Злата сияние

      Над Башней Кои будто сгустились тучи или выжали все соки, оставив только мятую кожуру и мякоть. Было… неуютно.       До моего отравления слуги были веселее и разговорчивее. После же где бы я не прошёл они резко замолкали и уважительно кланялись. Некоторые с еле сдерживаемой дрожью.       — Сегодня последний день для Чана…       Чан Личжан был ответственным за кухни, и потому по мнению Гуанчжи должен был отвечать по всей строгости за допущенные ошибки. Ему было уготована долгая и показательная смерть.       На одном из просторных участков была поставлена бочка выше человеческого роста, дно которой предварительно усыпали известью. Через отверстие в крышке виднелась голова несчастного, которая погружалась всё глубже с каждым днём, когда убирали один из кирпичей, на которых он стоял. Сегодня был последний, шестой день, когда у него из-под ног уберут последний кирпич и зальют воду. Если не умрёт от ожогов, то задохнётся газом, которую выделит кипящая известь.       Я смотрел издалека на то, как стражники через специальную дверцу делали свою работу — длинной палкой, чтобы не навредить себе, выбивали последний кирпич из-под ног Чан Личжана.       — Эргэ!       Гуанчжи заметил меня не сразу, занятый.       Как я мог забыть. Процессом же брат руководил лично.       — Решил посмотреть на казнь? — поинтересовался он совершенно спокойно и тут же обеспокоенно добавил: — Ты бледный. Всё хорошо?       Неподдельная забота в голосе Гуанчжи бросила в дрожь. Только что он отдал приказ по убийству человека, без каких-либо угрызений совести, а сейчас искренне волнуется, что мне стало нехорошо.       — Всё в порядке, — глухо ответил я, не желая смотреть чуть дальше, где происходила казнь, но вместе с тем не мог отвести глаз. — Просто немного устал.       — Может, тогда вернёшься к себе? Тебе скоро ехать в Цинхэ, не в таком же состоянии отцу тебя отправлять.       Брат весело усмехнулся, пытаясь меня приободрить. Я тем временем вспомнил как Чэнь Бянь мне рассказывал о том времени, когда я был без сознания: Гуанчжи вывез несколько подозреваемых за город и закопал их заживо. А через несколько дней пришёл ко мне в покои, протащив мимо охраны и зоркого глаза Фэйшу кувшин вина.       — Это будет наш секрет, — заговорщески улыбаясь говорил он и мы смеялись.       В тот вечер мы веселились.       Но теперь мне смешно не было.       Правы были слуги — повезло тем, кого Гуанчжи приказал просто повесить.       — Я хотел сходить в сад… — вымученно улыбаясь, сказал я. — Сегодня на редкость прекрасная погода.       — Духота хотя бы ушла, — потянулся брат, вставая со мной вровень. — Хотя… было бы лучше, если ветерок прохладный подул.       Я только пожал плечами, не став отвечать. Мне не мешало.       Гуанчжи выглядел задумчивым. Он, как и я, молчал и не пытался начать разговор, когда как я старался сдержать дрожь в теле. Я смотрел на адептов, закрывших дверцу бочки, и голову Чан Личжана, который потерял последнюю опору и начал задыхаться.       — Заливай! — крикнул Гуанчжи.       Адепт, стоявший на лестнице, кивнул и начал исполнять приказ.       Первый вопль Чана был самым болезненным и громким. Я сам невольно поморщился, переступив с ноги на ногу. Как будто это я сейчас получал ожоги, несовместимые с жизнью.       Но это был не я. У меня лишь разыгралась фантазия на почве чувства вины перед человеком, которого казнили. За дело ли? Я не знал. Но такую казнь принять мне было не под силу. Сколько дней он простоял вот так, на солнце в этой бочке? Пять или шесть? Каждый день у него убирали по кирпичу, каждый день в бочку заливали немного воды, чтобы он вдыхал яд и слабел. И все эти дни на эту площадку сгоняли слуг, чтобы они смотрели и делали выводы.       В предсмертном состоянии, от боли, Чан дёргался резво, но постепенно слабел. Крики уже не были такими надрывными, но теперь в них сквозила обречённость. Возможно, он до последнего надеялся на чудо. На каких-нибудь сошедших небожителей, которые спасут его от такой ужасной участи…       — Тц, уже всё? — в голосе брата были гнев и злость.       Чан Личжан затих — либо потерял сознание, либо умер. Я даже надеялся на второе, потому что иначе пытки бы продолжились, а смотреть я уже не мог на это. Как и уйти.       