -Да. Она была моей няней в детстве. Была.. Пока моя семья не умерла. -А как они умерли? -Мой отец совершил преступление. Всех нас расстреляли. Мне спасло лишь то, что у офицеров закончились патроны. -Мне... Очень жаль. Прости, пожалуйста. -Ничего страшного. Я уже давно остыл. Помолчав где-то с минуту, Николай всё же решился задать волнующий его вопрос. -А что ты вчера делал в подворотне? И откуда у тебя деньги? Фёдор сглотнул комок в горле. Было видно, что он не хотел говорить это. Особенно Яновскому. -Я торгую запрещенным... Собираю необходимые травы и делаю из них то, что приносит людям удовольствие. Я точно не знаю, как это работает, но по рассказам, они погружаются в свои собственные миры. Видят умерших или тех, кого хотят видеть. Могут попасть в мир, где всё хорошо. -Ого! Это действительно работает? А дашь мне попробовать? -Ни в коем случае! Не стоит забывать, что это всё обман. Это зло... Оно не приносит ничего хорошего. Никогда не бывает хорошего от простых иллюзий. Несмотря ни на что, надо жить в реальности. Николаю стало стыдно за свою просьбу, и оба замолчали -Коль, обещай, что никогда не станешь, как эти люди. -Обещаю.