Но все же ты скотина...

      — И куда меня… потом.? — едва слышно пробормотал Рейх, продолжая утыкаться в чужое крепкое плечо и вдыхать аромат резкого, но вкусного одеколона. На спирте, что ли. — После того, как я уже буду здоров       — Я не знаю, что будет дальше, но что с тобой делать, решать мне, это уже обговорено и заверено на бумаге, — большая тёплая ладонь легла на затылок немца и закрыла его полностью, а Союз поставил подбородок на макушку и вздохнул. — Так что я волен сделать с тобой всё, что душе вздумается, — на эти слова Наци чуть вздрогнул и вцепился в ткань чужой кофты. Они снова сидели на подоконнике и снова никого рядом не было, но сейчас ариец был в более-менее трезвом разуме; Советы всё же смог уговорить его нормально поспать и пообещал приехать на следующий день с утра. Обещание русский сдержал — приехал, правда чуть позже чем сам собирался, но никто же не говорил о точном времени, так? Так, следовательно всё как надо. Но вот Сов удивился, когда пришёл и увидел, что Тройка уже не спит, а сидит, закутавшись в плед и рассматривает шкатулку, кою старший оставил на тумбочке. В данный момент она была в одном из шкафчиков, а мужчины сидели в полуобнимку: Рейх на одном колене Союза, а тот его придерживал за талию и немного прижимал к себе       — Ясно… — голос прозвучал немного сипло и приглушённо, а в голове синеокого мелькнула мысль, что это уже всё и можно писать завещание. Не сильно он верил в то, что его убьют, да и кто — Союз, но тем не менее в груди повисла отрешённость и какая-то пустота       — Так что для начала я тебя отсюда заберу, а там видно будет. Я ещё сам не знаю, что мне с тобой делать, — тон был несколько уставшим, в то время как славянин облокотился спиной о стену, не отстраняя младшего от себя и прикрывая глаза       — Ты её специально оставил?       — Что?       — Деревянная шкатулка, ты её вчера специально оставил? — повторил немец и немного поёрзал, садясь в более удобную позу и чуть придвигаясь к русскому теснее. Советы тихо хмыкнул       — Да, почему бы и нет. Если не нравится, могу забрать, — Наци быстро мотнул головой в отрицательном жесте. Подарок ему понравился. — Ну то-то же       — Я просто… отвык от внимания в любом виде… — о, кажется, кое-кого пробило на небольшие откровения, а у самого молодого человека немного задрожали руки. Ну, как сказать, внимание он получал, но не то, что нужно и что хотелось бы. А пожелания были, надо отметить, довольно скромными       — Значит теперь привыкай, без него не останешься, — рука, что была на голове Тройки, переместилась на кисть немца, аккуратно взяла её и подняла чуть вверх, после чего Союз прижал тонкую узкую ладонь к своей щеке с двухдневной щетиной, отчего кожу приятно закололо в нескольких зонах одновременно. Рей просто замер от такого, и лицо его медленно, но верно расцвело румянцем. В животе что-то странно трепыхнулось и замерло, как собака на дичь — выжидающе и любопытно       — Ты что делаешь? — по голосу было слышно, что Тройка смущён только так, так что он (голос) был немного севшим       — Ничего, — тепло большой руки чувствовалось, но теперь не касанием, а с лёгкой воздушной прослойкой между, после чего конечность и вовсе опустилась на колено близко к пояснице Рейха. Кисть Тройки осталась на том же месте, как приклеенная, и в то время как сердце выделывало смертельные кульбиты в груди, щёки всё так же заливалось предательской краской. — Если не нравится, можешь сделать как хочешь, — младший и не пошевелился, только посмотрел старшему прямо в глаза. Большой палец прошёлся по чуть колючей, но приятной на ощупь коже, а ариец опустил взгляд и снова погладил скулу коммуниста пальцем, тихо выдохнув       — Да…       — Что да? — не понял русский и чуть приподнял брови. Где-то в душе, наверно, хотелось быть ближе, хотелось просто касаться и чтобы его касались. Сейчас было достаточно уютно, дабы хоть немного расслабиться. Дабы почувствовать себя обычным человеком, коему не надо было решать политические проблемы и всякое такое. На котором нет такого груза ответственности       — Да, я могу сделать так, как мне захочется, — после этих слов на другую сторону легла другая тонкая ладонь, а Тройка скривил губы в лёгкой улыбке. — Фу, какой ты колючий… как ёж… — по правой щеке рука Наци прошлась тыльной стороной пальцев; Советы на такое придержал младшего за талию       — Ага, как щётка ещё скажи, безусый молодняк, — синеокий тихо прыснул и продолжил изучать взглядом лицо Совка. Он его ещё когда рассмотрел, но сейчас осмотр был осторожный и тщательный. Будто с ноткой ностальгии какой-то — Рейх сравнивал русского тогда и сейчас. Сейчас он выглядел старше, как и всегда, но вокруг глаз появились мелкие морщинки, да и носогубные складки стали заметнее. Время для обоих сначала замерло, растянув минуту на мучительные десять, после чего немец прижался лбом к чужому лбу и опустил левую руку на шею старшего, вплетая пальцы в мелкие отросшие волосы у основания головы и смыкая веки. — Ты чего?       — Ничего, просто… Ты просто теплый очень, вот и всё, — да, действительно мужчина мог согреть и согревал, но в груди было намного теплее и вовсе не из-за болезни, коя, к слову, уже сходила на абсолютное нет       — Я знаю, только ведёшь ты себя стран-…       — Всё нормально, — перебил Рей, немного подумал и тыкнулся лицом в плечо Советов, глядя в стену и снова вдыхая запах ядрёного одеколона. Тепло на талии расслабляло и словно заставляло довериться коммунисту. Ему можно доверять, он не обидит. Он как Веймар… Слизистую чуть-чуть защипало, но слёз не было совсем. — Мне просто кое-кого не хватает… сильно…

***

      — По-моему, ты не поместишься, — как-то скептично пробормотал младший, садясь в салон на переднее пассажирское и наблюдая за действиями Совка. Тот обошёл авто спереди и открыл свою дверь, после чего легко сел и хлопнул ею. — А не, нормально, ты не настолько широкий. Хотя выглядишь всё равно как шкаф       — Ой-ой-ой, если я шкаф, то ты ножка от табуретки, — лицо у немца на несколько секунд застыло с покерфейсом, за чем последовал медленный поворот головы       — Ты что за бред несёшь?..