Глава 21
27 февраля 2024 г., 12:00
Я чувствовал, что лежал, но меня не покидало ощущение невесомости. Я как будто падал в бездонную яму и ничего не имело значение, кроме головокружения.
— Тише, тише… — за мягким голосом последовало заботливое прикосновение прохладных пальцев к моему лбу. Хорошо…
Это успокаивало. Дыхание выравнивалось, а головокружение стало терпимее. Я бы даже мог что-то сказать, но вместо слов выходило что-то невнятное.
— Госпожа Цзинь, вам нужно отдохнуть, — второй голос был хриплым.
— Я не устала, — последовал тихий, но твёрдый ответ.
— Наследнику ничто не угрожает, — не унимался хриплый. — А вам следует следить за своим здоровьем. Вы переволновались.
— Я останусь с сыном.
Хриплый вздохнул.
— Если вам что-то потребуется, колокольчик вызовет слугу, — сдался он. Я услышал звук удаляющихся шагов.
Стало тихо. Мягкие поглаживания по голове продолжились, отгоняя головокружение и даря умиротворение. Я хотел сказать «спасибо», но ничего не вышло.
— Мой мальчик, — мягкий голос прозвучал надрывно. — А-Мин…
Мне хотелось ответить, чтобы матушка — а это была именно она, — не плакала, но получалось что-то невнятное. Даже в том моём состоянии, когда я не понимал что происходит и чувствовал себя откровенно мерзко я не хотел ни видеть, ни слышать её слёз. А матушка меня продолжала гладить, что работало не хуже снотворного.
В следующий раз я слышал чей-то спор. Два голоса если не ругались, то разговаривали на повышенных тонах возле меня, из-за чего голова начинала болеть и боль привела меня в некое подобие сознания.
— Могла об этом предупредить раньше!
— Я не знала, что с ним происходило, — в знакомом женском голосе чувствовалась сталь. — Но его жизни это не угрожало.
— Да, ничего же страшного, что целитель понятия не имеет, что с золотым ядром эргэ!
— Лучше задавай ему вопросы: почему он перестал медитировать?!
Гуанчжи не ответил, но я слышал тяжёлое дыхание брата. Он злился, но держал себя в руках.
— С ним всё в порядке. Это не искажение ци, это… что-то другое, — уже более мирно продолжила Фэйшу и добавила: — Оно стало даже… сильнее.
О чём они говорили я не знал и понимать не спешил. Они меня разбудили и у меня начала болеть голова. Я застонал, чем привлёк к себе внимание, но открыть глаза у меня всё ещё не получалось, как и говорить.
Скорее всего Фэйшу что-то сделала, когда касалась моего лба, и боль чуть затихла, позволив выдохнуть. И снова уснуть.
Со временем мне становилось лучше, что можно было судить по уменьшению головной боли. Радовало, что сны в такое время не дополняли и без того паршивое состояние. Только воспоминаний из прошлого тела мне не хватало, уж точно не выдержал бы.
По-настоящему проснулся я днём из-за лучей солнца, проникнувших в мои покои через открытое настежь окно. Яркий свет резал больные глаза, мне пришлось отвернуться, сопровождая свои действия стоном.
Который не остался незамеченным. Вук, лежащий в моих ногах, тут же подскочил и принялся приставать, пытаясь облизать.
— Отстань…
— Цзинь Гуаншань?
От голоса Фэйшу Вук решил, что всё можно, начав действовать активнее: в дело пошли ещё и лапы, которыми он пытался убрать мои руки от лица.
— Окно, — простонал я.
Фэйшу поняла мою просьбу и поспешила закрыть то окно, которое мне мешало. Как только лучи солнца перестали мучить мои глаза я смог снова лечь на спину, выдохнув. Вук же, поняв, что я больше не сопротивляюсь, продолжил донимать меня своим шершавым языком.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила Фэйшу, садясь на край постели.
— Мокро, — проворчал я. Вук тут же резко лёг, уткнувшись носом в мои волосы, и заскулил. Дрожащей рукой я почесал у него за ухом и, услышав довольное ворчанье, спросил: — Что со мной?
Фэйшу замялась, присаживаясь удобнее.
— Ты не помнишь? — я отрицательно качнул головой. — Тебя отравили, пошёл четвёртый день как ты лежишь здесь. Как себя чувствуешь?
Я помолчал, прислушиваясь к собственным ощущениям.
— Голова болит. И слабость во всём теле.
Меня хотели убить… Последнее, что я помнил перед темнотой это посиделки в своих покоях. Фэйшу и Гуанчжи что-то говорили, а я… я не мог дышать. И мне было очень жарко.
Только удивляться собственному состоянию и произошедшему несколько дней назад сил у меня не было. Но не спросить я не мог.
— Как всё произошло?
Супруга как будто тянула время.
— В еду, которую тебе принесли, подсыпали яд, — встав с постели медленно начала говорить Фэйшу, уходя к столику, на котором стояли, как я понял, лекарства. — Но сейчас ты идёшь на поправку, самое страшное уже позади.
— Кто?..
— Деверь занимается расследованием, но… пока ещё ничего не ясно.
Я сглотнул. От нахлынувшего потока мыслей становилось плохо.
