Леман Русс: Сказания льдов

— Леман! — воскликнул Виман Мандерли, раскрывая широкие объятия и расплываясь в улыбке. — Рад видеть! Надеюсь мой корабль не превратился в груду щепок, пока ты плыл туда и обратно?       Русс принял неуклюжий жест радушия, после того, как вошёл быстрым шагом в зал. Он больше не удостоил никого своим взором, словно бы других при этой беседе друзей и не существовало. Вслед за ним вступили и братья по оружию, разойдясь за его спиной с развевающимся плащом. Скаггосийцы осматривали чертоги, переговаривались с резким акцентом и разглядывали собравшийся двор властителей портового города. Северяне отвечали заинтересованными, презрительно косыми или безразличными взглядами. Большая часть внимания была прикована к возвышавшейся фигуре Лемана Русса, облачённого в новые доспехи, будто бы переродившегося из донельзя необыкновенного человека в мифического короля-воина. Его волосы по-прежнему спадали на плечи свободными прядьми или заплетёнными косицами, но теперь появилась какая-то жёсткость и хищность на его бледном лице, оттенявшемся тёмно-серыми и золочёнными пластинами изукрашенных узорами доспехов. — Клянусь, ты вырос от волнения за своё корыто, Виман, — с улыбкой ответил он, глядя на собеседника сверху вниз. — Скоро станешь выше меня. — Да ты остряк, — расхохотался Мандерли. — Ну-ну, если по правде, то всё ли прошло гладко? Твой отец оторвал бы мне голову, если с тобой что-то случилось. На моём судне, во всяком случае.       Лорд Белой Гавани посмотрел на клыки Лемана, а затем, поддерживая настроение, добавил: — Или ты перегрыз бы моё горло своими зубами.       Русс тоже рассмеялся и огляделся по сторонам. Выбеленные стены, гобелены с трезубцем, ковры из льна с орнаментами. Придворные Вимана же представляли собою интересное зрелище: разряженные в дорогие наряды разных цветов, они напоминали клумбы цветов из Хайгардена, столь известного в Семи Королевствах за свои живописные луга и сады. Они сидели на возвышавшихся друг над другом скамьях, стоявших у исходившихся полукругом ниш в стенах.       Иных лордов — как известно, по статусу сочетающих в себе судорожный страх за репутацию и надменность, — возможно, поразила бы подобная вольность общения, особенно при посторонних взглядах, однако весь сложившийся разговор лишь подчёркивал, что никто, кроме Лемана Русса не смеет так разговаривать в лицо с Виманом Мандерли. — Кстати о твоём отце...       Русс бросил на него нахмуренный взгляд, задавая бессловесный вопрос. — Нет, с ним всё в порядке, — поторопился ответить Виман. — Он отправился на юг с королём. Насколько я слышал, ему предложили пост десницы короля. — Десница короля в логове южных змей?       Мандерли пожал плечами. — Таково решение короля.       Леман хмыкнул. — А Робб и остальные тоже уехали с ним? — Только леди Арья и леди Санса, — Виман наклонился и понизил голос почти до шёпота. — Мне говорили, что последняя помолвлена с принцем Джоффри. — Она всегда стремилась походить на южан, — ответил Русс неясным тоном. — Принесёт ли это счастье? Кто знает. Теперь хоть сможет посмотреть на идеал своих мечтаний. — Не стоит так говорить об этом, Леман, — пожурил его Мандерли, но и по его лицу было ясно, что его что-то тяготит. Следы тяжёлых дум не бороздят холёные лица без причин. Он говорил с чёткостью и энтузиазмом желающих оттянуть свой последний час. — Если я говорю то, что думаю, — ответил Русс, будто бы приглашая раскрыть Виману тайну своих терзаний, — то и тебе стоит так поступить. — Вот это действительно мало кому приносит счастья, — пробурчал Виман. — Однако... однако это не вся правда. Как я сказал, с твоим отцом ничего, но твой брат... — Робб? — резко переспросил Леман. — Ну же, говори уже. — Лорд Брандон... Он выпал из башни. Большее мне не известно. Я молюсь за его выздоровление, как и вся моя семья, — Мандерли осторожно поглядывал на своего собеседника, следя за реакцией.       