Гуанчжи сжал кулаки и пошёл в сторону адептов. Я видел как он хмурится и что-то бурчит себе под нос. Наверняка бранился, пока разговаривал с адептами.       Вскоре брат вернулся. Выглядел он спокойнее, но хмурый взгляд выдавал его настроение.       — Всё закончено?       — Да, — коротко ответил Гуанчжи, дёрнув плечом. — Ты хотел в сад, а выглядишь совсем неважно. Я провожу.       Возражать я не стал. Кинув последний взгляд на бочку я прикрыл глаза и про себя подумал, что хватит с меня подобных зрелищ.       — Мне нужно отчитаться отцу, — как бы невзначай сказал брат, когда мы с ним уже приближались к саду. — А тебе лучше отдохнуть. Может, мне попросить отца ещё отложить поездку? Ты в последнее время плохо себя чувствуешь.       — Всё в порядке, и так долго откладывали.       Гуанчжи вздохнул.       — Хорошо. Мне надо будет разобраться с парочкой дел, ты не против, если мы сегодня посидим вместе?       — Конечно, — без эмоций ответил я.       Брат опустил взгляд. Некоторое время он молчал, и я уж было подумал, что на этом наш разговор окончен, но он продолжил.       — Эргэ, я знаю, что разочаровал тебя. Знаю! — последнее слово он сказал особенно громко, с надрывом. Я вздрогнул. — Я не смог найти виновных, но… дай мне шанс! Если я так и не найду их, то сделаю всё, чтобы исправить свою ошибку.       После этих слов Гуанчжи упал на колени и ударился лбом о землю. Я опешил и лихорадочно огляделся, надеясь, что нас никто не видел. Повезло — мы были одни и слишком разговорчивые слуги не могли разболтать лишнего.       — Только… не смотри на меня так больше, — совсем тихо добавил брат.       Я не знал, что на это ответить. Более того, до меня не доходила логика брата: как он дошёл именно до этой мысли? Что побудило его думать, что я им разочарован?       — А-Цзи, встань. Я на тебя не злюсь.       Я просто… испугался.       Да, именно так. Забылся, где я и с кем.       Но Гуанчжи всё равно не послушал, только сильнее напряглись его плечи. Наверняка мои слова его не воодушевили, и поэтому он остался в том же положении, не дёрнувшись. Ждал, возможно, каких-либо грубостей или пинка. И самое главное, не был этого против.       И я подумал, что его решительность и непоколебимость по отношению к наказаниям была не игрой в одни ворота: он наказывал, но и с такой же готовностью сам был готов принять наказание от стоящего выше. Почему-то эта мысль успокоила взбудораженные нервы.       Гуанчжи поднялся только после того, как я попросил его ещё раз. Он не смотрел мне в глаза, было слишком стыдно. И глядя на то, как брат сутулился и каким разбитым выглядел я на мгновение забыл о том, что только что произошло на моих глазах — и какое участие в этом принял сам Гуанчжи.       Но тут же предстала картина задыхающегося Чана. Я глубоко вздохнул.       — Давай поговорим об этом позже, хорошо?       — Как скажешь, эргэ, — кивнул он. — Вечером?       — Как только разберёшься с отцом. Я сегодня весь день свободен.       Гуанчжи поклонился мне непривычно низко и, проводив до сада, ушёл. И глядя на спину удаляющегося брата, который заметно дёргался, я разрывался. То, с каким неподдельным страхом он переживал за меня и как говорил о неудаче в поиске… в этом чувствовалась забота. Но то, что он делал и как…       Я готов был смириться с телесными наказаниями, гуй с ними. Но такое количество смертей, к тому же ещё и невинных людей, мне было нелегко принять. А веры, что среди всех сорока девяти казнённых были только виновные во мне не было, учитывая, что убиты были целые семьи, включая детей...              Люди в саду практически не появлялись, тем более родственники, большинству которых отец раздал задания на время моего восстановления. Хотя я искренне не понимал зачем, если практически всё делал в итоге Цзинь Гуантан… Возможно, в этом был какой-то смысл, но он от меня ускользал. Видимо, чтобы они не считали себя не у дел.       Будь у меня возможность, то без промедлений приказал заместо беседки построить небольшой павильон для жилья, где бы и жил подальше от остальных. Мне нравились эти сады: и мостики, и пруд с рыбками, и деревья с цветами. В саду было спокойно. За время восстановления я понял, что сад это то место, куда можно сбежать от звуков тренировочных площадок и суетливых слуг, которые бегали и щебетали по всей территории Башни Кои. Хорошее место для отдыха. А отвлечься от мыслей после смерти Чан Личжана мне было просто необходимо, поэтому я занимался полюбившимся делом — бесцельно бродил, иногда сидя в одной из беседок. По хорошему, надо было бы ходить в сопровождении хотя бы кого-то, но терпеть чужое присутствие не хотелось.       — Лучше быть одному всю жизнь, чем с кем попало, — прошептал я, наблюдая за рыбками и задаваясь вопросом: таскал их Вук или у него ещё осталась совесть.       Но если вспоминать сдержанные жалобы ответственного за сад, то складывалась не приятная картина. Особенно, если тот говорил о любви Вука к рытью земли.       — О, племянник… не ожидал тебя здесь увидеть в такое время.       Голос дяди раздался совсем близко, но я сдержался, чтобы не вздрогнуть от неожиданности. Обернувшись, я увидел всё то же улыбающееся лицо, что и несколько дней назад.       — Мне казалось, что ты всё ещё отдыхаешь.       — Верно, этому племяннику целитель ещё не разрешил браться за работу в полной мере.       — Но уже начинаешь, да? — дядя поравнялся со мной и начал с интересом смотреть на рыбок.       — Постепенно читаю отчёты Цзинь Гуантана, чтобы быть в курсе событий.       Дядя улыбнулся.       — Да, глава ордена хвалил моего сына. И говорил, что ты тоже.       — Он хорошо разбирается в вопросе, я лишь констатировал факт, — пожал я плечами. Дядя посмеялся с моих слов. — Он останется заместо меня ответственным здесь в моё отсутствие.       Дядя довольно усмехнулся, расправив плечи — явно был рад слышать о том, каких успехов достиг его сын в Башне Кои. Не получилось самому стать заклинателем, поэтому любые заслуги сына его утешают?       — Солнце сегодня яркое… не хочешь уйти в тень? — спросил он меня, указывая на ближайшую беседку.       Мне оставалось лишь кивнуть, ибо намёк был более чем понятен — поговорить он со мной хотел уже давно, но я избегал. Даже, не сколько конкретно его, сколько каждого, кто мог со мной заговорить на серьёзные темы. А дядя был одним из них. Единственный человек, от которого прятаться не получалось была Фэйшу, но и она была подозрительно тихая. Возможно, решила меня некоторое время не трогать.       Мы прошли в беседку и сели на скамью. Я чуть потянулся и вопросительным взглядом глянул на усмехнувшегося дядю.       — Давно я не видел своих племянников… вы очень похожи на отца. Хотя ты от матери унаследовал не меньше.       — Диди больше похож на отца, — подтвердил я, не очень понимая чего это он.       — Возможно, мне стоило чаще посещать Башню Кои — и вас не забывал бы, и здесь намного тише, нежели в городе. Тишина хороший советчик, когда надо обдумать сложные вопросы.       И к чему это было?       — Сады в Башне Кои в этом плане самый лучший вариант — здесь всегда можно отдохнуть от суеты, — поддержал я дядю. — Да и вы желанных гость в этом доме.       Дядя весело фыркнул на мои последние слова.       Возможно, с этим я действительно погорячился, ведь в главенствующей семье великого ордена ребёнок, не ставший заклинателем, становится не более, чем позором. О таких стараются не говорить и не вспоминать. Дядя в этом плане поступил правильно, уйдя из Башни Кои, но недалеко. Как бы, остался с семьёй, но не попадается ей на глаза, в отличие от другой части своих братьев по несчастью. Поселился в театре, наплевав на все сплетни, слухи и порицания. Но они с отцом неплохо ладили… что довольно интересно. И его сын нашёл своё место в Башне Кои.       — Ты здесь появляешься часто, — продолжил дядя. — Неужели тебя что-то тревожит?       Я чуть нахмурился. Слишком уж резко и в лоб он высказал своё предположение.       — Этот племянник просто устал… целители выматывают его не меньше, чем подчинённые и документы.       Дядя вздохнул.       — Нет ничего удивительного, что после случившегося ты плохо себя чувствуешь. Я понимаю тебя. Всё-таки мне довелось слышать с каким рвением ты занимаешься этим банком… да и детскими домами, чего уж.       Видимо, не захотел дядя ходить вокруг да около и решил вывалить всё сразу. Только вот зачем?       Мне не нравилась тема разговора. Откровенно говоря, я не хотел слушать чьи-либо укоры и поучения и уж тем более от человека, которого вижу только по большим праздникам — и даже тогда не общаюсь с ним. Какой вот от него прок? Если его цель не разозлить меня, то он её уже провалил.       — Вам есть что сказать этому племяннику? — спросил я через силу. Ничего я не хотел слышать, и дядя понимал это по моему тону.       — Ты молод, ещё не набрал достаточно опыта… и горяч, как твой отец в молодости.       Я хмыкнул про себя, потому что мог с ним поспорить, что похож на главу Цзинь характером. Да и не он меня воспитывал, в конце концов...       В тот момент со стороны послышался странный звук, как будто что-то упало на мостике. Вскоре появился и виновник — это Вук бежал в сторону беседки. Но даже снизив скорость у самого строения при прыжке он всё равно врезался в стену, будучи уже на скамье.       Я вздохнул, протянув ему руку. Вук сразу же подпрыгнул и, упав на спину, подставился под ласку.       — Какой же ты бедовый, — тихо проворчал я, почёсывая его за ухом.       Я разозлился и Вук прибежал почти сразу. Переживал за моё состояние?       — А мне казалось, лис сейчас играет с твоим сыном, — с интересом разглядывая Вука, сказал дядя.       Осведомлённость о членах семьи меня не напугала, но насторожила. Специально искал что ли?       — Он часто с ним сидит, — пожал я плечами, подтвердив дядины слова. — Наверное, моя жена сейчас с А-Пэем, или няньки. Иначе Вук бы так с ним и остался. Он сам как нянька хорош.       Дядя понимающе кивнул, хотя по его взгляду было понятно, что наблюдать Вука вблизи ему было в новинку. И очень интересно.       — Я хотел поговорить с тобой, — тем временем продолжил он, удобнее устраиваясь на скамье.       Так просто… понял, что со мной нет смысла ходить вокруг да около? От этой догадки мне хотелось смеяться.       — Знаешь, за то время, что я руковожу театром я повстречал множество актёров, от хороших до плохих. И наблюдая за тобой эти дни всё никак не могу решить к какой группе приписать тебя.       Я приподнял бровь, посмотрев на дядю и начав невольно хмуриться и злиться. А Вук прикусывать мои пальцы.       — Не думай, что я тебя оскорбляю, — заметив мою негативную реакцию, дядя поспешно решил сгладить углы. — Всего лишь имел ввиду игру, не более. У тебя почти получается сделать вид, что ничего не произошло. Не хватает только самой малости.       — Вот как. Буду знать, спасибо.       Скрыть иронию у меня не получилось — да я и не пытался. Желание поскорее избавиться от приставучего родственника зато загорелось вдвое сильнее, чем было. Он, оказывается, ещё и специально следил за мной…       Мысленно считая до десяти я надеялся, что моего терпения хватит, чтобы ничего не сломать поблизости. Повторял про себя одно: сидящий рядом со мной слабее, трогать его будет не только вредно для внутрисемейных отношений, но и постыдно. Близость Вука делало примерно тоже самое, только заместо убеждений — укусы.       — Но это не то, что нужно делать, — не став реагировать на мои слова дядя продолжил. Весь его вид показывал, что говорить ему об этом не комфортно. — Подобное актёрство не красит благородного заклинателя, а поведение делает уязвимым.       — Нужно держать лицо.       — И ты прав. Более чем. Но как я и сказал — тебе не хватает одной мелочи.       — И какой же? — не выдержал я.       Дядя отреагировал спокойнее, чем то, на что я рассчитывал. Он улыбнулся и сказал:       — Вместо того, чтобы с холодной головой проанализировать свои действия и сделать выводы, ты злишься. И это видно, пусть и не всем. Тебя злит то, что тебя хотели убить? Это действительно не приносит никаких положительных эмоций, но если тебе от этого станет лучше… сам посуди, если они пошли на такой отчаянный шаг — отравить тебя в твоём же доме, разве это не говорит о том, что им страшно?       — По-вашему, мне будет лучше лопнуть от высокомерия, что меня посчитали таким опасным? — усмехнулся я.       Его слова меня даже позабавили. Я почти забыл о злости — теперь на её место хотело подойти другое чувство. Истерика от абсурдности разговора.       — Ни в коем случае! — дядя улыбнулся с моих слов, но всё равно тон его остался серьёзным. — Я хочу подвести тебя к другой мысли. Почему они тебя испугались?       Я много чего «придумываю». Ответ был очевиден как ничто другое. И я всё это прекрасно знал и сам.       Но озвучив свой ответ я услышал:       — Нет.       