Отравление, столько времени прошло, а виновник не найден… если история повторится…
— Тебе сейчас нужен отдых, не думай об этом, — Фэйшу как будто из воздуха материализовалась передо мной с пиалой в руках. Выглядеть она стала чуть строже. — Выпей.
Легко сказать «Не думай».
Но я послушно выполнил её приказ, поморщившись от горьковатого послевкусия лекарства.
— Даже не позовёшь целителя? — усмехнулся я, когда Фэйшу поставила пиалу на столик и вернулась ко мне.
— Он занят. Читает, — тон у супруги был странный, врала она плохо, но я не стал придавать этому большое значение. Фэйшу понемногу осматривала меня, проверяя меридианы. — Я делаю всё, что он рекомендовал.
Что я мог ответить на это? Ничего. Фэйшу была подозрительной, но каких-либо сил на расспросы у меня не оставалось — начинало клонить в сон от усталости, от мягких прикосновений и сопения Вука под ухом. Складывалось впечатление, что меня специально убаюкивали.
Я засыпал и просыпался ещё несколько раз, но бодрствовать мне не удавалось. Каждый раз Фэйшу была рядом, из чего я сделал вывод, что прошло немного времени, когда мне удалось снова прийти в сознание.
Подобные колебания выматывали.
Был уже вечер, когда целитель навестил меня. Осмотрел и лечение рассказал Фэйшу, пока я не слышал. Выглядели они при этом крайне подозрительно, а супруга ещё и беспокойно.
Но чувствовал я себя лучше, чем днём. Возможно, действовал отвар, которым меня поила Фэйшу.
— Матушка и деверь навестят тебя, ты не против?
— Ты не говорила им, что я проснулся? — удивился я.
— Деверь занят, а матушка просидела с тобой три дня… Она очень устала, я не хотела её беспокоить.
— Как А-Пэй?
— С ним сейчас няньки, — Фэйшу чуть улыбнулась. — Скучает по тебе.
В моём нынешнем состоянии это даже согревало… Только вот усталость перевешивала желание болтать и играть.
— Не зови их сейчас… Завтра. Сегодня я не хочу.
Супруга кивнула, ясно давая понять, что о моём состоянии никто, кроме неё и целителя, не знает. Возможно, отец и парочка слуг, но вряд ли они проболтались бы. Это дарило какую-никакую уверенность в безопасности.
Фэйшу помогала мне — терпеливо и бережно, не призывая слуг. Возможно, не хотела, чтобы кто-то видел мои слабости. Пожалела. Я был ей за это благодарен.
— Если тебе что-то понадобится — разбуди, — говорила супруга мне, укладываясь рядом. Как оказалось, она и прошлую ночь спала со мной, чтобы в случае моего пробуждения сделать всё, что рекомендовал целитель. Сменила матушку, просидевшую здесь три дня к ряду, и которую смогли увести отдохнуть только с помощью отца, отдавшего приказ.
Отец, по её словам, приходил, но к целителю, чтобы разобраться насчёт чего-то, чего Фэйшу мне не сказала. Она вообще мало что говорила и заметно недоговаривала. Конечно, кому как не мне было на это жаловаться, но… это непосредственно касалось меня. И серьёзно. Но я не подавал вида.
На следующий день Фэйшу за завтраком проинформировала членов семьи о моём пробуждении. Матушка не заставила себя долго ждать и явилась сразу. Она долго расспрашивала меня о моём состоянии, говорила последние новости и просто сидела рядом, пока Фэйшу находилась за моим столиком, что-то читая. Наверное, очередную книгу, взятую в богатой библиотеке Башни Кои.
— Как там диди?
— Твой брат обещал зайти позже, — тон у матушки стал другим, более жёстким. Говорить о Гуанчжи она не желала и ясно давала это понять.
Я еле удержался от тяжёлого вздоха.
Не удивительно, что Гуанчжи не хотел пересекаться с ней, что немного удручало — если брат ждал, когда матушка уйдёт, то это настало бы ещё не скоро. Она слишком переживала за меня и ещё больше была счастлива, что я очнулся. Даже сидеть в тишине рядом со мной ей приносило успокоение. Я в сознании. Живой.
Но жаловаться у меня не получалось. Я тоже с ней чувствовал свой покой. Через мутную пелену у меня проявлялись воспоминания, пока я был без сознания — голос матушки, который всегда уносил боль куда-то прочь. Не знаю, применяла ли она какие-то заклинательские способности, но главное, что было хорошо.
Она просидела со мной действительно долго, почти весь день. Собралась уходить только, когда Фэйшу настояла (под предлогом отдыха для меня) и матушка подозрительно покорно согласилась. Видимо, чувствовала, что превосходство в данной ситуации не на её стороне.
Тогда-то и появился на пороге Гуанчжи.
Он вошёл уверенно, явно больше не в силах ждать, но как только заметил матушку как-то стушевался и замер на месте.
Оба были не рады друг друга видеть.
— Твоему брату нужен отдых, ты пришёл слишком поздно.
Матушка скрывать своего недовольства не стала, сразу начав с претензий.
— Этот сын не хотел потревожить покой эргэ — лишь спросить о состоянии здоровья.
Брату стоило отдать должное: говорил он с почтением, обращаясь к матушке, и покорно опустил взгляд.
— Лучше бы занимался поиском виновных, раз вызвался, а не пустыми разговорами.
