Алмазный восход

      Джая тенью шла по дворцу Ясы за Кахиром. Мраморные колонны, скульптуры, дорогой шёлк — всё это было частью коридоров. Драгоценные статуэтки и свежие цветы, редкие растения дополняли и так неведомую роскошь. Из окон лился свет заходящего солнца, но в помещении намного прохладнее, чем на улице.       Джая чувствовала себя здесь, как в раю, где нет места злу и беде. Но она знала, что это только иллюзия, хорошо созданная для неё возвышенным спасителем.       Их встретила женщина на вид старше пятидесяти лет. На ней было серое платье, скрывающее недостатки упитанного тела. На собранных в высокую причёску тёмных, поседевших волосах крепился жёлтый платок, которым она прикрывала декольте. Её лицо с морщинами на лбу и щеках казалось бледным, по сравнению со сгоревшей Джаей и загорелым Кахиром, а глаза — тусклыми.       — Бахиджа хазнедар, — очаровательно улыбнулся Кахир, — я привёл тебе девушку.       Бахиджа осмотрела худощавую замарашку и невольно улыбнулась. Не раз она видела таких. И не раз превращала их из гадких утят в благородных, прекрасных госпожей.       — Отведите её в баню, переоденьте и накормите. Пусть её также осмотрит лекарь. Я сейчас поговорю с халифом на этот счёт, и он тебе после всё объяснят.       Ещё больше сжавшись, Джая округлила глаза и глянула ими на мирзу. Она во дворце халифа Селима. «К одному моему близкому другу…» — вспомнила она слова Кахира. Значит, не простой он сын эмира, каким представился.       — Как пожелаете, Кахир-бей. Я уверена, что повелитель вас как всегда выручит, — зная о их дружбе, засмеялась хазнедар. Да и она с детства знала мальчишку-Кахира, что постоянно влезал в какие-то приключения.       Тогда Кахир повернулся к невольнице. Джая непроизвольно сделала шаг назад, когда встретилась глазами с его. В них столько энергии и огня, каких не видела она ни у одного другого человека.       — Бахиджа хазнедар — запомни её имя — выполнит любую твою просьбу. В пределах разумного, конечно, — снова благосклонно улыбнулся мирза. — До встречи, Джая.       Он кивнул головой женщине, а после без лишних слов удалился. Стук небольших каблуков его сапог раздавался в тишине коридора, пока Кахир не дошёл до массивных дверей на выход из гарема — ему позволялось сюда входить, как приближённому к халифу. Но не дальше коридора к общей комнате.       Бахиджа окинула взглядом новенькую, продолжающую с молчаливой молитвой смотреть вслед уходящему мирзе.       — Как тебя так угораздило? Джая, верно?       Невольница кивнула, следуя за главной служанкой.       — Сейчас мы приведём тебя в порядок, не беспокойся. В таком виде я тебя точно не оставлю.       Бахиджа, словно мама, погладила Джаю по спине и повела в глубь дворца.