Я удивлённо приподнял бровь. Что значит «нет»?       — Знаешь, я живу в городе и мой театр часто посещают люди — и сейчас многие из них это делают из-за тебя. Хотят познакомиться с таким человеком как Лунтэн-цзунь.       Дядя посмотрел на меня серьёзно, ожидая. Я не совсем понимал ход его мыслей, поэтому и ответить ничего не мог. Только молчал, пытаясь сообразить к чему он клонит. А он решил говорить дальше.       — Они знают, что ты тоже его посещаешь время от времени, поэтому ждут твоего появления. Я говорил, что ты занят.       Видимо, дядя не терял надежды на мою прозорливость, только вот смысл сказанного от меня всё ещё ускользал. Пусть мои слова и имели свой вес, но о чём думает дядя для меня было загадкой. Что-то связанное с моими действиями? Что именно?       — Этот племянник не совсем понимает… — честно сказал я. Вук как-то подозрительно устало вздохнул и прикусил мне указательный палец сильнее, чем следовало бы.       Стиснув челюсть, я всё же не стал шугать за это лиса и снова обернулся к дяде.       Взгляд у него был… снисходительным. Меня раздражало подобное к себе отношение. А уж то, что для него я горячий юнец мне не нравилось особенно. Хотелось поругаться.       Складывалось ощущение, что меня окружили, где оба окруживших — и Вук, и дядя, — хотели помочь. Только вот помощи я не просил.       Дядя выглядел недовольно, и как мне казалось с трудом сдерживался, пытаясь правильно подобрать слова.              — Орден Ланьлин Цзинь богат и ты можешь позволить себе делать несколько вещей одновременно, но другие — нет. Их пугает не только то, что ты делаешь, но и твоя поспешность. За год ты построил на всей территории ордена детские дома, и за этот же год успел построить ещё и банк — но уже выйдя за границы. Тебя хвалил сам Сын Неба. Неужели ты не видишь как ты скор? Даже то, как тебя прозвали люди… говорит об этом.       Я молчал, обдумывая его слова. А дядя глубоко вздохнул.       — Ты поспешен в своих действиях. Такими темпами можно нажить себе только врагов. Подумай над этим.       Тон у него стал холоднее и даже как-то злее. Тоже начал злиться на меня? Что ж, теперь у нас всё было взаимно.       — Вы хотите сказать, что если бы я был медленнее, то на меня бы так не обозлились?       Дядя задумчиво почесал подбородок.       — Вряд ли. Но ты бы не напугал их до такой степени… их реакция была бы другой — более смиренной. Ведь они уже успели бы забыть о том, как люди тебя хвалят за то, что «в Ланьлине нет сирот». Это стало бы естественным и привычным для людей. А сейчас разговоры о тебе не утихают.       — Стало быть после покушения ничего не изменилось.       — Сейчас будет сложнее. Люди говорят ещё больше.       О чём может говорить попытка убить? Я не сделал ничего дурного людям, поэтому они могут проникнуться ко мне ещё большей симпатией… Я бы не удивился. Как это выглядит со стороны? Наследник ордена создаёт детские дома, которые помогают справиться и с детской преступностью, и с будущими налогоплательщиками для государства. Словом, делает одно добро. А если его захотели убить, то это же наверняка какие-то злодеи. Особенно для необразованного люда.       Как бы я отреагировал на такую новость, переродись каким-нибудь крестьянином?       Да никак, был мой ответ. Я бы просто не задумывался о тех, кто живёт в другом мире, можно сказать. Разве что после тяжёлого дня, выпивая в таверне и выслушивая новости… хотел бы промыть кому-то кости? Может, поворчал...       А будь я из другого ордена?..       — Кто знает предел, тот не будет подвергаться опасности.       Сказав это, дядя встал со скамьи и попрощался.       — Желаю господину наследнику хорошо отдохнуть в такую прекрасную погоду. И заранее пожелаю ему доброй дороги.       Смотря в спину уходящего родственника, я обдумывал сказанные им слова.       Чего уж врать — с этой стороны я проблему не рассматривал. Скорость… неужели, если бы я делал всё медленнее, то было бы лучше…       Вук заскулил, обращая на себя внимание. Достаточно было почесать его за ухом, чтобы он довольно заворчал и стало тише.       — Слышал? Я скорость, — невесело усмехнулся я. — Кчау.       Может, дядя был прав и мне следовало снизить темп активности в мире… хотя бы в нём.