Матушка не стала ждать ответа. Достаточно разозлившись только от одного присутствия Гуанчжи она махнула рукавом и ушла, оставив нас втроём. Брат ещё постоял немного в оглушающей тишине и всё-таки прошёл ко мне.
— Как себя чувствуешь?
Говорил он тихо и участливо, смотря прямо мне в глаза, будто пытаясь таким образом понять вру я или нет.
— Сегодня лучше, чем вчера. По крайней мере, Вук не вопит и голова болит не так сильно, — хмыкнул я и услышал как лис, лежащий рядом с Фэйшу, заворчал. Супруга оторвалась от чтения, чтобы глянуть на меня с укором.
Гуанчжи усмехнулся, но как-то вяло — разговор с матушкой его сильно подкосил.
— Диди, тебе не стоит…
— Матушка права, — перебил брат меня абсолютно спокойно. — Я пообещал отцу и ей, что найду виновных, но… пока безуспешно. Прошло уже несколько дней, а отравитель не найден, как и не известен тот, кто его купил.
— Думаешь? — спросил я без эмоций.
— Недавно был Совет орденов, — криво улыбнулся Гуанчжи и в его глазах я увидел гнев. — Кому-то из них могли не понравиться твои идеи. И потому сейчас по Башне Кои бродит предатель, которого я должен найти.
— Не всё в наших силах, — глухо сказал я, но скорее самому себе, чем брату.
Я был в ужасе. Пелена усталости сошла ещё утром, давая волю самой мерзкой черте — много думать.
Одна только мысль о том, что неудачливый убийца ходит за стенами моих покоев пробирала холодом. Кто обещает, что он не попытается снова? Да, Фэйшу упоминала вскользь, что всех подозреваемых отправили в темницы Башни Кои, а у дверей ко мне усилили охрану, но… но что если именно его не тронули? Порой преступник скрывался на самом виду и смеялся, наблюдая за попытками его найти… В лучшем случае его заперли.
Я не сомневался в способностях брата, как и в его любви ко мне, но вырисовывалась безрадостная ситуация. Мне было страшно. И я чувствовал раздражение. Злился.
Пусть я старался вести себя тише, но дёрганные движения и недовольство скрывать получалось плохо.
— Я не буду тебя задерживать, — скинув всё на мою усталость, поспешил сказать мне Гуанчжи. — Скажу, что многие ждут твоего выздоровления. Даже цунцзушуфу прибыл справиться о твоём здоровье, но его не пустили. Целитель говорил, что ты восстанавливаешься быстре… быстро.
Я подозрительно прищурился. От меня не укрылось то, что брат хотел сказать «быстрее». Тем временем он продолжал:
— Он постоянно сидит в библиотеке в поиске похожих случаев. Наверняка найдёт как тебе помочь, — брат начал говорить совсем что-то непонятное.
— Ты о чём?
Лицо Гуанчжи вытянулось от удивления. Повернувшись к Фэйшу он спросил:
— Ты не сказала?
— Не сейчас, — сухо ответила супруга.
Ответ Гуанчжи не понравился.
— У тебя, невестка, всё «не сейчас», да?
Фэйшу спорить не стала, только окинула брата сердитым взглядом. Гуанчжи тем временем снова обернулся ко мне.
Они так всё время общались пока я спал?
Но я сразу же забыл об этой мысли, когда брат заговорил.
— Когда ты потерял сознание, целитель тебя обследовал и сказал, что твоё золотое ядро изменилось. Он впервые столкнулся с таким состояние…
— И что же это за состояние? — я начинал терять терпение.
— Переизбыток духовной энергии, — ответила уже Фэйшу. Я посмотрел на неё. Супруга не сдвинулась с места, продолжая сидеть за столиком, но книгу закрыла. — Подобного рода… проблемы у заклинателей целитель не встречал ни в одном трактате. Есть некоторые нюансы, которые делают твой случай уникальным.
После слов Фэйшу я задавался лишь одним вопросом: что происходит? Я не понимал о чём они говорят, не понимал как они это определили и самое главное — чем это грозит мне.
— И ты это знала? — спрашивал спокойно, но внутри всё клокотало от гнева. Я начинал вставать.
— Эргэ!.. — Гуанчжи успел придержать меня раньше, чем я упал бы на пол: слабость во всём теле всё ещё одолевала меня. Голова закружилась от резких движений.
Но не злиться было тяжело. Я смотрел на Фэйшу, которая как ни в чём не бывало встала со своего места и направилась к столику с лекарствами. Её поведение злило ещё сильнее.
— Деверь, уже поздно, тебе пора идти, — игнорируя меня, обратилась она к Гуанчжи.
Ни мне, ни брату не понравился её приказной тон.
— А может ты лучше ответишь на вопрос своего мужа?
Фэйшу посмотрела на меня абсолютно спокойно.
— Мы поговорим, но сейчас тебе нужно выпить лекарство и отдохнуть.
— Невестка, ты забываешься.
Гуанчжи помог мне лечь обратно и на удивление тихо обратился к Фэйшу, видимо, не желая усугублять криком моё состояние. Я же схватился за голову, про себя усмехаясь: если это быстрое восстановление, то страшно представить, что значит медленное. Боль немного отвлекала от злости, но только лишь меня одного.
— Деверь, я попрошу тебя… Целитель поручил мне следить за здоровьем Цзинь Гуаншаня и я имею право что-то решать. Хочешь, чтобы мне помогла стража?
