Клятва рода Журавля

      Талеон, древняя планета, родина древнего народа, лениво поворачивалась вокруг своей оси, и свет ее звезды пробуждал ото сна край озер и рек, что звался Эриданской равниной. Тот край мог показаться неприветливым, если бы не был прекрасен в цветастой сказке смены времен года. Он мог бы стать царством вечной зимы, но укрылся от холодных ветров за горным хребтом, протянувшимся через весь континент.       Утро в долине выдалось туманным и дождливым. В белой завесе спрятались замковые стены и сторожевые башни. Скрылось под тягучим колпаком озеро. Орденские поля превратились в молочное море.       Великая Жрица Хоррен стояла на крыльце, вдыхая влажный вязкий воздух. Дар природы, время тишины и созерцания — так Хранительница называла дождь. Она замечала, как тяжелые капли стучат по крыше. Прислушивалась к звукам утра, наблюдая за мелькающими в тумане фигурами служительниц. Из приоткрытого окна кухни доносился аромат свежеиспеченного хлеба. В кронах деревьев чирикали птицы. На втором этаже, в комнатах послушниц, раздавался детский смех. Значит, их утро уже началось. Древний замок Россен жил своей привычной жизнью.       — Корабль ждёт, Великая, — на крыльце появилась одна из служительниц. В своих белых одеждах она словно вынырнула из тумана. Все, кроме глаз, скрывала плотная ткань.       Дождь оказался тёплым. Капли попадали на лицо. Хранительница жмурилась, но эти прикосновения к коже радовали ее. Мелкий гравий хрустел под ногами. Вдоль неширокой тропинки стеной росли деревья. Сейчас их макушки скрывались в густом тумане и сливались с таким же белым небом. В воздухе пахло влажной хвоей.       Вскоре деревья расступились, и Хоррен вышла к посадочной площадке. Гравий сменился чуть пружинящим покрытием, приглушающим шаги. По периметру мигали сигнальные огни. Где-то в дымке пряталось западное крыло замка. Корабль Хоррен казался крошечным рядом с массивными грузовыми судами, крылья которых почти равнялись с кронами деревьев. Всем своим видом он напоминал белую птицу, мирно дремавшую в клубах тумана. Кабина пилота ярко светилась, трап был призывно откинут.       На открытом пространстве дождь обрел силу. Ничем не сдерживаемый, он норовил насквозь вымочить утреннюю гостью. Надвинув капюшон ниже, Хоррен поспешила к кораблю.       Резиденция ордена, замок Россен, находился в предгорьях Большого Эриданского хребта. Место для постройки, как говорилось в исторических трактатах, выбрала сама основательница жречества на Талеоне, Великая Жрица Манника. Спустя века обнаружилось, что замок, ставший священной обителью, хранящей древние религиозные тексты до имперской эпохи, заложили на месте крупной геомагнитной аномалии. Знала ли первая Жрица о такой особенности местности или нет, неизвестно. Но именно с аномалией с тех пор стали связывать все волшебные легенды о замке.       Изначально Россен представлял собой небольшую уединенную крепость, но со временем старое здание почти полностью перестроили. Появились новые корпуса и жилые помещения для послушниц, астрономическая обсерватория и посадочные площадки. Однако, несмотря на переделки, была сохранена первичная геометрия постройки. Центральная же башня уходила под землю на несколько этажей и соединялась ходами с карстовыми пещерами, обнаруженными под резиденцией при строительстве. Еще одной особенностью замка, удивляющей всех посетителей, были так называемые «живые стены». Камень, из которого сложили Россен, хранил тепло даже в самые суровые зимы. Однако в этом чуде не было ничего сверхъестественного. На территории замка находилось четыре геотермальных источника, и их тепло отвели для обогрева стен. Источники, как и сам замок, хранили немало тайн. Поговаривали, что воды самого крупного из них, Голубого, несут в себе мощные энергетические потоки, способные влиять как на тело, так и на сознание. С ним связывали необычайное долголетие Хранительниц. Но опровергнуть или подтвердить слухи никто не мог, так как доступ к Голубому источнику имела только Великая Жрица. Посещение служительницами самого купола, под которым бил горячий ключ, в отсутствии Хоррен и без ее позволения, грозило пожизненным исключением из ордена.       