Игра в имитацию

«Моя голова... Впору надевать цилиндр, смятый в гармошку*...» Леви с тихим вздохом приоткрывает один глаз и смотрит некоторое время в потолок, пытаясь сообразить, где вообще находится. Вроде обстановка напоминает его квартиру, но вот комната... Да и где, собственно, Кристи? Туманный Альбион в мыслях не позволяет первое время погрузиться в воспоминания, а свербящая боль в висках лишь усугубляет положение – от подобных приступов мигрени деваться было некуда и помогало, разве что, только время, проведённое в полной тишине. Поэтому, спокойно лёжа в мягкой постели, молодой человек даже не пытается подняться, лишь мягко массирует кончиками пальцев переносицу, чтобы хоть немного прогнать неприятные ощущения и подняться за порцией обезболивающего. Получается только спустя минут двадцать хотя бы принять вертикальное положение, что уже не может не радовать, так что Аккерман хватается за телефон и открывает чат, стремясь просто бесцельно почитать всё, что там происходило ночью. Воспоминания одной сплошной лавиной резко накрывают с головой, как только он видит вчерашнюю переписку: пьяный Крис, его истерика, погром в спальне, паническая атака Алена, изрезанная лезвием рука, разговоры до глубокой ночи... Всё это мигом возвращает его в суровую реальность, от которой скрываться смысла было меньше, чем во всех последующих сезонах «Ривердейла», и позволяет, наконец, дойти до кухни, чтобы сварить себе кофе, по дороге набирая на экране сообщение. — С утром, не знаю, правда, добрым или нет. Как ты себя чувствуешь? Ответа нет минут пять, но Леви не суетится: знает, что иногда требуется куда больше времени на обдумывание того, что именно писать малознакомому, в общем-то, человеку. Он неспешно делает себе ароматный напиток, сооружает пару сэндвичей и устраивается за столом, когда мобильный издаёт негромкую трель оповещения. — Скорее, нейтральным, чем каким-то конкретным. Спасибо, Ривай, твоими стараниями я в куда лучшем состоянии, чем мог быть. Ты сам как? Глазами пробежавшись по тексту и кратко усмехнувшись уголком рта, Аккерман лениво потягивается, даже немного удивляясь. Этот пацан проявляет столько участия, совершенно его не зная и не имея ни малейшего понятия, какой он человек, поэтому его искренне удивляет этот факт. Обычно буквами все прежние его знакомые предпочитали пользоваться иначе. — Как видишь, умудрился открыть глаза, что считаю уже большим достижением. У меня сегодня, даже не смотря на выходные, есть кое-какие очкастые дела, так что покой только снится. — Тогда живи там, хорошо? Я вернусь в конфу, кстати, а то Бренди с меня три шкуры сдерёт. — И правильно сделает вообще-то. Дуй давай обратно, а то твой дружок без тебя ещё начнёт мумий истреблять.** Ответом Леви служит уведомление о том, что Ален и правда вернулся в конференцию: маленький червячок гордости за парнишку пошевеливается в груди и он прикрывает глаза, наконец, выдыхая расслабленно. Естественно, он не собирается пока появляться там, тем более, что его шутка про мумий уже перекочевала пересланным сообщением прямиком в руки Брендона, который теперь носился по всему чату в поисках одного Ривая с его бесконечными отсылками к поп-культуре. Ещё некоторое время он сидит, неторопливо выкуривает одну сигарету за другой и ждёт, пока, наконец, на пороге кухни не показывается помятый Крис с крайне потерянным выражением лица. Выглядит он сейчас, по меньшей мере, словно взъерошенный ворон: мятые штаны, растрёпанные волосы, покрытые корочкой запёкшейся крови руки с мелкими ранками... Аккерман тихо вздыхает и кивает на двери уборной, после показывая на стол, где спокойно стояла вторая чашка кофеинового счастья. — Иди в душ и взбодрись. Мне нужно собираться к Ханджи, — он не успевает подняться, потому что тут же оказывается в удущающе крепких объятиях своего молодого человека. От него всё ещё слегка пахнет спиртом и сном вперемешку со спёртым металлическим послевкусием крови, но он стойко выдерживает, мысленно надеясь, что у очкастой можно будет принять ванну. — Кристи, задушишь сейчас... — Ой, прости, — чуть шершавые губы касаются его собственных, отчего Леви замирает с открытыми глазами и тут же отводит взгляд в