Гуанчжи готов был закричать, но, бросив на меня виноватый взгляд, вздохнул. Выдохнул.
— Эргэ, я приду завтра, хорошо?
— Да, конечно.
Брат ушёл, а Фэйшу тем временем уже поднесла мне очередную порцию мерзкого лекарства. Но на этот раз я пил его с жадностью, зная его чудодейственные свойства.
— Ты обещала, что мы поговорим, — в тот момент, когда Фэйшу уже собиралась отойти я резко схватил её за руку.
Супруга колебалась, но всё-таки села рядом, продолжая держать в руках пустой сосуд.
— Я знаю о чём ты хочешь спросить, — начала она. — Но ни я, и даже целитель не до конца понимаем что с тобой происходит. В чём причина? Единственное, удалось узнать, что твоё золотое ядро внезапно стало сильнее.
— Но ты заметила это намного раньше. Почему не сказала?
Фэйшу нахмурилась и язвительно спросила:
— А почему ты мне врал, когда говорил, что медитируешь?
На это мне ответить было нечего. И Фэйшу это тоже прекрасно понимала, потому продолжила значительно мягче:
— В любом случае, целитель считает, что благодаря этому ты смог так долго продержаться после отравления.
— Но?..
Фэйшу вздохнула.
— Вместе с тем был риск. Понимаешь… твоя духовная энергия увеличилась, но твои меридианы не привыкли к таким нагрузкам. Именно это целитель не понимает.
Переизбыток… Понятно. Если воды будет много, она прорвёт трубу.
Разговор дальше не задался. Я слишком погрузился в свои мысли, а супруга, порекомендовав мне ложиться спать, ушла отдавать приказы прислуге, оставив наедине с Вуком и собственными мыслями.
Спать не хотелось.
— У Цзинь Гуаншаня ведь таких проблем не было, так? — спросил я, повернув голову.
Вук лежал на месте Фэйшу и был непривычно тихим. Но смотрел очень внимательно и я впервые за долгое время почувствовал то самое бессилие и отчаяние от невозможности что-то узнать.
— Жаль, ты не умеешь говорить…
Вук в ответ на мои слова заворчал и, встав, начал толкаться носом мне в лицо. Хотел, чтобы я продолжил?
— Это ведь из-за меня, да? — почёсывая его за ухом, говорил я. — Я ведь ходячая аномалия, хах.
Но весело мне не было. Меня охватывал ужас и страх. Если даже целитель, десятилетиями живущий вместе с заклинателями и сам являющийся одним из них не знал, что со мной происходит… Вывод напрашивался только один.
— Это… что-то вроде слияния? — говорил я скорее не Вуку, а сам с собой. Разговоры с самим собой помогали в размышлениях. — От прошлого что-то да осталось, какая-то часть, которая слилась с… моей? Переизбыток… Он не мог появиться из ниоткуда. Моя духовная энергия слилась с чужой. А если учесть, что заклинатели учатся ею владеть, формируют золотое ядро, то когда произошло моё… попадание, то что-то пошло не так. Энергия Цзинь Гуаншаня, контролируемая, если так можно выразиться, систематическая, слилась с моей, хаотичной.
Это казалось мне единственным логичным выводом. Иначе как ещё объяснить произошедшее? Не сказать, что я очень интересовался золотым ядром на протяжении этого полутора года. Да, читал книги в библиотеке, но все они казались мне больно заумными, а тренировки я предпочитал проводить с мечом и луком, вместо медитации. Да, я научился пользоваться мечом и даже как-то управлять этой самой ци, чтобы залечить свои и чужие ранки, но это работало больше на интуиции, нежели моём понимании. Но на этом всё. На более высокий уровень перков я и не надеялся.
Я глянул на Вука. Лис молчал, продолжая внимательно следить за мной.
— Я верно говорю? — в ответ была лишь тишина и я усмехнулся: — Молчание знак согласия?
Глупо, конечно, но я надеялся на ответ. Знать хотя бы малость того, из-за чего я здесь и как это перемещение на меня повлияло. Был лишь Вук. Молчаливый стражник. Благословение…
— Ты ведь хотел меня спасти, да? — сменил я тему. — В тот день ты устроил погром на кухне. Но не смог предотвратить.
На этот раз Вук тихо заскулил, положив голову мне на грудь.
— Ты не виноват. Наоборот, молодец, — смотреть на виноватую мордашку лиса оказалось непросто, как и злиться на него. Вук после моих слов заскулил сильнее.
Он действительно хотел меня спасти, не меньше, чем брат найти виновных. Но меня начал мучить вопрос: на сколько далеко простилаются его возможности? Он знает кто виноват или он может помочь найти отравителя? Но спрашивать было бессмысленно — Вук не ответил бы, даже если захотел. Зато можно было попробовать узнать по-другому…
Когда Фэйшу вернулась спать я всё ещё не хотел и не пытался заснуть, продолжая гладить Вука. Лис довольно ворчал, растянувшись вдоль. Фэйшу чуть нахмурилась, но ничего не стала говорить, начала готовиться ко сну. Моё состояние хоть и улучшалось по заверению целителя и супруги, но сам я особых изменений не чувствовал, и Фэйшу продолжала спать со мной дабы избежать неприятных сюрпризов.