***

      — Да.       Стража открыла двери, пропуская внутрь мирзу Кахира ибн Гаяра аль-Шахзада. Тот почти вприпрыжку прошёл к рабочему столу друга, делая поклон.       — Селим, — на лице появилась счастливая улыбка.       — Смилуйтесь Боги, что с тобой? — нахмурился халиф, отодвигая кипу бумаг.       Повелитель встал из-за стола, выпрямляясь в полный рост. Красный камис, который он довольно резко поправил, расшит золотыми узорами — видимо, была важная встреча, раз он так разоделся. Горделивая осанка всегда сильно выделяла его среди друзей и свиты.       — У меня есть к тебе небольшая просьба, — пожимая руку другу, похлопал его по плечу Кахир.       Селим усмехнулся, опускаясь на диван — разве мог Кахир прийти без повода? Он взял в руки со столика подготовленную армуду с чаем и расслабился после тяжёлого дня. Мирза сел рядом, собираясь сообщить все новости.       — В общем, — после своего рассказа о произошедшем на невольничьем рынке, вздохнул он, — можно Джая пока побудет в твоём гареме? Я улажу всё с отцом и сразу заберу её домой.       — Вы же вроде поссорились, разве нет? — абсолютно равнодушно спросил Селим, рассматривая вид на бухту. Балконные двери были распахнуты, так как иначе он здесь умрёт от духоты.       — Да… — осторожно произнёс Кахир. — Но я смогу решить эту проблему, ты же знаешь. Дай мне время.       С лица халифа всю встречу не сходила усмешка.       — Если ты теперь решаешь жизнь этой девушки, то ты просто обязан всё уладить, Кахир-джан.       Селим до конца допил чай и поставил армуду на стол.       — Пойдём посмотрим на твою Джаю, — усмехнулся халиф, поворачиваясь к другу. Но Кахир всё равно разглядел в его глазах усталость. — Чтобы я случайно её в свои покои не позвал.       — Да к тебе никто, кроме Райхан, не ходит, — отмахнулся мирза, цокнув языком и неразборчиво прошептав короткую молитву.       — И нужно предупредить Бахиджу, — настаивал на своём Селим. — А то, если верить твоим словам, она красива, и Бахиджа правда может её ко мне отправить. Ну или моя дорогая матушка.       Кахир, воодушевлённый тем, что всё так хорошо складывается, поднялся, поправляя кушак.       — Ты сейчас светиться от радости начнёшь, успокойся, — засмеялся Селим и постучал по дверям, чтобы стража открыла их.

***

      Они поднялись на балкон, откуда видно общую комнату гарема. Кахир сразу облокотился на перила, пытаясь найти глазами новую невольницу. Но здесь немало девушек с похожей внешностью. Да и в опрятном виде Кахир не мог её даже представить.       — И где она? — Селим пробежался глазами по наложницам и служанкам. Большинство он даже не знал в лицо и никогда не видел.       — Не знаю… Может Бахиджа всё ещё с ней не закончила? Ещё мало времени прошло.       Селим постарался разглядеть Райхан, но тоже не смог. Скорее всего та в своих покоях с Ляйсан. Лекарь сказала, что у годовалой девочки стали прорезаться самые болезненные зубы. Поэтому та постоянно плачет, капризничает, и Райхан Кадым от неё не отходит.       — Думаю, что мы её ещё долго не увидим, — Селим вспомнил, какой жалкий вид у Джаи был по описанию друга. — Я потом поговорю с Бахиджой.       Кахир поправил кушак с тяжёлой саблей и повернулся к Селиму.       — Ты прав. А мне пора домой. У отца будут вопросы… Я и так уже сильно задержался. Муса ждёт меня.       Как только мужчины скрылись в коридоре, ведущему в покои халифа, Джая вышла в общую комнату. Бахиджа нашла для неё серо-голубое лёгкое платье. Хоть на нём и не было никаких узоров или деталей, ткань недешёвая. Но после грязной одежды из грубого полотна, которую она носила на невольничьем рынке уже больше двух месяцев, Джае казалось, что на ней самый дорогой шёлк.       Тёмные волосы одна из помощниц Бахиджи вымыла, а после нанесла на них несколько масел, так как посчитала слишком грубыми.       Колено помазали обезболивающей мазью и перевязали. Завтра ей стоит ещё раз подойти в лазарет. Но Джая сомневалась, что сможет его найти, так как здесь слишком запутанные коридоры.       — Теперь ты хоть на человека похожа, — осматривая худенькую девушку, улыбнулась Бахиджа хазнедар.       