Соната страсти.

      Адрина не любит этого темного помещения, наполненного мотыльками, единственным источником света в котором является большое окно. Эта комната напоминает ей, каким путем идет отец ради своей цели. Путем темным, тем, которого бы мама никогда не одобрила…       Она останавливается на пороге, не желая идти дальше. Ноги просто застывают. Габриэль уже в курсе ее провала, в курсе, что дочь позорно избежала схватки с ЛордБагом по неизвестной Бражнику причине. Ему и не нужна была причина, главным было следствие — провал.       — Звал, отец?       Тишина. Молчание кажется хуже ругани ровно до того момента, когда мужчина открывает рот, развернувшись к девушке лицом.       — И какое оправдание ты придумаешь на этот раз? — спрашивает он, оперившись на трость обеими руками с потяжелевшим взглядом. — Хотя, нет, молчи. В этом нет смысла.       — Но я…       — Молчать! Ты что, не слышишь меня? — рычит он, сжимая пальцами рукоять трости до хруста кожаных перчаток. — Я велел тебе разобраться с ЛордБагом. Сколько еще я могу тратить времени и сил на то, чтобы подсылать к тебе помощников? Ты бесполезна.       — Отец, — хмурится Адрина, — я понимаю, что ты волнуешься о времени. Но ведь я стараюсь, как могу, и ты…       Речь прерывается звуком удара, и блондинка распахивает глаза. Щеку жжет, и сознание Агрест отказывается принимать тот факт, что отец ее ударил. Только поверить приходится, когда Габриэль хватает дочь за запястье и, дернув, вынуждает ее посмотреть на него.       — Я даю тебе последний шанс. Слышишь? Последний, иначе я заберу твой талисман и отдам его другому! Тому, кто справится с поставленной задачей и опозорится, как ты.       — Пап, это уже чересчур, — подает она голос, боясь пошевельнуться: никогда его глаза не выглядели столь маниакально. Из-за шока даже слезы обиды проступить не могут. — Д-давай все обсудим?       Девушка тут же жалеет о своих словах, когда перед глазами проносится тень отцовской трости на фоне огромного, светлого окна.

***

      Хорошо, что под черным костюмом не видно синяков, думает Адрина, с помощью сальто перепрыгивая на следующую крышу. Передвижение дается ей с трудом, но Кошка старается игнорировать боль, отдающуюся в разных частях тела при каждом скачке. Она также старается не думать о том, что будет ждать ее дома в случае провала. Сердце тяжелеет при этих мыслях, грозясь провалиться куда-то в желудок.       Прямо перед ее уходом Бражник послал очередную акуму злодействовать, и вскоре блондинка останавливается у дымохода одного из зданий, едва не соскользнув по гладкой черепице вниз. Она видит, как акуманизированный мужчина в сером одеянии поднимает руки, что-то крича Лордбагу. Тут же брусчатка трещит, бордюры трескаются, неведомая сила выдергивает столбы из асфальта — все это добро устремляется к акуме, врезается в его тело, превращается в единую твердую массу.       Злодей превращается в груду живого камня и металла. Один его шаг продавливает на трассе яму, удар кулака — кратер в соседнем здании, откуда бегут перепуганные парижане, пытаясь спастись от безумца. У Кошки едва глаза на лоб не лезут: Габриэль точно перебарщивает.       Девушка не решается вступить в схватку. Она наблюдает за тем, как супергерой скачет вокруг каменного человека, атакует, пытаясь понять, где же в этой груде спрятан мотылек, дающий силы озлобленной душе. Без толку. Даже когда Лордбаг догадывается, что акума спрятана в шлеме великана, добраться до него оказывается практически невозможно.       Юноше едва удается запрыгнуть на плечи злодею, но среагировать уставший герой не успевает. Ему по спине прилетает кулаком, сжатые пальцы которого сделаны из фонарных столбов, и тот, подобно букашке, падает вниз. Душа у Кошки устремляется в пятки, ноги напрягаются. Неужели ее герой проиграет?       Лордбаг успевает зацепиться йо-йо за вторую руку великана, но его снова хватают, в этот раз целенаправленно ударяя спиной о разворошенную огромными ногами землю. В зеленых кошачьих глазах блестит неподдельный страх, почти панический.       Она срывается с места, устремляясь к полу страшной битвы. Она должна либо дождаться, пока акума отнимет у супергероя сережки, либо отнять их самостоятельно, пока тот оглушен. Однако бежит в другую сторону.       — Эй, чучело! — свистит Кошка Нуар, на что каменная громадина неуклюже поворачивает голову. — Да-да, я к тебе обращаюсь. Эй, пугало!       