— Ты заметила изменения год назад? — спросил я, повернувшись к ней.
— Да. Как ты узнал? Ты уже тогда что-то чувствовал?
— Просто догадался. Ты тогда начала читать про золотое ядро и просила моего разрешения для доступа в закрытую часть библиотеки.
Сказал я это даже не подумав, не особо надеясь угадать. Хотя по виду Фэйшу было понятно, что мои слова были верны.
— Это не так страшно, как кажется на первый взгляд, — вдруг произнесла Фэйшу. Она протянула было руку ко мне, но потом внезапно сменила свою цель, начав гладить Вука. Тот засопел.
— Я всего лишь мог умереть, — криво ухмыльнулся я.
— Нет, скорее всего твои меридианы были бы просто уничтожены твоей же ци.
Фэйшу умела поддержать и успокоить.
Но риск умереть был. Как и риск перестать быть заклинателем…
Может, оно было бы даже к лучшему.
***
Целитель не давал мне покоя. Осмотры и расспросы уматывали, особенно в той теме, в которой я не разбирался. А золотое ядро таковым и являлось, ведь даже после прочтения нескольких трактатов я не понимал многое. Какие-никакие знания в голове были, но осознания нет. Не моё это. Но мне приходилось терпеть, отвечать и делать всё, что прикажет целитель. Кроме, разве что, медитации — они мне как не давались, так ничего и не изменилось. Приходилось выкручиваться и увиливать. Зато в моих силах было уже ходить без посторонней помощи и страха за то, что я упаду. Меня выпускали за пределы собственных покоев, которые натурально мне осточертели. Правда, воспользоваться этим послаблением мне нужно было затем, чтобы вытащить из темницы Башни Кои Чэнь Бяня с его матерью. Фэйшу рассказала мне о том, что моего личного слугу запер Гуанчжи ещё в день отравления. Я не верил в его виновность. Или не хотел верить. А брат выпускать по моей просьбе Чэнь Бяня отказался, мол, мальчик один из первых подозреваемых. Но согласился на то, чтобы я сам его расспросил и вынес приговор, когда восстановлюсь. Не сразу мне разрешили заглядывать в темницы — могло стать хуже. Но тот день настал. Фэйшу была рядом — она вообще от меня практически не отходила и постоянно возмущалась, когда я прогуливался по саду. — Посидел бы в беседке, и так скоро будет не отличить от крестьянина. Я немного загорел, потому ей и не нравилось моё настойчивое желание не сидеть в одном месте в теньке. А я поделать с собой ничего не мог, только пожимал плечами и снова бродил по дорожкам и мостикам. Это успокаивало, давало отвлечься. Но в тот день нужно было спуститься в темницы, вонючие и грязные. Как только я ступил на ступени, ведущие вниз, то сразу уловил этот мерзкий запах экскрементов, крови и пыли и через силу заставил себя идти дальше. Ведущий нас с Фэйшу стражник не показывал своего «фу» — за годы службы привык. Зато Вук начал фыркать и рычать. Как только заключённые увидели нас, то сразу же активизировались, умоляя их пощадить, или заверяли в своей невиновности. И я был склонен верить, что большинство действительно было непричастно, но вида не подавал (и вообще старался не смотреть по сторонам на измученных людей). Не стоило исключать того, что виновный или виновные здесь были. В конце концов, я ещё не мог избавиться от трясучки каждый раз, когда прикасался к еде, даже проверенной дегустатором, или когда думал о том злополучном дне, когда меня отравили. — Заткнулись! — прикрикнул на заключённых стражник. Пройдя ещё немного мы оказались возле нужной камеры. Чэнь Бянь был не в лучшем состоянии, что меня изумило и разозлило. Гуанчжи совсем страх потерял? Фэйшу ему говорила, чтобы он не распускал руки! Супруга при виде моего личного слуги тоже нахмурилась, ею явно овладели те же мысли, что и мной. Мальчишка был помят и это мягко говоря. Весь грязный, с сальными волосами и порванной одеждой. На скуле у него виднелась свежая рана, которая отвлекала от запылившегося глаза. Гуанчжи навещал его недавно? Я в уме сделал заметку поговорить с братом на эту тему, когда Чэнь Бянь заметил меня у камеры. Слуга вскочил и моментально упал, кланяясь. — Молодой господин… Голос у него был слабый, сказывалось долгое нахождение под землёй с минимумом еды, зато с избиениями. Чэнь Бянь закашлял, не в силах продолжить предложение. — Не мучай себя, вижу, что плохо, — вздохнул я, присаживаясь на корточки перед камерой. Фэйшу хотела меня задержать, схватила за ткань на плече, но, встретив сопротивление, отпустила, тяжело выдохнув. Промолчала. Вук сел рядом со мной, не спуская глаз с Чэнь Бяня. — Как знаешь, меня отравили… — тем временем продолжил я, не обращая внимание на недовольство со стороны. — Мой брат считает, что ты имеешь к этому отношение, но сам я сомневаюсь в этом. Это слишком очевидный вариант. Глупо. Хотя, с другой стороны… — Я это к чему — сейчас я здесь нахожусь лишь потому, что хочу узнать правду. От твоего ответа зависит много. Можешь не спешить. Чэнь Бянь поднял на меня взгляд, открыл рот и тут же его закрыл, собираясь с силами, чтобы сказать