сторону, медленно отстраняясь. Армстронг неловко почесывает ладонью затылок, мягко обхватывает чужую руку своей ладонью, осторожно подносит её к губам, целует – во взгляде его читается столько какой-то странной вины, что хочется спрятаться от неё как можно дальше. — Может, ты на часок задержишься? Мы могли бы принять душ вместе, — осторожное прикосновение к щеке куда красноречивей слов, вот только Аккерман вздрагивает даже от возможной перспективы, всеми силами сдерживаясь, чтобы не вскочить со стула слишком резко. Крис, кажется, понимает. — Или, как обычно, у тебя дела превыше всего? — Зоэ меня сожрёт, если я опоздаю, — разумеется, этого не будет, просто есть множество иных причин для отказа. — Мы вечером с тобой поговорим, договорились? — Угу, договорились... Только поговорим, да? Будучи уже на пороге кухни, Леви останавливается. Ох, видит бог, ему так не хочется снова слушать хоть что-то, касающееся этой темы – всякий раз чувствует себя неправильным, но ходить вокруг да около уже нет смысла, так что приходится повернуться и посмотреть на весьма поникшего Армстронга. — О чём ты? — Полтора месяца, Леви. Я бегаю за тобой, как дурак, уже полтора месяца в попытках хоть один раз уложить в... — он запинается, нервно скрещивая руки на груди, закусывает губу и нервно дрожащим голосом продолжает. — Я ведь всего лишь хочу своего парня, понимаешь? Хочу тех же ощущений, что были раньше, а не заниматься сексом с камнем... Хотя сейчас даже камень бегает от меня с ретивостью заправского коня. Аккерман молчит, пока в его груди разгорается пожар из волнения и неимоверного чувства раздражения вперемешку с досадой: говорить о том, что уже длительный промежуток времени он не испытывает ни малейшего желания даже просто целоваться, слишком стыдно. Где-то в глубине души даже копошится сожаление, что ему не хватает смелости сказать об этом прямо, но на лице не отражается ни единой эмоции, кроме бесконечной усталости в мигом потухшем взгляде. — Кристи... Прошу, давай ты просто дашь мне ещё немного времени? — в горле встаёт неприятный комок и Леви закашливается, всё же протягивая руку и мягко проводя по светлым вьющимся волосам Криса. — Я обязательно сворую у Ханджи с Эрвином что-нибудь вкусное и принесу тебе, договорились? Ответом ему служит неторопливый кивок и кратковременные объятия, в которых молодой человек снова чувствует себя, словно в лапах медведя-шатуна. Дежурный поцелуй в щёку, быстрые сборы, неловкие прощания – и вот он уже стоит в лифте и с силой сжимает руки в кулаки, оставляя небольшие ранки от ногтей на коже ладоней, пока в голове мелькает до боли отчётливая в своей правильности мысль: «Господи, какой же я мудак!..»

***

Вы когда-нибудь встречали все четыре стихии, слившиеся воедино в одном существе? Человек-хаос, человек-гений и человек-безумец – именно такой и является девушка по имени Ханджи Зоэ. Её экспрессия и эксцентричность, которыми она заправски бравирует в любой обстановке, не позволяет собеседнику отвлечься даже на минуту, что многих неимоверно раздражает, но сам Леви даже в какой-то степени любит – ведь именно благодаря им с её мужем он имеет хоть небольшой глоток свободы на своём унылом жизненном пути. — Эрвин, свет моего межребе́рья, принеси, пожалуйста, чай для этого страждущего странника, — звонкий голос на всю квартиру заставляет Аккермана чуть потереть ухо, коротко усмехаясь с их своеобразного общения. Хотя, если так подумать, никто бы из случайных гостей не подумал даже, кто на самом деле в их семье является «главой». Эрвин появляется в поле зрения довольно быстро и нежно целует свою супругу, тут же получая лёгкий шлепок по заднице. Если Ханджи является хаосом во плоти, то Смит – это маленькая лолечка*** в теле практически двухметрового мужчины истинно арийской внешности. Именно из-за этого колорита их пара выглядит настолько живой, настоящей и, честно говоря, даже эталонной. Разумеется, молодой человек не стал бы вести свои отношения так, как это делают они, но в целом думать и сравнивать ему даже нравится. — Эй, Леви, тебе зелёный или чёрный? — теплый бас друга раздаётся практически рядом, так что, подняв взгляд, он ожидает встретиться с испытующим взглядом