***

      — Господин наследник, поблизости никого не видно, всё чисто, — спустившись на мече проинформировал меня Шэн Цюнцзи, сделавший несколько кругов по окрестностям с двумя адептами. Ловко спрыгнув с меча он сразу же вернул его в ножны и поклонился. — Защитные талисманы тоже целы.       Я в ответ кивнул и еле сдержал дрожь в теле. Погода испортилась, небо потемнело в преддверии дождя, но хоть ночь прошла хорошо. Этого стоило ожидать после нескольких дней страшной духоты, но то, что именно в этот период я вырвался из Башни Кои, конечно, не было радостью и я начинал жалеть о своём решении поспешить.       Не став обращать внимания на отдающего заместо меня приказы Шэн Цюнцзи, я подтолкнул носком пару выпавших из костра веток обратно и, подперев кулаком щёку, засмотрелся на пламя.       Лагерь всё ещё спал, но повара уже суетились у другого костра чуть далее меня. Не утруждая себя бременем вести себя тише они громыхали посудой, а главный повар ещё и разговаривал на повышенных тонах. Я невольно позавидовал сну того адепта, чей храп раздавался от одного из ближайших шатров. Всё же мой сон был чуть более чутким.       — Господин наследник, — поприветствовал меня адепт с кучей сухого хвороста в руках. Не зря вчера делали навес для дров. Сегодня хотя бы есть чем огонь поддерживать.       Я чуть подвинулся на бревне, чтобы не мешать ему. Наблюдая за тем, как пламя всё сильнее разгоралось я поморщился, понимая, что сидеть без дела такое себе занятие. Нужно было хотя бы доработать документы к предстоящей встрече и разбудить целителей.       — Как закончишь с костром иди разбуди целителей, у меня к ним дело.       — Этот адепт выполнит приказ.       Получив ответ я всё-таки заставил себя встать с нагретого места и пойти в свой шатёр, расположенный в самом центре лагеря. По сравнению с другими он отличался размером и украшениями и я с иронией подумал, что если и отправят убийцу по мою душу, то найти меня ему будет не сложно.       В самом шатре было достаточно тепло, чтобы расслабиться и не трястись от утренней прохлады и пасмурной погоды.       — Неужели спит… — прошептал я, проходя вглубь, за перегородку.       И да, укутанная в одеяло Фэйшу всё ещё спала, а Вук перебрался на моё место и, прижавшись к Фэйшу, свернулся калачиком.       Но какой бы не была умилительной представленная передо мной картина, разбудить спящих было нужно. По крайней мере, одну конкретную.       — А-Юй, — негромко позвал я супругу, а в ответ услышал недовольное ворчание Вука. Сев на постель, я легонько погладил кончиками пальцев её щёку и продолжил: — Пора вставать.       Теперь уже Фэйшу начала ворочаться и сильнее закутываться в одеяло. Но глаза открыла.       — Пора вставать, — повторил я чуть громче. — Мне нужна будет твоя помощь… Потом сможешь ещё поспать, если хочешь.       — Потом? — сонно повторила она.       — Дождь. Не хочу рисковать здоровьем и смертных, и адептов, останемся на месте. Моё решение поддержали и приставшие к нам торговцы. Отправимся как только закончится дождь. Вон, уже начинает моросить.       Фэйшу понимающе кивнула и начала подниматься, потревожив Вука. Теперь лис решил показать своё возмущение во всей красе, начиная пищать.       — Ну всё, всё! Чего вопишь? Не тебе же вставать, — я хотел было его прижать к постели, но Вук оказался проворнее. Продолжая пищать он перебирался на колени Фэйшу и повалил её обратно на постель. Успокоился.       — Ну что ты… — улыбаясь, Фэйшу гладила довольного лиса, устроившегося на её груди. — Так устал?       — Всю ночь бегал невесть где, конечно устал, — проворчал я, вспоминая как у костра сдирал с него колючки. И где только их нашёл?       — Ты всю ночь бегал? — со вздохом, наигранно, повторила она за мной и почесала Вука за ухом. Тот от довольства приоткрыл пасть и заворчал. — Совсем выдохся… И хозяин наверняка тебя ещё не кормил.       В подтверждение слов Фэйшу Вук тявкнул и повернулся ко мне, смерив осуждающим взглядом. Я же мог только возмущённо смотреть на обоих.       — Сговор? Ай-яй-яй, по вам обоим плачет виселица, — протянул я не менее наигранно, вставая с постели под тихий смешок Фэйшу. Она ещё немного потискала Вука и начала собираться.       