хоть слово. Я его не торопил, терпеливо ожидая когда он откашляется, чтобы ответить. Вук сидел рядом со мной, в любой момент готовый действовать. Правда, как — я не знал. Но у меня было настойчивое желание проверить гипотезу — способен Вук узнать виновен человек или нет. Я надеялся, что лис понял мой план, когда я с ним его обговаривал. — Этот никчёмный никогда бы не посмел навредить достопочтенному главе ордена и его семье. Никогда! — последнее слово Чэнь Бянь сказал особенно громко, из-за чего снова закашлял. Я подождал, когда он продолжит. — Этот никчёмный никогда бы не навредил господину наследнику… Чэнь Бянь ударился лбом о землю и затих. Его плечи подрагивали и я задался вопросом: насколько же сильно нужно было его запугать? Пусть он и не отличался бесстрашием, но до такой степени довести… И тут уже начал действовать Вук. Он медленно пробрался через решётки в камеру и почти коснулся носом макушки Чэнь Бяня — мальчишка испугался и дрогнул. — А-Бянь, посмотри на меня. Вук не агрессировал, значит, не виновен? Знал лис правду или действовал по собственным чувствам? Чэнь Бянь ему нравился, Вук к нему ластился. Откуда мне было знать, что я не отпускаю из темницы своего неудачливого убийцу? Я надеялся, что Вук знал правду, поэтому приказал стражнику выпустить Чэнь Бяня. Тот замешкался, но приказ выполнил, попутно криком напоминая замолчать снова зашумевшим заключённым. Чэнь Бянь вышел из собственной камеры нерешительно, с опаской поглядывая на меня, но не поднимая головы. Он вообще старался не смотреть прямо, специально не показывая повреждённую во время допросов сторону. Я же из-за подобного только сильнее хотел увидеть. Я не стал церемониться — схватив его за подбородок и повернул голову. Чэнь Бянь дрогнул и зажмурился, но не отстранился, хотя от моих неожиданных действий руки поднял, чтобы оттолкнуть, но вовремя сообразил, что делать этого не стоит. — Можно вылечить? — обращался я уже к Фэйшу, повернув к ней голову. — Не хочу, чтобы у него остался шрам. Супруга сделала шаг навстречу и тут же Чэнь Бянь подал голос. — Господин наследник, пожалуйста, матушка… — Да, точно, — не стал я ожидать очередного коленопреклонения и отдал приказ стражнику отпустить и мать Чэнь Бяня. Я лишь надеялся, что она не замешана в отравлениях. Вук не начинал как-то высказывать своё неодобрение, поэтому шанс был. Пока мой приказ выполняли я без особого интереса смотрел на то, как Фэйшу осматривает смутившегося от такого внимания Чэнь Бяня. Ему явно было непривычно, что жена его господина, как и сам господин так пекутся о его здоровье. Но при отсутствии стражника поблизости и наблюдая за тем как я простил Чэнь Бяня другие заключённые зарыдали пуще прежнего. — Господин наследник, умоляю, помилуйте! — Этот никчёмный ни в чём не виноват! — Прошу, отпустите моего отца! Я не отвечал. И не смотрел. Стараясь не слушать вопли людей, я повторял про себя только четыре слова: я пришёл за двумя. Я пришёл за двумя. — Рана не глубокая, при должном лечении шрама не останется, — вынесла вердикт после быстрого осмотра Фэйшу и ободряюще улыбнулась мальчику. Хоть какие-то хорошие новости меня несколько успокоили. Я облегчённо выдохнул. Скоро вернулся и стражник с женщиной. Мать Чэнь Бяня выглядела чутка получше сына — над ней Гуанчжи либо не стал сильно стараться, переключив весь свой гнев на мальчика, либо сам не верил в её виновность. Брат должен был обратиться перед допросами к управляющему и узнать характеристику каждого работника на кухне. А у этой женщины проблем с поведением не наблюдалось с первого её дня в Башне Кои. Либо он оставил её на потом... — Прикажи своим служанкам отвести их к целителю и заглянуть к управляющему. Мне нужно с ним поговорить, пусть зайдёт ко мне, — говорил я уже на выходе из темниц. — Вы оба приведёте себя в порядок и вернётесь к своим обязанностям. Всё понятно? Получив утвердительный кивок от обоих я добавил: — Чэнь Бянь, у тебя время до вечера. Если целитель тебя задержит, то попроси его отправить ко мне человека, чтобы я не ждал зазря. После распоряжений я вернулся к себе и понял как устал. Я вообще стал уставать быстрее, чем обычно. Возможно, дело было в ещё не восстановившемся организме, может, в чём-то другом, но решать эти задачки я даже не хотел. Управляющий не стал тянуть время и прибыл совсем скоро. Коротко обрисовав ему ситуацию и дав ценные указания насчёт двоих помилованных, я отправил его дальше работать, а сам, сев за столик, занялся уже привычным за последние дни делом — игрой на гуцине. Так как по настоянию целителя отец не нагружал меня работой мне нечего было делать, кроме как развлекать себя самому. А так как совсем скоро чтение книг в библиотеке мне наскучило, а прогулки по саду становились в сопровождении Фэйшу невыносимыми, то я решил заняться тем, от чего постоянно открещивался. Я даже не удивлялся, когда у меня получалось играть, хоть и было