Чжубайрайтобер

– Неблагодарное это дело – пить с человеком, который пытается вырубиться после первого глотка, – наигранно вздохнул Бай Юй. Подобающих стаканов в номере не нашлось и пришлось, как в студенческие годы, пить прямо из кружек. – Не утрируй, – фыркнул Чжу Илун, но свой кофе, когда Бай Юй вопросительно качнул над ним бутылкой, все же не забрал. – Ладно-ладно, – усмехнулся он. – Сделаем вид, что не переводим коллекционный коньяк на бурду, которую готовят вместо американо в этом отеле. Они молча подняли кружки и отсалютовали ими друг другу, прежде чем сделать по глотку. Повода праздновать, как такового не было. Если, конечно, не считать того, что им каким-то чудом удалось встретиться впервые за полгода. Понадобилось почти три часа, чтобы обсудить все, на что не хватало времени в переписке, и когда паузы в разговоре начали возникать чуть чаще и становиться чуть дольше комфортного, Бай Юй вспомнил про коньяк. Нельзя было сказать, что он не жаловал этот напиток, но пил его крайне редко. Ему нравился вкус. Пожалуй, даже очень. И, возможно, именно поэтому Бай Юй старался им не злоупотреблять. Но, собираясь в гости к Лун-ге, по какой-то неведомой ему самому причине, бросил коробку с пузатой бутылкой в рюкзак. И только сейчас, поймав на себе спокойный и внимательный взгляд теплых глаз, понял почему. Лун-ге из всего обширного списка алкоголя, который Бай Юй когда-либо пробовал, коньяк шел больше всего. Элитный, выдержанный, крепкий напиток с тонким и изысканным ароматом, который может ввести в заблуждение своей легкостью, но неизменно опьяняет и вызывает головокружение, если не знать меры. Бай Юй свою, к сожалению или к счастью, выяснил уже давно. Он невесело хмыкнул и, словно назло самому себе, сделал еще один большой глоток. – Что? – поинтересовался Лун-ге, вскидывая брови. – Просто подумал, что у вас с коньяком много общего. – Оба приобретаем ценность только с возрастом? – фыркнул тот. – И это тоже, – рассмеялся он в ответ. Какое-то время они молчали. Лун-ге задумчиво крутил в руках кружку, игнорируя его пристальный взгляд, пока не произнес неуверенное: – А мне всегда казалось, что ты похож на кофе. – Вызываю учащенное сердцебиение и лишаю сна? – привычно легко отпустил шутку Бай Юй, пытаясь снять повисшее невольно напряжение. Но в ответной улыбке Лун-ге было куда больше растерянности, чем веселья, и он понял, что, выстрелив наугад, абсолютно случайно попал в самый центр мишени. – Кофе сочетается почти с чем угодно – кто-то пьет с молоком, кто-то с лимоном, кто-то с шоколадом. Холодный или горячий, с пенкой или карамелью – кофе — это всегда кофе. Ничто не способно затмить его собственный вкус. Он все равно будет бодрить и вызывать… – … зависимость, – так и не дождавшись окончания, произнес Бай Юй и неловко прочистил горло. Тишина загустела и теперь тянулась, словно капля смолы, никак не желая прекратить их мучения. Бай Юй опустил взгляд в кружку и нервно хмыкнул. В конце концов, какого черта? – Что ж, раз так, тогда… как тебе кофе с коньяком? Лун-ге дернул уголком губ и улыбнувшись, сделал глоток. – Лучше не придумаешь.