Женщина даже удивилась, как под таким слоем грязи не смогла заметить крайне миловидную внешность. В последнее время в гарем привозили девушек в основном с севера, так как войны шли именно в тех сторонах, и они выглядели достаточно необычно для Фира-Рактара, — Райхан Кадым одна из них. А Джая — самая простая местная девушка, но с небольшой изюминкой — смуглая кожа на носу и щеках плотно покрыта яркими веснушками.       Из-за того, что глаза у неё слишком большие и выпуклые, было особенно заметно, как Джая испуганно рассматривала богатое убранство вокруг. Но они выглядели очень выразительно и искренне. Пухлые губы оставались бледноватыми, но даже так смотрелись очень желанно на округлом лице. Брови немного несимметричны, а под одной крупная родинка.       Всё это казалось таким обычным, но хоть немного выделяло среди толпы одинаково красивых наложниц в гареме.       Бахиджа подумала, что, может, халиф примет хотя бы эту девушку в свои покои? Может, лишь одна северянка ему приглянулась, а остальные не нравятся? А то кроме Райхан никто к нему не ходит; Тасфия Умире уже и так ругается на хазнедар за это.       А что Бахиджа может сделать? Насильно запереть халифа наедине с какой-нибудь наложницей, пока она не забеременеет? Это уже дикость.       — Улыбнись хоть, нерадивая девчонка, — по-доброму цокнула языком Бахиджа.       Сначала хазнедар посчитала её немой, так как она ничего не говорила. Но после смогла вытащить из девчонки Кахира хотя бы имя, примерный возраст и место рождения. Во всех остальных случаях Джая молчала и только кивала или качала головой.       Бахиджа повела её в сторону общей комнаты, где спали все наложницы и служанки. Ужин давно уже закончился.       — Садись сюда. Мы дадим тебе поесть, а после все ложатся спать. И ты пойдёшь.       Джая снова кивнула, отчего женщине оставалось лишь тяжело вздохнуть. Когда новенькая опустилась на мягкие подушки, ей дали немного плова с бараниной и кусок лаваша. Она с интересом глянула в серебряный стакан, в котором плескалась розоватая жидкость.       Джая приложила пальцы ко лбу в знак почтения.       Бахиджа улыбнулась ей, вспоминая, как сама попала в это место. Всем поначалу сложно. Но не дав новенькой никаких нравоучений, она пошла выполнять остальные обязанности. Помимо Джаи у неё осталось ещё много невыполненных дел; Кахир только сбил хазнедар!       Джая не спеша ела, растягивала удовольствие и поражалась, насколько всё вкусное. С тем торговцем она давно не могла нормально поесть. Тот постоянно приносил ей какие-то остатки со своего стола или вовсе оставлял без перекуса, так как уже не желал тратить деньги на содержание бестолковой рабыни.       Девушки с интересом осматривали незнакомку, медленно подтягиваясь к столу, за которым она ужинала. Джая всё ниже и ниже опускала голову, не желая ни с кем разговаривать.       Ей не хотелось привлекать к своей персоне внимание, но, тем не менее, это случилось. Конечно, ведь редко новеньких приводят по одной, чаще привозят по десятку новых рабынь с рынка или с захваченных земель. А если так всё же случается, и девушка одна, то это, наверняка, живой подарок халифу.       — Как тебя зовут? — всё же спросила одна, садясь на подушки рядом с ярко расписанным столиком.       Все с интересом уставились на Джаю, но та молчала. Она испуганно поглядывала на девушек из-под ресниц, попивая сладкий напиток.       «Кахир не соврал, что не сделает ничего плохого… — внутри себя улыбнулась Джая, стараясь не замечать скопление народа. — Интересно, где он сейчас?..»       — Как ты сюда попала? — спросила другая, хотя Джая продолжала не обращать на собравшихся внимания.       — Обычно привозят девушек по несколько человек после какой-то победы, — продолжала третья, тоже разместившись рядом. — Ну, или же нападения на бунтующий город…       Этой фразы хватило, чтобы Джаю ещё больше охватила паника. Стараясь не слушать их, невольница сжала вилку в руке. Но навязчивая мысль о том, что она находится дома у человека, который приказал напасть на Изиру, её родной город, всё же успела засесть в голове. «Хорошо, что он умер…» — несмотря на все предубеждения о том, что нельзя желать смерти своему халифу, — даже почившему — подумала Джая.       — Ты немая что-ли?! — всё же разозлилась одна из наложниц, хватая новенькую за плечо.       Нож упал со столика, сразу исчезая среди подушек, на которых они сидели. Но Джая смогла незаметно убрать его в длинный рукав, пока поднималась на ноги.       — Кто немую сюда возьмёт?       — А может она просто на рактарском не разговаривает. Мы же даже не знаем, откуда она, — пожала плечами подруга самой раздражительной.       Джая осталась стоять, так как не знала куда ей идти. Да она даже не знала, как начать разговор. Поэтому и молчала. Хотя что им говорить? Рассказывать, как сюда попала, Джая точно не собиралась.       Бахиджа зашла в общую комнату, замечая запуганную Джаю и остальных девушек, продолжающих болтать, заняв столик, за которым ужинала новенькая. Она захлопала в ладони, привлекая к себе внимание.       — Что вы все пристали к ней? Вам заняться нечем? Быстро идите расстилать постели!       Одного приказа хазнедар хватило, чтобы все сразу подскочили. Одна собрала всю грязную посуду, другая сложила столик, а третья убрала все подушки в небольшой комод возле окна.       Убедившись, что никто не заметит, Джая переложила нож за пояс и подбежала к Бахидже.       — Здесь будешь спать. Вон ночнушка. Переодевайся и ложись спать вместе со всеми.       Бахиджа отвлеклась от новенькой рабыни, когда услышала мерные шаги множества людей. Каблуки со стуком касались каменного пола. Джая убрала прядь чёрно-каштановых волос за ухо, рассматривая вошедших.       Во главе процессии шла северная девушка. Светлые волосы завиты и уложены в аккуратную низкую причёску. К ним была прикреплена золотая тикка, а на лоб свисал красный камень. Джая сразу отметила, что на ней довольно откровенный вид. В Ясе без сопровождения так ходить опасно — только богатые мужья могли позволить себе расхаживать с женой по рынку или обеспечить ей охрану, поэтому большинство всё же закрывали тело. Но в деревнях, где все друг друга знают, так одевались все.       Бордовая ткань юбки была настолько плотной, что отражала свет свечей. Красный чоли расшит по краям золотым узором и держался на совсем тонких лямках. На груди северянки красовалось дорогое и скорее всего довольно увесистое ожерелье.       — Что здесь происходит? — спросила она, подходя ближе к Бахидже. За ней следовала её свита с охраной. Одна из служанок держала на руках маленькую девочку, что что-то мычала себе под нос, перебирая рукава своего розового платьица.       Бахиджа хазнедар присела в поклоне, грозно глянув на подопечную. Джая тоже неуверенно повторила жест, но не смогла оторвать глаз от госпожи благосклонной красоты. Уже вблизи невольница смогла рассмотреть большие голубые глаза и прокол пупка — золотые цепочки обвивали талию и крепились к кольцу с драгоценным камнем.       — Кахир-бей привёз девушку, госпожа. Вот, пытаюсь разместить.       Госпожа глянула на невольницу, придирчиво осматривая внешний вид. От этого взгляда Джая замерла, не зная, как себя вести. Но девушка сразу снова обратила своё внимание к хазнедар, забывая про рабыню. Золотые браслеты громко зазвенели, когда она сложила руки на уровне живота.       — Я иду к повелителю. Мне передали, что он и тебя хотел видеть.       Бахиджа снова приклонила голову, наблюдая за тем, как госпожа отправляется дальше.       — Кто это? — чтобы услышала только хазнедар, прошептала Джая, когда северянка скрылась за поворотом.       — Райхан Кадым.       Джая нахмурилась. В городе, конечно, обсуждают происходящее во дворце, но очень немногие разбирались в иерархии гарема, поскольку это закрытая территория. Подойдя к Бахидже ещё ближе, она произнесла ей на самое ухо:       — Я не знаю ваших прозвищ.       Женщина сделала шаг назад, в очередной раз рассматривая Джаю.       — За что мне досталась такая замарашка и невежа? — всплеснула руками Бахиджа. — Кадым — фаворитка халифа, что родила ему дочь или сыновей, которые умерли.       Тогда Джая равнодушно пожала плечами.       — Переодевайся и ложись спать, — грозно приказала хазнедар, направляясь за госпожой Райхан.