Веселье окончательно пропала с лица Русса, уничтоженная этими известиями. Он развернулся и зашагал прочь из зала, в тот же момент махнув латной перчаткой, призывая своих воинов идти за ним. — Пусть подготовят коней, — бросил он — слишком ровно, слишком спокойно. — Мы выезжаем в Винтерфелл прямо сейчас.       Древний северный замок приветствовал Таркаста как обычно.       Высокие башни возвышались серыми громадами, казавшись ещё больше под тяжёлыми облаками снежного края. Толстые каменные стены с зубцами и донжонами придавали Винтерфеллу ещё более негостеприимный вид. Не было ни воя горна, ни приветствий гостей — только зашевелившиеся дозорные давали понять, что их заметили. Мертвенная тишина, которая скрывала покровом привычный шум жизни внутреннего двора замка, давила и угнетала.       Теперь к этому всему прибавились и дурные вести, внося ещё больше холода в резкие очертания крепости и убавляя радость от возвращения домой.       Таркаст кинул взгляд на Лемана. Последний по-прежнему оставался в своих доспехах, словно бы ожидал встретить неприятеля, но оставаясь при этом до странности спокойным. Его льдисто-голубые глаза смотрели вдаль, словно бы он не замечал любопытства Таркаста.       Проехав ворота, они оказались в пределах замка. Всё время на прибывших со стен угрюмо косились стражники, будто бы и их заразила трагедия, развернувшаяся вокруг упавшего Брандона.       Во внутреннем дворе завиднелся лорд Робб Старк, первый сын и наследник лорда Эддарда.       Леман Русс слез со своего коня — скорее напоминающего грузового, нежели боевого благородных кровей — и направился навстречу к нему. — Робб, — Русс широко раскрыв могучие руки. — Леман, — ответил ему Старк. — Я не думал, что ты закончишь так скоро. Слухи подтвердились, судя по тому, как ты щеголяешь своими новыми доспехами?       Исполин улыбнулся, взглядываясь в лицо Робба. Внешность юноши напоминала скорее его мать, нежели отца, пусть и мешки — явно от бессонных ночей в последнее время — под глазами и несколько скрадывали прежнюю красоту. — Как будто ты этого не знаешь. Я уверен, что отец мало что от тебя скрывает. — Конечно, — рассмеялся Робб, — но я даю шанс тебе похвастаться. Так как тебе это удалось? — Потом узнаешь, мальчишка, — Русс хлопнул собеседника по плечу, — но обещай, что сильно завидовать не будешь. — Ты мне никогда не казался скромнягой, — заявил Старк, — неужели ты не желаешь рассказать обо всём мне лично?       В разговор вдруг встрял Алан, разгружавший телегу и услышавший в словах лорда шанс поддеть Лемана: — Русс не рассказывает сам свои подвиги, — пошутил он, — потому что слишком любит слышать восхищение, когда это делают другие.       Леман и Робб рассмеялись, услышав эту шутку. — Русс? — спросил Старк, окидывая взглядами Алана и великана. — Что это значит? — Расскажу, — пообещал Леман, улыбка сошла с его лица, — если расскажешь о Бране.       Робб внезапно помрачнел. Он кивнул головой, указывая идти за ним.       Они прошли в полном молчании через двор и деревья рощи, устроившись под красными листьями чардрева у пруда. Это место хранило секреты в прошлом, и, видимо, ему же придётся утаить и новые сегодня. — Бран упал с башни. Это произошло, когда отец отправились с королём на охоту. Мейстер Лювин утверждает, что шансы выжить и умереть в его состоянии одинаковые. Но это ещё не всё.... — Продолжай, — настойчиво произнёс Русс.       