Хотелось пошутить, что отдых на свежем воздухе хорошо влияет на её настроение, но я сразу же об этом забыл как увидел разбросанные на столе документы. Вчера так и закончил, не начав, а утром не хотел будить Фэйшу и проторчал на улице. Конечно, времени ещё было достаточно, с учётом стоянки на неопределённый срок, но…       Но нужно было делать хоть что-то, а не ходить с мрачным видом среди своих подчинённых и мешать им делать своё дело. Им же выслужиться хочется всем лично, потому и спрашивают, спрашивают…       Понимая, что начинаю злиться откровенно с ничего, я вздохнул, закрыл глаза и посчитал до десяти.       — Ты что-то хотел от меня, — напомнила мне Фэйшу, одеваясь.       — Нужно будет что-то приготовить людям, чтобы не простыли. Твоим служанкам, как и Чэнь Бяню, я приказал ждать. Лучше пару дней обойтись без них, чем потом разбираться с их болезнями.       Фэйшу медленно кивнула.       — Поможешь мне?       Я без слов подошёл к сидящей за туалетным столике супруге, чтобы помочь собрать волосы.       — Сегодня без служанок… — прошептал я, когда всё было сделано. — Поэтому без изысков.       — Мне нет перед кем красоваться здесь. Кроме тебя.       Я приподнял бровь и наклонился к Фэйшу, прижавшись щекой к её щеке и заглядывая через отражение в зеркале ей в глаза.       — Разве? А мне показалось, что ты понравилась парочке торговцев — они так не хотели вчера уходить…       Но договаривать фразу я не стал, заметив как Фэйшу начала хмуриться.       — Ладно, не злись, я всего лишь пошутил. Плохо пошутил, — чуть улыбнулся я и чмокнул её в щёку. — Да и ты сама напросилась ехать со мной, а значит придётся терпеть не только трудности дороги, но и меня. А так как мы не в Башне Кои, где у тебя была возможность от меня спрятаться, а в шатре, то…       — То?.. Ты сегодня решил поиграть в игру «недоговаривание»?       —… места для пряток здесь нет, — как ни в чём не бывало закончил я. — Сейчас у костров повара, но можешь их потеснить, я разрешаю. Хотя… один свободный там точно есть.       Фэйшу кивнула, надевая серьги. Я чуть отстранился, чтобы не мешать ей, а сам так и продолжил смотреть в зеркало на нас обоих.       Где-то вдалеке послышался раскат грома.       — Тц, проклятие.       Выпрямившись, я прошёл к входу и выглянул на улицу. Тучи собирались уже давно, но я всё равно надеялся, что обойдётся обычным пасмурным днём.       — Сегодня мы точно никуда не сдвинемся с места, — поморщился я. Ни мы, ни приставшие к нам торговцы точно не захотят ехать. Да и опасно это...       Наблюдая за тучами я совсем забыл про всё: и про документы, и про спящего на моём месте Вука и про Фэйшу. Так бы и стоял, наблюдая за серым небом. Но супруга вывела меня из этого подобия транса.       — Когда я родилась несколько дней подряд шёл такой же дождь. Отец потому меня так и назвал.       Я улыбнулся, поворачиваясь к ней. Мило. Но сам я мог ответить на её внезапное откровение только:       — Моё имя дала мне матушка. Оба имени.       — Оба?       — Угу. Матушка долго не могла понести… А после моего рождения уже не смогла. Я её долгожданный ребёнок, хах. Возможно, отец из жалости дал ей право дать мне имена.       Фэйшу замерла, не зная что на это ответить. Вряд ли ей были известны подробности жизни семьи Цзинь, да и сама матушка не большой любитель говорить об этом. Тем более с ней. Хотя, Фэйшу в этом плане всё равно повезло чуть больше, чем невестке — с ней матушка хотя бы говорила нормально, а не рычала.       — Когда пойдёшь, стой под навесом, не под дождём, не рискуй.       И у меня невольно вырвалось дополнение:       — Лучше бы просто долетел на мече с охраной.       — Это официальный визит, не мне тебе говорить насколько это важно.       — Да, да…       Неужели кому-то действительно нравится исполнять такие скучные, медленные и откровенно ненужные церемонии? С мелкими кланам, значит, можно пренебречь вежливостью, а великие слишком важные...       Но высказывать своё возмущение вслух я не стал, к тому же к шатру подошли вызванные ранее целители и стражник оповестил об этом криком.       — Они полностью в твоей власти, задание я вам дал. Можете приступать.       Возможно, Фэйшу хотела что-то сказать, но промолчала, выйдя из шатра и оставив меня наедине с сопящим на кровати Вуком. Посмотрев на то, как лис сворачивается в клубок, я сжалился над ним и чуть подвинул жаровню. Вук сразу же блаженно заворчал.       — Спи-спи, любимец богов.       