***

      — Мой господин, Бахиджа хазнедар здесь.       — Проси, — взмахнул рукой халиф, сидя на краю кровати.       Он отложил все документы, смотря на входящую женщину. Она воспитывала его почти всё детство и ещё застала его мать без титула Джунам. Поэтому Селим с теплотой относился к хазнедар и во всём той доверял.       Бахиджа поклонилась и стала ждать слова повелителя.       — Кахир сказал мне, что привёл девушку, — спокойно произнёс Селим, замечая за дверьми, что только что закрыли, ожидающую приёма Райхан.       — Да, мой господин.       — И как она тебе?       Бахиджа нахмурилась, не думая, что слова Кахира «халиф тебе всё скажет» будут настолько буквальными.       — Красивая, повелитель. Странная, запуганная только какая-то, не привыкла к жизни во дворце. Только пару слов мне сказала, а с другими и вовсе не разговаривает.       Селим усмехнулся. Его друга постоянно каким-то магическим образом тянуло к таким проблемным девушкам. Хотя мать Кахира подбирала ему лучших иностранок.       — Кахир хочет забрать её домой, но поссорился с отцом, — Селим поднялся и подошёл к столу, стараясь отыскать ещё один документ, который ему нужен. — Поэтому не записывай её в мой гарем. Она лишь поживёт здесь, пока Кахир не уладит свои дела.       Бахиджа удивлённо приподняла брови. Такого за всё время работы она ещё не встречала. Но раз халиф так желает…       — Но я хочу взглянуть на неё, — Селим опустился обратно на край кровати. — Пусть завтра придёт и уберёт со стола после завтрака.       Халиф взмахнул рукой, показывая, что Бахиджа может идти.       — Но, мой господин, — начала она, присев в поклоне в знак извинений за дерзость. — Она дикая совсем, ни с кем кроме меня и Кахир-бея не разговаривает. Боится любого шороха. Может я сначала расскажу ей наши порядки, а после…       Селим нахмурился, снова поднимая руку. Он не хотел всё это слушать, так как и сам прекрасно понимал, кого мог привести мирза.       — Тогда пусть она будет под твоим надзором. Научи её всему. И я учту, когда она придёт, что есть в ней немного дикости. И… — он задумался. Если пришла Райхан, значит, она будет с ним завтракать, а обедать он собирался с Великим визирем. — Пусть лучше приходит во время ужина.       — Как пожелаете, мой господин.       Хазнедар попятилась назад, склонив голову, а после вышла за дверь. Райхан проводила её глазами и следом зашла в покои халифа. С ней проследовала лишь служанка, что держала на руках девочку, а вся остальная свита осталась за дверью.       — Райхан, — Селим улыбнулся, поднимаясь на ноги.       Он коснулся губами светлой кожи на лбу госпожи, а после повернулся к дочери.       — Ляйсан, моя красавица.       Взяв девочку на руки, халиф кивнул головой служанке, что та должна отойти. Девушка поправила дупатту, что прикрывала оголённый живот, и встала к стене, склонив голову.       — Как у вас дела?       Райхан опустилась на край кровати халифа и поправила платье дочери.       — Благодаря вам всё хорошо, мой повелитель. Ляйсан уже пытается ходить самостоятельно.       — Правда? — Селим удивлённо вскинул брови. Он давно не видел Ляйсан, но не думал, что уже произошли такие изменения.       Он сам всегда жаловался, что его отец уделяет сыну мало внимания. Сейчас же Селим повторяет то же самое. И за это он ещё больше презирал себя.       Хотя, наверное, в этом виноват только этот проклятый трон. У него уже нет сил каждый день разбираться с новыми проблемами и слушать про очередные мятежи в каждой части Фира-Рактара.       — Нам нужно будет сходить всем вместе погулять.       Ляйсан схватила отца за слегка кривоватый нос, начиная весело смеяться.       — У кого-то очень хорошее настроение, — халиф засмеялся. — Да, Ляйсан Хатун?       Селим начал щекотать девочку, отчего та громко засмеялась. Райхан подложила руку дочери под голову, чтобы та не упала. Ляйсан прижалась к отцу и закрыла глаза, стараясь выдержать смешную пытку.       — Тасфия Умире хотела сегодня побыть с внучкой. Вы не против?       Селим повернулся к наложнице, передавая развеселившуюся Ляйсан.       — Нет, конечно, я не против.       Райхан подозвала служанку, отдавая ей маленькую Хатун. Когда девушка с девочкой на руках вышла, и они остались одни, Селим тяжело вздохнул, снова беря в руки бумаги. Он, действительно, не успевает общаться с дочерью из-за этого бешеного ритма. Вот и сейчас он не мог позволить себе отвлечься от работы. Но сердце всё равно беспокойно забилось при виде Ляйсан. Наверное, это возможно познать только тем, кто стал родителем.       — Повелитель, — позвала наложница.       — Райхан?       Кадым встала и мягко забрала у него из рук все записи. Она переложила их на стол, а после подошла к халифу. Запустив пальцы в светлые волосы, Райхан замерла.       — Вам тоже нужно отдыхать.       — Я не справляюсь, Райхан. Мне нужно работать, — кадык дрогнул, когда она наклонилась, целуя его.       — После отдыха у вас будет лучше получатся.       Селим обнял госпожу, прислушиваясь к шуму моря за окном. Он чувствовал, что устал, и знал, что завтра ему будет только хуже. Ведь с каждым днём эта невыносимая усталость набирала обороты. Как будто его тело и мозг были соединены тонкой нитью, которая всё больше натягивалась с каждой минутой.       — Если бы…       Райхан прижала его голову к своей груди, оставляя поцелуй на макушке. Её тоже обижало, что Ляйсан растет практически без отца, но она знала ситуацию. Сейчас всем непросто, но нужно собраться и в один момент дать отпор.       — Как там обстоят дела с бунтовщиками?       Селим нахмурился. Он не любил обсуждать свои дела даже с матерью, а с Райхан тем более. Он бы сказал, что собирается понизить пошлину и сократить расходы дворца, но не хочет, чтобы Кадым вникала во всё это. Халиф прекрасно знал, что Райхан акцентирует внимание на чём-то одном. Если он скажет про работу, то та абсолютно забудет про Ляйсан.       — Слегка успокоились. Нужно будет всё же выйти в город.       Райхан отстранилась, осматривая уставшее лицо.       — Нет, вы не выйдете к этим дикарям.       — Давай сменим тему, Райхан, — отрезал Селим, желая подняться, но та не дала ему.       — Сменим тему… — задумалась госпожа. — Тогда расскажите мне про эту новенькую рабыню, вокруг которой все бегают. Вы же её только что с Бахиджой обсуждали, не так ли?       Селим засмеялся, уже давно предугадав, что та задаст этот вопрос.       — Волнуешься?       — Конечно.       Уголки женских губ дёрнулись вверх, когда на лице халифа появилась улыбка.       — Её привёз Кахир. Побудет здесь какое-то время, пока он не скажет отцу о своём желании, чтобы та жила в их доме. Будет жить в гареме, помогать, но, не беспокойся, она неприкосновенна. Ни моя матушка не может её выгнать, ни я не могу позвать её к себе.       Райхан коварно сверкнула глазами. Но в следующую секунду слегка взвизгнула, когда Селим подался назад, падая на кровать, и потянул её за собой. Она засмеялась и, вцепившись пальцами в его волосы, заставила наклонить голову, чтобы поцеловать в губы. А потом не выдержала и, уткнувшись носом ему в шею, замурлыкала, как кошка, которых на улицах Ясы развелось слишком много.       — Тогда я очень рада, повелитель.       Она снова наклонилась, касаясь его губ. Даже с закрытыми глазами Селим чувствовал, как Райхан широко улыбается.