это занятно. Когда я отдавался процессу и не думал, то у меня всё получалось, но стоило мне начать вспоминать что за мелодию я воспроизвожу или ноты, то сразу же музыка становилась невыносимой и резала уши. Я решил, что тело работало на автопилоте и не пытался в этом разобраться. Есть и есть. Мне больше ничего не было нужно. — Господин наследник, — слуга говорил громко и немного нервно. Я понял, что так погрузился в себя, что не слышал как меня зовут. — Что? — я старался скрыть раздражение. Получилось. Слуга облегчённо вздохнул и уже хотел было продолжить, но его прервали. — Танчжи! — раздался наигранно грозный голос. Он был мне знаком смутно, и я быстро вспомнил, что двоюродный брат отца хотел меня навестить ещё когда я не мог встать с кровати. Не получив желаемого дядя ждал, да только его вызвали обратно в город, где он и проводил всё своё время в театре. — Долго ты ещё заставишь ждать? И он снова вернулся. Какой настырный. Я не был рад, что моё так желаемое одиночество нагло прерывали, но не впустить старшего родственника причин не было (кроме моего собственного нежелания, которое за причину не считалось). Кивнув слуге, я попытался придать себе наиболее подобающий вид. Дядя вошёл широким шагом, с лёгкой и мягкой улыбкой на лице — явно в хорошем расположении духа. Он с прищуром осматривал мои покои, перебирая свою короткую бородку. Синяя одежда дяди резко выделялась среди уже привычных мне в Башне Кои одеждах родственников с золотом. Он как из другого мира пришёл. Непривычно было мне видеть ровесника отца таким. Но я тут же вспомнил, что дядя заклинателем не был, а жил в городе, заведуя театром. И старел он как обычный человек. Хотя, по его виду можно было сказать, что выглядел он старше своих лет. Не лёгкий век? — Сиди, — отмахнулся вошедший с таким видом, будто от назойливой мухи, когда я собирался уже подняться и поприветствовать его. — Я пришёл проведать тебя, не стоит церемоний. И дядя действительно не церемонился, садясь напротив меня. — Занятие искусством всегда похвально для молодого человека, — не без удовольствия от представленного вида, но вместе с поучительной ноткой, говорил он. — Перед тем как зайти к тебе я посетил тренировочное поле — оно сплошь забито адептами! Старшие мне сказали, что они там с самого утра… Надо будет напомнить твоему отцу, что тренировка тела это хорошо, но не стоит забывать и про тренировку ума. Для чего дядя мне это говорил я понимал — он старался с чего-то начать разговор, но заинтересован я не был, поэтому в ответ просто кивнул. Да и что бы я мог сказать? Перечить отцу это последнее дело, да и бессмысленное. Отец ясно дал понять где мне можно высказываться, а где нет. Обучение адептов в список «можно» не входило. — Цунцзушуфу, этот танчжи осмелится спросить… зачем вы прибыли? Дядя как-то странно улыбнулся. — Лишь хотел навестить тебя. После того, что случилось… Уверен, тебе сейчас не легко. Как вы проницательны. Мне хотелось съязвить, но не настолько, чтобы портить с кем-то отношения. Поэтому я промолчал, чем дал дяде повод продолжить. — Глава рассказал мне о том, что с тобой произошло и о твоём золотом ядре. Он переживает. Почему же сам тогда не спросит? Дядя невольно задел неприятную для меня тему. Я и без того реагировал на отца резко, а после отравления меня начало клинить ещё хлеще. Ведь за всё время меня успел навестить и Цай Ту, и даже Цзинь Гуантан, которого назначили ответственным за банк в моё отсутствие, но не отец. Это задевало и навевало один конкретный вопрос, который я хотел ему задать: что со мной не так-то, сука? С одной стороны, и отцом я его назвать не мог — у меня не было к нему такой привязанности как к матери или брату, но с другой… было что-то другое. Какая-то обида на него в прошлом оказывалась сильнее моего собственного здравого смысла в настоящем. — Понимаю, — осторожно ответил я. — Но… беспокоиться не о чем. Всё хорошо. Просто мне нужно время, чтобы восстановиться. Дядя как-то печально улыбнулся и сменил тему. — Да, мой сын говорил мне. А ещё говорил, что ты практически ничем не занят. Я нахмурился, не понимая к чему он клонит. — Знал бы ты, сколько людей — торговцев в основном, зачастило в театр после создания твоих банков, — со смешком продолжил он. — Все они изъявляли желание пообщаться с таким человеком, как ты. Среди них было даже несколько чиновников. Только этого мне не хватало. — Но вы с братом давно уже не захаживали в театр. — Работы было много, — глухо отвечал я. — Диди так вообще долгое время отсутствовал в Башне Кои. Почему именно говорить было излишне. Но я не понимал. Дядя хотел убить сразу двух зайцев? Пригласить больше людей в театр и докинуть мне полезных связей в лице торговцев и чиновников? Второе было вероятнее, конечно, ведь даже практически не живя в Башне Кои он всё ещё оставался Цзинем. Семья превыше всего? Но меня это не сильно интересовало. По крайней мере, теперь. От