Робб выдохнул и устремил свои голубые глаза на собеседника. — Его пытались убить. Кто-то подослал убийцу, но лютоволк перегрыз ему горло прежде, чем он успел сделать задуманное. У него при себе был кинжал — необычное оружие, сделано из валирийской стали; много ли людей могут себе позволить валирийскую сталь?       Что же, это объясняло, почему все стражники столь мрачны: они допустили убийц в комнату сына их лорда, а теперь боятся упустить возможность предотвратить ещё что-нибудь страшное.       Леман провёл рукой по щетине. Глубокая задумчивость сменила его прежде всегда такое весёлое лицо. — А леди Кейтилин, как она? — спросил Русс. — Не спала ночами, но теперь она покинула Винтерфелл, — Робб фыркнул, — намеревается добиться ответов в столице.       Варианты проносились в голове Русса, проверяясь и отбрасываясь быстрее, чем это было доступно обычному человеческому разуму. Для Лемана это было естественно также, как дыхание, и цепочка мыслей, связанных с этим простым фактом, выстраивалась также подробно, как и более важная. — Ясно, — пробубнил Леман. — Но всё не так просто, как выглядит. Я уверен, что что-то большое скрывается за всем этим. Кинжал из валирийской стали — это вовсе не ошибка нанимателя, а разыгрываемая чьими-то умелыми руками карта. Смерть Брана для него была вовсе не важна, был важен сам факт покушения. — Неужели ты думаешь, что последнее в самом деле правда? — потряс головой Старк. — Тогда зачем было выбирать именно Брана, как жертву? — Любопытный вопрос, но ответ от него зависит лишь от того, когда убийцу подослали сюда. — То есть? — Я не думаю, что падение Брана является случайностью, Робб. Параллели для меня вполне ясны, но я не хотел бы, чтобы они подтвердились.       Старк начал ходить кругами, опустив тяжёлый от размышлений вниз. — И что нам тогда делать? Отец в столице, мать в столице, что за заговор плетётся тоже неясно. — Остаётся лишь готовиться.       Этой ночью для тридцати одного боевого брата Лемана Русса приготовили ужин, наполнив кубки элем и преподнеся на подносах жаренное мясо и салаты. Запах еды доносился по чертогу, тут не было никого, кроме сновавших туда и сюда уставших слуг.       Руссу, который сидел во главе длинного стола, расположенного ближе всего к помосту со столом Старков для пиров, был одет довольно просто — белая хлопковая рубашка и тёмные брюки с высокими сапогами составляли его облик, но та воинственность, которую ранее можно было увидеть в нём, лишь когда он надевал доспехи, ощущалась и теперь. Леман сам решил отужинать с братьями в столь поздний час, поскольку никто лишний не должен был услышать то, что он скажет сейчас.       Сейчас он был до странности беззаботно весел, словно бы желая скрыть, что на самом деле внутри испытывает чувство, далеко не похожие на радость. Тем не менее, он шутил и смеялся с чужих шуток, но Таркаст порой замечал, как замирает взгляд его ледяных глаз, как он стекленел и мерцал некоторой отстранённостью. — Я в жизни не ловил рыбу, — отвечал Алан после подколки Адэйра. Он изрядно напился, а потому речь его была нечёткой, — нет, терпеть её не могу. — Мне казалось, что ты вырос в рыбацкой деревне, — нахмурился Леман. — Да, верно, но рыбу я не ловил. — И что же ты там делал? — спросил Берси, один из скаггосийцев. Лицо его было жестоким, но общался он весьма добродушно. — Пил... гулял... — внезапно Алан остановил свой взор на тарелке. — Чёрт, а ведь моя жизнь не сильно изменилась с тех пор.       Таркаст, увидев до смешного серьёзную задумчивость Алана и услышав его слова, не смог сдержать хохота. Он плеснул себе ещё эля и взглянул на Русса. Несмотря на то, что он пил из целой бочки, его движения были слишком плавными и ловкими для пьяного, хотя Таркаст и не мог сказать точно, так ли это.       