Но все же ты скотина...

      Огонь…

Дым….

Капли дождя…

      Рейх проснулся от ощущения, что его душат, и быстро сел, хватаясь за горло и вдыхая судорожно, как-то панически. На бёдра ему опустился плед, а сидевший за столом Союз обернулся с вопросительно приподнятой бровью       — М? Ты чего? — немец, вобрав в лёгкие достаточно воздуха, что-то невнятно пробормотал в ответ; на такое Советы отложил своё занятие (он набрасывал эскиз для какой-то игрушки), подсел к младшему и обнял его, прижав головой к груди. — Ну, тихонько. Кошмар приснился?       — Мгм… — горло ещё стискивала стальная рука спазма и страха, а Нац придвинулся к коммунисту совсем вплотную       — Иди сюда, малой. Холодный ты, давай согрею, — с этими словами Союз усадил младшего к себе на колени и взял обе его руки в свои, ставя подбородок на макушку. Синеокого немного передёрнуло, но он откинул голову назад, на чужое плечо, и сомкнул веки, выдыхая и касаясь виском шеи. Было удобно, даже очень, и ничего не смущало арийца. — Чай будешь?       — Чёрный, с сахаром, — вообще хотелось сидеть так и никуда не ходить, но и нутро согреть желание тоже было. — Только давай ещё немного так посидим, пожалуйста       — Хорошо, — такая просьба заставила старшего улыбнуться и вздохнуть, на что на тонкой спине Рейха все мелкие волоски дыбом встали. — К чаю что-то хочешь? Могу сообразить, — немец, которого уже немного развезло, ответил не сразу и уткнулся лицом в зеленоглазого       — Не хочу, тебя хватит, — тут Союз ССР немного приподнял брови и удивлённо хлопнул глазами. Чего, пардон?       — Уверен? — маленькие тонкие ладошки до сих пор были в теплых объятиях больших широких рук; лопатками Тройка упирался в грудь Со́ва, а последний едва держал собственные ощущения и чувства в узде, что давалось лишь благодаря солдатской закалке       — Да, тебя будет достаточно…

***

      — Да что ж ты на меня лезешь?.. — пробормотал Союз, придерживая ёрзающего у него на коленях немца. Тот в свою очередь был пунцовым на всё лицо и наполовину голый; Совок молчаливо поблагодарил Рейха, за то, что штаны на его узкой ладной заднице остались на месте. Наци поднял на старшего какой-то мыльный взгляд, надул губы и прислонился щекой к чужому плечу       — А ты что, против, Союзик.? ~ — тот только крякнул и закатил глаза, мысленно умоляя Тройку, чтобы он заткнулся. Не хватало ещё, чтобы в своих странных действиях чего лишнего сказал       — Сладкий мой, ты пьян просто в жопу, чтобы возражать, нужны стальные яйца, а то ты их откусишь, — вздохнул старший, накрывая нижнюю половину лица немца ладонью и немного отворачивая от него раскрасневшееся от некоторого смущения лицо. — Так что хватит меня совращать, слезь…       — Ну Союз, пожалуйста, — грациозно изогнувшись к Совку аки кошка в потягушках, простонал Рейх и чуть надул губы, тыльной стороной прохладной ладони поворачивая старшего на себя. — Ну поцелу́й, пожа-а-алуйста, — рука славянина чуть сжала щёки, отчего губы Тройки сделались буквой О, а сам зеленоглазый посмотрел на арийца и снова вздохнул, после чего положил ладонь на его затылок и, наклонив к себе, поцеловал в лоб, после чего не отстранился сразу и ткнулся носом в кромку волос       — Пить ты не умеешь, так что больше капли в рот не получишь…

***

      В какой момент Советы лёг на спину, позволив немцу на себе лежать, никто из них двоих не понял, но Тройка как утыкался носом в чужую шею, так и сейчас его всё устраивало. Было комфортно аж до мурашек, что к слову пробежались по спине табуном пьяных лошадей       — Я так понимаю, чай отменяется? — в этот момент на кровать с мявком запрыгнула Мадлен и свернулась пушистым клубочком возле шеи старшего хозяина с другой стороны. — Облепили меня тут, понимаешь ли, со всех сторон…       — Пошли, — немец скатился с коммуниста и, вздохнув, загреб на руки пискнувшего котёнка, после чего сел на край постели, почесывая питомицу за ушком и снова возвращаясь к мысли, что впринципе всё не так уж и херово, как он себе представлял. Не то чтобы его должны были морить голодом и пытать калёным железом (тут Тройку дёрнуло, а во рту ощутился солоноватый привкус фантомной крови), но чтоб его оставляли дома одного и давали свободу большинству его действий… Не думал, Бог свидетель, не думал       — Ну ты чего замер? Задумался?       — А? ну да, немножко…       — И о чём же?       — Уж точно не о тебе, — ухмыльнулся ариец, закатив глаза, после чего встал на ноги и через несколько секунд скрылся из спальни, на мгновение показав язык. «Вот шиложопое создание» — фыркнув, Союз перекатился на край и пошёл следом, стянув с себя верхнюю одежду и кинув её на кровать. Потом уберёт       Чайник уже потихоньку разогревался, на столе стояло две чашки, причём в одной из них был кофе; кто-то насчёт чая передумал. Рейх стоял у окна, облокотившись о подоконник локтями и так оттопырив задницу, что Советы только тяжело вздохнул. Решение Наци не трогать пришло само собой и даже не оспаривалось, и зеленоглазый сел за стол. Следующие несколько минут прошли в молчании, затем русский довольно тихо поинтересовался       — Как ты относишься к поездам? — младший дёрнулся, тихо выдохнул и прикусил губу       — Нормально, правда с верхних полок падаю постоянно. Так что с верхом плохие отношения. А что? Взять меня куда-то собрался? — в последнюю фразу едва заметно просочилась горькая усмешка, а славянин, встав, снял с плиты закипевший чайник и залил воду в чашки, вернув утварь на выключенную конфорку       — Думаю вот, сам кое-куда собираюсь на несколько дней, а тебя хрен с кем оставишь, зная и характер твой, и отношение людей к тому факту, что ты остался жив. Но это ещё только на стадии планирования, хрен знает, что будет, так что если всё будет гладко, куплю билеты, — вздох, затем тихое звякание ложечки о стенки посуды       — А нельзя меня одного тут оставить? Обещаю не сбегать и ничего не творить       — Нет, Веник, нельзя. Тебе придётся ехать, хочешь ты этого или нет. Я говорю тебе это для того, чтоб ты сам всё обдумал, морально подготовился к тому, что в пути будем чуть больше двух суток.