Истории ветра

Это было сродни карме. Наказанию. Жизненному уроку. Стоять здесь и слушать завывания ветра, лишь бы не слышать крик души. Метку жгло. Он чувствовал фантомные прикосновения проклятого ножа к горлу и щекам. Перед глазами рябили картинки прошлого. День рождения. Как по проклятию этот праздник таковым не является уже несколько лет. Что это? Случайность или месть жизни за то, что было в прошлом? За его нападки и оскорбления гриффиндорцев, а может за отказ в помощи нуждающимся летом восемьдесят девятого, когда ему исполнилось девять? Пятое июня тысяча девятьсот девяносто шестого. Раннее утро и моросящий дождь. Он не может спать. Проснувшись раз, он подходит к окну. Цветущий сад, листья деревьев настолько яркие насколько это вообще возможно. За окном поют птицы. Идиллия, разрушаемая редкими криками, доносящимися из восточного крыла. Когда за ним приходят, на часах девять ноль три. Их четверо. Мать, отец, Беллатрикс и Рудольфус . Ближайшие родственники, готовые сопроводить его к «вершине». Белла критически осматривает его одежду, швыряя ее на пол. В конце концов отдает ему белую рубашку и школьные брюки. Рудольфус вертит палочку в руках. Ему явно скучно. Руки отца, сжимающие трость. Его костяшки, покрытые запекшейся кровью. Натянутая улыбка матери и слёзы в ее глазах. Похлопывание по спине. Отец сжимает его плечо. Так сильно, что ещё немного и оно хрустнет. Он шепчет ему на ухо что-то о внутреннем стержне и о боли. Глаза отца бегают. Ему будто бы страшно, что Белла обернется и кинет в него тёмное проклятье. На ватных ногах он идёт по коридору поместья. Когда процессия проходит мимо портретного коридора вдогонку им несутся слова одобрения и поддержки. Вразрез им кричит его прапрабабушка Роксана. Она вопит о беззащитном ребёнке, проклиная мать и гниль ее рода, что привела их к этому краху. Он пытается не слушать. Пытается не видеть своего положения. Он должен быть рад оказанной чести, должен с гордостью нести это. Но ему страшно. Он оборачивается и видит, как Роксана крестит его. Он жмурится. Никогда он не хотел верить в Бога так сильно, как сейчас и никогда так сильно не жалел о том, что кидал игрушки в преподавателя религии. Возможно, будь он истинным верующим, это принесло бы ему облегчение, но нет. Не сейчас. В качестве помещения была выбрана дуэльная комната. Она была заброшена пару десятков лет. Белла схватила его за руку и толкнула дверь. Позади них пошли Рудольфус и Люциус. Красные глаза и белая кожа, сквозь которую видны синие вены. Змеиные ноздри и костлявая фигура, облаченная в черную мантию. Комната пропиталась волнами магии. Казалось воздух начнет искриться. Беллатрикс сколнила голову. Цепкая хватка Рудольфуса на шее. Лестрейндж с силой наклонил его голову, так что шея захрустела. — Ты должен приветствовать своего господина, бессовестный мальчишка. Шипящий голос разрезал тишину пыльной комнаты. Если до этого в сердце жил страх, то теперь его сменил ужас. Паника. То самое состояние, когда хочется плакать и кричать. Когда не знаешь, что делать. Рудольфус позволил ему выпрямить голову, чтобы столкнуться взглядом в красными, как кровь глазами. — Его ты предлагаешь мне, Люциус? Хилого подростка? — руки Рудольфуса опустились ему на плечи, с силой давя вниз и опуская на колени, - С наибольшим удовольствием я бы принял в свои ряды твою жену. Сердце грозились проломить ребра. У отца был выбор. И он не знал рад ли был тому, что отец выбрал именно его, а не мать. Лорд сел на кресло, рядом с которым он был усажен на колени. Белла присела рядом. Лорд кивнул кому-то позади. Белла выпрямила его руку, с силой дёрнув, закатала рукав его рубашки, протягивая для осмотрения Лорду. Холодные пальцы коснулись его кожи. — Режь. На глазах выступили слёзы, сердце грозились выпрыгнуть из груди. Белла поднесла ножь к его ладони, примеряясь, где лучше оставить надрез. Он сдавленно всхлипнул, уже чувствуя прикосновение холодного металла. Белла в ярости метнулась, подставив нож к выступающей вене на его горле. Он хватал ртом воздух, а по щекам уже текли слёзы. Белла приставила нож к его щеке и прошептала, глядя ему прямо в глаза. — Не смей позорить отца, плаксивый мальчишка. Он сжал губы и зажмурился. Лёгкий разряд тока прошиб его тело. Лорд повертел в руках палочку. — Ты будешь смотреть. Белла надрезала ладонь, и он до крови кусал губу чтобы не взвыть, когда тетка начала выдавливать кровь. Лорд коснулся его пореза пальцами, а затем смазал его же кровью его предплечье. Желчь подкатила к горлу, а руки застряслись. Лорд лишь крепче сжал его предплечье. Он поставил палочку в центр и начал шептать заклинание на латыни. Резкая боль пронзила тело сразу везде. Она была похожа на нож Беллы. Жар. Очень жарко. Предплечье горело. Плохо. Очень плохо. Тошнота подкатывает к горлу. Лёгким не хватает воздуха. — Не сопротивляйся. Он слышит это будто сквозь вату. Чувствует железную хватку на предплечье, которое горит и пульсирует. Он видит как по красной вспотевшей коже расползается что-то чёрное. Темное пятно принимает форму черепа. Змея выползает из его рта. Лорд опускает палочку. Сдавливает порез на руке, чтобы из него выступила ещё пара капель крови. Смазывает этой кровью метку. — Клянись. И он клянётся. Сбиваясь, дрожащим голосом произносит текст, выученный ещё пару дней назад. Белла дёргает его за плечи, призывая подняться. Склоняет голову прежде чем выйти. И он тоже склоняет голову перед Лордом. Отец подталкивает его тростью к выходу. Там ждёт мать. Она плакала. Ей говорят отвести его в комнату. Когда он остается один, он падает на кровать и плачет. Кричит в подушку. Боль расползается по телу и по душе. Ему плохо. Его вырывает прямо в постели. Ровно год спустя он стоит на этой башне. Метка уже кажется привычной. Ее жжение теперь часто сопровождает его по ночам. Сзади хохочет Беллатрикс. Он направляет палочку прямо в сердце директору. Разрываясь между жалостью и страхом, уважением и сочувствием. Он слышит его слова поддержки. И в то же время слышит приказ Лорда и угрозы его семье. Дамблдор слегка улыбается ему. И рука дрогает, он опускает палочку. Белла в недоумении смотрит на него. Рудольфус ворчит позади. Ещё кто-то говорит о том, что такое незрелое отродье, как он только портит им жизнь. Как в тумане выходит Снейп. Он словно со стороны видит эту башню. Словно через призму прожитых лет слышит тихое, но уверенное: — Авада Кедавра. Дамблдор покачнулся, когда зелёный луч прилетел ему прямо в сердце. Он упал за перила башни и полетел вниз. Его не стало. Зелёная дымка фальшивого Морсморде , которое он запустил в небо около получаса назад оказалась как нельзя кстати. Клеймо зажгло с новой силой. Профессор схватил его за плечо и поволок к спуску с башни. Оступаясь, он сбегал со ступенек. Семнадцатый день рождения Драко Малфой встретил на Астрономической башне, отбиваясь от Инкарцеро, которое в него пустила незнакомая девушка. И признаться честно, он молился чтобы этот день рождения стал последним.