Получив в ответ что-то похожее на смех, я сел за рабочий стол и принялся за документы. Пусть сейчас, в дороге, загрузка у меня была намного меньше, чем в Башне Кои за счёт отсутствия домашних дел, но зато их важность выросла относительно не только родного ордена, но и других. Приходилось перепроверять, а перед этим чуть ли не на черновике писать нужные иероглифы, чтобы не допустить ошибки.       Я тихо проклинал себя самого за то, что за всё время восстановления ничем толковым не занимался, отдав себя собственным мыслям. Снова вылезли проблемы с больной головой и следовательно — памятью.       Слишком много думать о происходящем вредно для здоровья. Работал — было намного легче. Я не задумывался об окружающей действительности, сосредоточившись только на одном, потому и чувствовал себя лучше. А теперь снова головная боль и мелькающие на подсознании образы, такие знакомые и чужие одновременно...       В таком состоянии работать было не очень удачным решением, наверное поэтому я был рад, что меня отвлекли.       — Мой господин, завтрак.       Фэйшу зашла первая, чтобы придержать ткань, а следом за ней адепт с уже приготовленной едой.       — Решила вместо занятий целителя мне послужить? — чуть приподняв бровь, спросил я, еле сдерживая усмешку.       Адепт ушёл, а супруга посмотрела на меня с упрёком.       — Мне сказали, что ты ещё не ел.       Вот уж с кем, а с поварами ходить на разведку никогда не буду.       — Не очень хотелось.       — Тебе надо поесть. Иначе сил совсем не будет.       У меня невольно дёрнулась щека. Фэйшу продолжила:       — Целители справятся без меня, там не сложно, я распорядилась обо всём. Ещё я отправила пару адептов, чтобы они спросили не нужна ли торговцам помощь.       Я кивнул, принимая к сведению. Полезно быть заботливым по отношению к прилипшим — они хорошо умеют разносить вести о добрых делах по всем городам, которые посещают. Хорошая репутация не повредит.       Тем временем Фэйшу смотрела на меня выжидающе. Со времени моего лечения она вообще стала всё больше напоминать мне курицу, которая носилась со мной, как с яйцом. Это немного начинало... нервировать, но я терпел. Оставалось надеяться, что делает она это потому, что волнуется.       — Ты тоже ещё не ела, поэтому поедим вместе.       Приказав принести ещё, я смотрел как Фэйшу села напротив меня, в ожидании.       Кое-что у нас с ней было общее — мы оба не были любителями болтать. Тем более, когда не было даже намёка на тему, которая интересовала бы обоих. Поэтому завтракали мы молча, если не считать проснувшегося Вука, который начал клянчить еду, подлизываясь то ко мне, то к ней. Отправленные к торговцам адепты тоже не сильно тревожили, когда вернулись — рассказав Фэйшу полученную информацию, они получили распоряжение от неё же и удалились. После завтрака Фэйшу, конечно, ещё выходила к целителям, чтобы проверить что и как они сделали, но скоро вернулась.       Наблюдая за слугами, убирающими остатки завтрака, я понимал, что делать ничего не хотелось. Даже уже раздумывал о том, чтобы поспать — из-за погоды клонило в сон особенно сильно. Возможно, Фэйшу это тоже заметила.       — Ложись. Всё равно свободен сегодня.       Я лишь кивнул, не двигаясь с места. Так и продолжал смотреть вперёд, в пустоту.       — Цзинь Гуаншань...       — М?       Я посмотрел Фэйшу в глаза, тряхнув головой.       Она вздохнула, подходя ко мне и садясь рядом.       — Ты не выспался.       — Со мной всё нормально, — сдержал я себя от саркастичного комментария. — Погода сегодня гадская, ничего не хочу делать.       — И у тебя есть возможность ничего не делать, — просто согласилась она. — Поспи немного. Сегодня свободный день, завтра, если дождь прекратится, отправимся дальше. Нужно набраться сил — дорога сильно выматывает.       Я чуть нахмурился, озадаченный такой мягкой заботой. Фэйшу даже не спорила, как делала это во время моего лечения. Хотя, какие там споры, она скорее отдавала приказы, не желая ничего слушать... А мне оставалось делать так, как она говорит. Но сейчас целитель лично подтвердил, что я здоров, а потому поприказывать мне (тем более в дороге) у неё прямых возможностей не было.       — Полежишь со мной?       Фэйшу явно опешила от такого предложения, но согласно кивнула.