Русс тем временем широко улыбнулся. — И за это мы любим тебя, Алан. Дерёшься, может, как девчонка, но пьешь лучше всех.       Все рассмеялись, но Алан поднял палец, возражая. — И любовника лучше дама не отыщет на всём Севере. Но дерусь я вовсе не так плохо. — Видел я, как ты дрался в чертогах Магнаров, — произнёс Викар, настоящий брат Берси. — Лучше бы не видел. — Да что скаггосиец знает о настоящих драках, — шутливо возмутился Алан, — вы со своего острова не вылезаете.       Алан встал из-за стола, сильно пошатываясь. Он зигзагами дошёл до пространства в середине зала, что между двумя рядами столов, и окликнул Викара: — Ну давай, иди сюда, я тебе покажу, как дерётся северянин с Большой Земли.       Берси хлопнул брата по плечу: — Только не бей его сильно, — предостерёг он его.       Остальные за столом с любопытством глазели на сцену, что собиралась вот-вот развернуться на их глазах.       Викар подошёл к Алану, последний замахнулся для удара, но островитянин оказался быстрее. От одного удара Алан упал на пол, заливаясь кровью из сломанного носа, но в ответ лишь рассмеялся.       Скаггосиец помог ему встать. — Что же, — приглушённо ответил Алан, держась за нос и расплываясь в ухмылке, — а вы, скаггосийцы, чертовски больно бьёте.       Викар и Берси рассмеялись. — Надеюсь, что так, — внезапно заявил Русс. Все взгляды обратились на него. Исполин, помрачнев, оглядел всех своих товарищей. — Все вы вступили со мной плечу к плечу в бой, в реальность которого вряд ли кто-то поверит вне пределов Скагоса. Вы проливали рядом свою кровь, а потому я назвал и называю вас всех своими боевыми братьями. Для меня нет чести выше, чем являться связанным с вами подобными узами, и нет никого, кому я оказал бы большее доверие, а потому, дорогие братья, услышьте, что я вам скажу.       Русс встал со своего места. В тусклом свете свечей, едва рассеивавших окружавшие всё вокруг тени и ночную синеву, пробивавшуюся из высоких окон, его фигура казалась ещё громаднее. — Грядёт война. Юг обратиться против Севера, но то будет война не просто за земли, а ради уничтожения врага. Козни против нас строятся уже сейчас, но в этом конфликте у нас будет больше, чем один враг: это война будет вестись и в тенях, среди переплетений лжи и заговоров. Я был в разрушенной башни, откуда упал мой приёмный брат, я имею основания полагать, что среди наших недругов будут и Ланнистеры, но я думаю, что кто-то скрытый пытался подвести нас к этому конфликту и до произошедшего несчастья: слишком точно выверенное время, слишком много игры на импульсивности и эмоциях.       Русс выдохнул. — Но так или иначе, я чувствую, сражений не избежать. Кровь прольётся, и я обрушу возмездие на головы тех, кто решит выступить нас. Я хочу спросить, братья мои, желаете ли вы присоединиться ко мне в этом начинании?       Скаггосийцы стали бить по столам кулакам, добавляя к этому и грозные выкрики, выражая свою поддержку. Дей, Алан, Адэйр и остальные тоже перехватили этот приём.       Шум ударов, звона тарелок и плескания эля разлетелся по Великому Чертогу, эхом отталкиваясь от старинных камней. Этот зал видел много объявлений войн, пиров и коронаций, но и самой шумной толпе не получилось бы превзойти всего лишь тридцать с лишним человек, находившийся этой ночью здесь. — Грядёт война, братья мои, — повторил Русс, его губы растянулись в явном удовольствии от зрелища. Он наполнил свой кубок, а затем высоко поднял его, осматривая всех льдисто-голубыми глазами. — Грядёт час чести, долга и мщения. И для нас остаётся лишь выбор того, как мы ответим на её призыв?