моих идей были только проблемы. Дядя смотрел долго. Или мне так показалось? — Как только вернусь с других провинций, то обязательно посещу вас. Я и вправду давно не был в театре, — дополнил я, чем вызвал еле заметную усмешку у дяди. — Твой отец не говорил, что хочет тебя отправить в другие ордены. Он не отказался от этой идеи? — Пришлось отложить, — чуть поморщился я. — Но всё остаётся в силе. Только в сопровождение набрать больше людей придётся. И не только дегустаторов, но и старших адептов, если покушения изменять свою форму. — Ты не хочешь, — не вопрос, а утверждение. — Да. Спорить было бессмысленно. Отец дал слово другим главам, что всё буду решать я, а не кто-то другой. Иначе вдруг примут за оскорбление? Даже если меня и убьют… это не так страшно. Я сделал главное — дал толчок, дело за малым. Наследники у отца ещё есть — Гуанчжи и А-Пэй. Хотя меня и не покидало чувство, что отец от меня что-то хочет — я только бесился с того, что он не может всё сказать мне прямо. Но я не хотел ехать. — Думаю, в ближайшее время подобное не повторится, — неожиданно сказал дядя. — Слишком опасно. Первый раз им удалось увернуться от ответа, но теперь мы будем осторожны. А нападать в открытую сейчас слишком рискованно. Мы готовы. — Но это может сработать, — возразил я. — Я уверен в адептах ордена Ланьлин Цзинь, — был мне спокойный ответ. — И ты сам способен постоять за себя… В последнем я не был так уверен. Разве меч спасёт от пущенной в спину стрелы? Но неуверенный стук не позволил дяде продолжить. Я посмотрел на дверной проём и увидел выглядывающего из-за угла Чэнь Бяня. Так скоро отпустили? Я не мог разглядеть его лица, поэтому задался вопросом излечили его или нет. Как только дядя обернулся, то Чэнь Бянь вздрогнул и поспешил спрятаться за дверным проёмом. — Ха, это тот слуга, которого твой брат бросил в темницу? — Он не виноват. Я в этом уверен, — спорить на этот счёт ещё и с дядей в мои планы точно не входило, поэтому я захотел пресечь всё на корню. — Значит, выпустил сам? — Да. — Будь осторожен, танчжи. Надеюсь, ты знаешь, кому можно доверять. В том-то и дело, что нет, не знал, и действовал на свой страх и риск. Даже паранормальные способности Вука не успокаивали. Если он ошибся… Меня ничто не спасёт. — У него, наверное, к тебе дело. Поговорим позже, — улыбнулся дядя, вставая. Снова ни о чём? Я не горел желанием, но вида не показал. Он чего-то хотел, а вот это хождение вокруг да около, откровенно бессмысленное и ненужное, только нервировало меня. Почему нельзя было всё сказать прямо? Смерив застывшего в дверном проёме Чэнь Бяня оценивающим взглядом, дядя фыркнул и ушёл, а мой слуга несмело зашагал ко мне, не поднимая взгляда. — Тебя так скоро отпустили? Или сам ушёл? — Господин целитель сказал, что этот никчёмный больше не нуждается в помощи, — Чэнь Бянь поклонился. — Поэтому этот никчёмный поспешил к господину. Я внимательно следил за его действиями, насколько они были заторможенными и неполными. Но судя по всему целитель сделал своё дело добротно, вылечив Чэнь Бяня. Раны не осталось, а значит и шрама не будет. Единственное за что я действительно переживал теперь была их с матерью репутация в Башне Кои. Как на них будут реагировать другие слуги? Я всё ещё не знал получал Чэнь Бянь или нет до инцидента, но в связи с его возвращением после моим отравлением всё могло усугубиться, а надежда, что он ответит мне честно была слишком тусклой. Он будет терпеть до последнего же, чтобы не тревожить меня. — Ясно, значит, ты не ел? Я хотел поскорее от него избавиться, чтобы слуга привёл себя в порядок и оставил меня в долгожданном одиночестве. Чэнь Бянь отрицательно покачал головой, но идти на кухню не спешил. Пришлось сдерживать себя, чтобы не закатить глаза. — Тогда иди. Я дал тебе время привести себя в порядок, у меня нет желания смотреть на твоё измученное лицо. Говорил я резче, чем надо было, поэтому Чэнь Бянь заметно испугался, вжав голову в плечи, а его тело пробила дрожь. Гуанчжи хорошо постарался, чтобы его запугать. — Д-да, господин, — промямлил Чэнь Бянь тихо. Снова поклонился. Наблюдая за его несмелыми телодвижениями я всё-таки почувствовал маленький укол совести. — Стой, — приказал я, когда Чэнь Бянь уже собирался уходить. Он остановился и внимательно на меня смотрел, ожидая продолжение. Я тем временем встал, чтобы достать шкатулку с полки. Время до отъезда ещё есть, а значит… — Не забывай учить, — протягивая колоду, сказал я ему. — Поездка всё ещё в силе и ты в ней участвуешь. Хм. Твою одежду наверняка уже разобрали другие… сходи к управляющему, скажи, чтобы выдали новую. И матери своей возьми. Чэнь Бянь торопливо кивал, приняв колоду карт. Кажется, у меня всё-таки получилось его немного успокоить, потому что дрожать он перестал. — На сегодня ты свободен, можешь идти, — напомнил я ему, садясь за столик и снова прикасаясь к гуциню. Я ещё не закончил с одной мелодией.