Эрвина. — Зелёный с мелиссой, как ты любишь. Уже спустя десять минут сидя с чашкой долгожданного напитка в руках, Аккерман вовсю помогает Зоэ в её новом проекте, связанном с изучением местной фауны в условиях полной изоляции: её главной задачей является расписать условия как можно подробнее, чтобы получить грант. Разумеется, в деньгах они со Смитом не нуждаются, но дополнительное финансирование столь затратного мероприятия никогда не бывает лишним, так что следующие несколько часов они проводят за делом, пока, наконец, у него глаза уже чуть ли не на затылок лезут от усталости. — Очкастая, замолкни хоть на пять минут и дай мне отдохнуть, — Леви закатывает глаза и улыбается уголком рта, наконец, делая первый глоток чая и открывая чат в телефоне. Ханджи тихо фырчит, но ставит перед ним коробку конфет, мол, угощайся, страдалец, пока последний спешно набирает сообщение. Ривай: Я никогда больше не пойду никому помогать в свой выходной. Четырёхглазая кровопийца решила меня изничтожить, судя по всему. Возмущенная Ханджи кидает в него, кажется, губкой для мытья посуды, а конференция, до этого хранившая молчание, вновь оживает. Макс: Соболезную. Я тоже пытаюсь спасти рефераты двоих идиотов, которые забыли напрочь о существовании биологии. Ален: Будто мы тебя просили! И вообще, тебя вовсе на парах почти не видно! Брендон: Не кусай руку, что сейчас пишет нам на завтрашние оценки, бро. Аккерман тихо смеётся в кулак, не замечая задумчивого взгляда Ханджи на себе – слишком уж сильно прогружается в происходящее по ту сторону экрана, чувствует себя частью чего-то давно забытого, изредка пробуждающегося разве что только на работе. И, если честно, это ощущение слишком сильно нравится, чтобы так быстро его отпускать. Ривай: Отдыхайте, пока вы студенты, потому что работа будет иметь вас несколько раз на дню. Не успеете моргнуть – и вам уже тридцать. Ален: Матерь божья, тебе что, тридцать? Ривай: А тебе тринадцать? Слишком легко забыться. Леви просит у Эрвина разрешение закурить (в отличие от Ханджи, мужчина не переносит сигаретный дым, но для друга делает исключение со включённой вытяжкой) и вновь погружается в словесные перепалки с Аленом, даже не обращая внимания на две пары глаз, наблюдающие за ним уже минут десять. Лишь только когда молчание излишне затягивается он поднимает голову и пару секунд смотрит на них с приподнятой вопросительно бровью. — Что? — Да так... Ничего, — Ханджи улыбается коротко, почти ненавязчиво, но в её взгляде, который Аккерман читает, табун чертей выплясывает канкан, что, если честно, даже пугает. — Ещё чаю? Ильза: Дня доброго. Почему опять флудите не по теме? Вы бы так посты писали, как про реал говорили. Внезапное появление для остальных – это гром среди ясного неба, не иначе: мигом осмелевшая малышка Криста мелким тараканчиком пробегается по списку персонажей и сверяет его с активностью; Алекс и Ник, до этого не обращающие ни на кого внимание, лишь перебираются в отдельный чат для больших постов; Ален же словно и вовсе не замечает явления разгневанной богини в лице главного администратора Элизиума, продолжая вовсю докучать Леви. Разумеется, за подобную наглость ему прилетает по шее довольно скоро. Ильза: Ален, раз Кристи нас покинул, то ты без соигрока? Чтобы до конца вечера обязательно его нашёл, ясно? Некоторое время чат молчит, словно давая возможность передохнуть: Аккерман спешно заканчивает с помощью Ханджи, что вновь утаскивает его спасать её гениальные мысли, пока Эрвин заботливо ставит перед ним противень с булочками. Они ведут себя, в принципе, как обычно, однако в глаза так и бросаются их короткие взгляды друг на друга, поэтому неведомые силы вновь тянут его покурить, в этот раз поближе к вытяжке и подальше от сладкой парочки. Должно быть, всё это происходит вовремя, потому как, спустя минут тридцать вновь появившись в сети, он чуть не давится дымом от неожиданности, видя последнее сообщение в конференции: Ален: Ривай, давай играть вместе? — Вот уж точно: предложение, от которого невозможно отказаться, не так ли, Леви? — ехидный голос четырёхглазой, кажется, выносит финальный вердикт: он и впрямь согласится, даже глазом не моргнув. «Да какого чёрта?..»