Мелкая девчонка в одно мгновение вызывает у злодея только чувство раздражения, а когда ему в морду прилетает мусорное ведро с тротуара, оно превращается в чистый гнев. Блондинка уворачивается от тяжелых, разрушительных ударов, не успевая даже глянуть, как там дела у героя.       Лордбаг же быстро очухивается. Да, он чертовски устал, ему ужасно плохо, но сила воли не дает ему потерять сознание. Поднявшись, парень видит, что вокруг великана носится Кошка, и в его сердце мелькает надежда с быстрой мыслью о том, что не все потеряно.       — Супершанс! — вскрикнув, вскидывает йо-йо юноша.       Блондинке его голос хочется сравнить с божественным гласом: с этой фразой и облегчение, и радость, и победа добра над злом. Пусть и ситуативная…       Когда все заканчивается, и город чудесным образом возвращается в прежнее состояние до жестокого разрушения акумой, Кошка Нуар позволяет себе выдохнуть. Она опускает плечи, потирая затылок и замечая, что уже вечереет. А ведь уже собиралась использовать катаклизм и, по сути, убить того беднягу… В носу щекочет. Глаза щиплет, наверное, от пыли. Все болит…       — Ты в порядке? — спрашивает Лордбаг, приблизившись.       Но девушка сбегает, не посмотрев на него. Приходится погнаться за ней, игнорируя стрельбу в спине: приложили парня знатно об обломки. Нагнав, видимо, уставшую Кошку на крыше высотного здания, супергерой подходит к ней, сдерживая храмоту. Жаль, супершанс не исцелял его ушибы.       — Эй, подожди! Я хотел… спасибо сказать.       Он видит, как вздрагивают девичьи плечи на этих словах. Кошка останавливается, горбится, опускает голову и тихо плачет. Всхлипывания блондинки вызывают боль в груди, и Лордбаг подходит ближе, чтобы обнять ее в необъяснимом порыве сожаления, смешанного с чувством вины. Она оборачивается лицом к супергерою, падает лбом на крепкое плечо и, разразившись громким рыданием, мелко дрожит.       Желая успокоить и поддержать бедняжку, парень обнимает ее крепче, теплее, приятнее. Он осознает, что тогдашнее признание наверняка не было уловкой, судя по тому, что сейчас Кошке Нуар пришлось пойти против планов Бражника не просто так. Может, она правда питает к нему какие-то чувства? Хочется сильнее прижать ее к себе.       Размышления прерываются, когда девушка резко вздрагивает, чуть отстраняясь. Лордбаг непонимающе смотрит на нее, опускает руки на плечи, обтянутые черной кожей, и видит, как плачущая жмурится от прикосновения. Кажется, болезненного.       — Ты вроде не пострадала… с акумой ты не дралась, — размышляет он вслух, заглядывая в мокрые глаза, полные горечи. — Тебе больно? Синяки, ушибы?       Всхлипнув в очередной раз, Кошка поджимает губы.       — Откуда?       Она стыдливо отводит взгляд. Понимание причины ее состояния накатываются волной бешенства.       — Да как… как он посмел?! Вот мерзавец… — шипит от гнева парень, делая полушаг назад с намерением спросить это лично у ублюдка, знай он, где тот находится.       Но он застывает, стоит девушка обвить его руками и обнять в ответ. Он аккуратнее прижимает ее к себе, пока подавив агрессию, рвущуюся наружу, желательно, на Бражника. Плачь усиливается от страха перед будущим. Кошка боится того, что может сделать с ней отец после того, что она натворила: не только не справилась, но и помогла врагу. Последствий она страшится больше, чем конца света. Что же делать?       Обвив шею супергероя, поглаживающего ее по спине, блондинка медленно поднимает едва дрожащие руки выше. К серьгам. Остается пара сантиметров до талисманов, когда ее вдруг хватают за запястья. Сердце сжимается у обоих.       Руки девушки обессиленно виснут, она прикусывает губу, стараясь успокоить свои всхлипы. Она боязливо заглядывает в лицо ЛордБагу, и видит вместо сочувствия разочарование.       — Так… это спектакль? Ты только добивалась того, чтобы я окончательно потерял бдительность? — Он отстраняется, по-прежнему держа Кошку за руки.       — Я…       — Почему ты тогда просто не оставила меня акуме? Я бы точно потерпел крах. Могла бы оставить меня на верную смерть, и твой папаша бы выиграл эту войну. Разве не так? Не понимаю.       — Это не спектакль, — прерывисто выдыхает блондинка, шмыгая носом и опуская глаза. — Я просто… я не знаю, что мне делать. Я хочу снова увидеть маму, и не знаю… Отец говорит, что талисманы — единственный способ. Вот и… вот и… Не хочу, чтобы кто-то пострадал, но не могу…       Выражение лица Лордбага смягчается. Он опускает руки Кошки с глубоким, сочувствующим вздохом. По какой-то причине в эту искренность он верит.       — Теперь я понял, — отвечает он. — Мне жаль, правда. Но ты же понимаешь, что я не могу отдать тебе талисманы даже ради мамы?       Она задирает голову, и парень видит блеск мокрых от слез на красных щеках.       — Может пострадать гораздо больше невинных людей, чем сейчас, при одних только попытках Бражника заполучить артефакты. Это ты должна понимать и без моих объяснений. Если он победит, то никакой супершанс уже не поможет. Понимаешь?       Кошка поджимает губы, сдерживая очередной приступ плача.       — Знаю, что прозвучит, возможно, жестоко… Но тебе нужно отпустить маму. Жить дальше, — уже тише, мягче произносит парень.       — Отец говорит, что риск с-стоит того, чтобы вернуть ее к жизни, — несмело возражает блондинка, вытирая щеки. — Что нет другого способа, что мама — это самое дорогое, что было у нас за целую жизнь…       — Твой отец уже не повернет назад. Он превращается в монстра, ты разве сама не видишь? — Этот намек на недавние побои подобен удару ниже пояса. — Что насчет твоего мнения? Желаний? Ты стопроцентно уверена в его убеждениях и словах?       — Уже нет…       — Тогда подумай, хотела бы твоя мама вернуться и узнать, чего стоило ее возвращение? Ты смогла бы смотреть ей в глаза, с гордостью заявляя, что помогала отцу безумствовать в Париже?       Лордбаг кажется единственным здравым смыслом. Кошка смотрит ему в глаза и верит в то, что он говорит. Однако не из страха и желания удовлетворить желания Габриэля, и даже не из-за любви к супергерою. Он просто говорил правду, жестокую, но правду. Адрина сама знала все это, она знала, что ее отец превращается в монстра, но не хотела признавать этого ужаса.       — Из-за очередного провала отец избил меня, — сломавшись, рассказывает девушка все на одном дыхании. — Я боюсь возвращаться домой. Он сказал, что отнимет кольцо, что заменит меня, что избавится от бесполезного помощника… Я не хочу домой, Милорд. Мне страшно.       Последнюю фразу она произносит шепотом, таким болезненным, что Лордбаг ей верит. Верит не только из-за симпатии и чувства вины, а просто потому, что ему хочется ей верить. Он слишком добр, чтобы оставить все так, как есть.       Юноша вновь прижимает Кошку к себе, успокаивая ее. Она жмется к теплому телу любимого, за долгое время чувствуя себя в безопасности именно здесь, на крыше, в лучах заката, в крепких руках пусть и не ответившего взаимностью парня, но не оттолкнувшего ее окончательно. Кажется, что все может наладиться. Кажется ровно до того момента, пока Кошка Нуар не вспоминает: домой вернуться придется.       — Может, переночуем в отеле? — предлагает вдруг ЛордБаг. — А потом придумаем, что делать. Разберемся. Я помогу.       Пораженная до глубины души девушка чуть не отскакивает, распахнув глаза. Она не поверит.       — Я серьезно, — добавляет парень. Ладно, поверит.       — Но почему…? После всего, что я натворила, почему ты хочешь мне помочь? Я мешала тебе, помогала Бражнику, и до сих пор не уверена, что встану на твою сторону. Ты не можешь мне помогать просто потому, что ты супергерой.       — Почему не могу?       — Ну… потому что я злодейка! Разве нет? Зачем тебе тратить время?       Ответить, если честно, юноше нечего. И он решает вместо слов просто шагнуть вперед, обвить талию Кошки рукой, протянуть ее обратно и молча заключить в объятия. Нежные объятия, в которых бы не потребовалось словесное объяснение его поступка.       И действительно, она больше ничего не спрашивает. Позволяет себе обнять Лордбага в ответ, молчаливо согласившись на его предложение. Уложив голову на плечо, обтянутое красной тканью, блондинка смотрит на закат, слегка щуря красные от рыданий глаза. Становится так тепло, так приятно стоять здесь, рядом с ним.       Кошка вдруг поднимает голову, и парень смотрит на нее с немым вопросом. Поколебавшись, девушка мельком смотрит на его губы, затем снова в глаза, долго решается и, поддавшись порыву эмоций, приподнимается на носочки. Вжавшись губами в губы напротив, она чуть сжимает пальцами плечи супергероя, боясь почувствовать протестующий толчок.       Но чувствует, как Лордбаг подается вперед, целуя девушку в ответ. Этот нерешительный поцелуй оказывается самым лучшим моментом за последние несколько месяцев: закат, надежда на лучшее будущее, мягкий напор юноши на приоткрывшиеся губы партнерши.       Все должно наладиться. Должно.