От столицы империи и крупных городов Россен отделяли сотни километров, поэтому воздушное сообщение стало для Жрицы и служительниц привычным способом быстрой и удобной связи с внешним миром. Орден владел несколькими десятками кораблей. В основном массивными транспортными судами. Но у многих служительниц, в том числе и Хоррен, были собственные легкие пассажирские таллеты.       Жрица застала те времена, когда миллионы аппаратов на тепловых двигателях чадили и дымили, выбрасывая из выхлопных труб смесь газов, медленно, но неизбежно отравляя атмосферу. До сих пор Хоррен помнила тот нескончаемый шум, преследующий ее и днем, и ночью. Она помнила гул и смрад, исходящий от проносящихся мимо машин, да еще серые, пыльные дороги. Помнила белые полосы от реактивных двигателей, расчерчивающие небо. С приходом таллетов на планету опустилась первозданная тишина. Даже в центре такого огромного мегаполиса, как Эридан, пели птицы и зеленела трава.       Путь до Эридана, куда летела Хранительница, занимал в среднем около трех часов, и Хоррен рассчитывала прибыть во дворец к полудню. Внутри таллета было тепло и уютно. Чуть слышно работало новостное табло, и под монотонный голос из динамиков Хоррен задремала. Временами корабль вздрагивал, и Жрица приоткрывала глаза. Они летели над рекой, но зеркальная гладь главной водной артерии континента все еще пряталась в тумане. Где-то далеко-далеко, на грани сна и бодрствования, Хоррен слышались слова давно почившего императора прошлого: «Я родился свободным, теперь же я пленник. Манника, почему вы обрекли именно меня и моих потомков на такую участь?»       Окончательно Хоррен проснулась, когда солнце уже стояло высоко над горизонтом. Далеко внизу наливались золотом пашни. Туман рассеялся и умытый дождем мир расцвел, искрясь всеми цветами радуги.       Таллетом управляла Одалия. Она попала в орден уже взрослой, но несмотря на это, Хоррен приняла ее в ученицы за особую чувствительность и умение замечать скрытое от других. Как и остальных девушек, Хоррен обучала ее сама и была неимоверно довольна результатом. Жрице удалось подчеркнуть и раскрыть все лучшее, что таилось в глубине души этой молчаливой служительницы. Смотря на своих подопечных, Хоррен думала, что какая-то странная неуловимая черта объединяет всех женщин ордена. Они казались Жрице беззащитными и вместе с тем неимоверно сильными. В некоторых моментах не уступая по духу ей самой.       За будущее Одалии Хоррен всегда была спокойна. Но после вчерашнего озарения все течения реки жизни поменялись. Будто кто-то невидимый построил плотину, и воды потока перешли в новое русло. И чем больше Хоррен вглядывалась в подробности, тем тревожнее становилось на душе.       — С тобой все хорошо, Великая? Ты поменялась в лице, — спросила Одалия, заметив на себе пристальный взгляд Хранительницы.       — Да, я призадумалась. Много всего случилось и случится. Есть над чем поразмыслить. А знаешь, спустись, пожалуйста, ниже. Я хочу посмотреть на поля. Спустись, как ты любишь, — попросила Хоррен сидящую подле нее служительницу.       Одалия наградила Жрицу лучезарной улыбкой и переключила рычаг питания в самое нижнее положение. Какую-то долю секунды ничего не происходило. Затем загорелся значок на панели, сигнализирующий об отключении антигравитационных двигателей. Все еще следуя энергии полёта, легкий корабль плавно пошел вниз, постепенно все набирая и набирая скорость. Хоррен почувствовала, как замерло сердце. На мгновение она ощутила себя птицей, парящей в вышине, бестелесной сущностью, той, которой бывала во время своих ритуальных практик. А потом началось стремительное падение. Все быстрее и быстрее. Талеон тянул их к себе, не отпуская стальных объятий. В ста метрах от поверхности автомат снова включился, корабль чуть спружинил и плавно поплыл над золотом пашни. Жрица вздрогнула, закрыла глаза и тихо прошептала: «Я хочу, чтобы вы жили».       Загадочная и мистическая, Хоррен окружила себя ореолом тайны. Никто не знал, откуда она и сколько ей лет. Известно было лишь то, что она возглавляет орден уже больше века, не меняясь ни лицом, ни телом. Не было на свете человека, кто бы помнил ее юной. Жрицу считали потусторонней. Видения ее пугали людей не меньше, чем знания, которыми она обладала. Иногда она казалась страшной, лишенной всего человеческого. Но служительницы видели в ней добрую и мудрую наставницу, Великую Солнечную Жрицу, гениальную целительницу и защитницу всего живого на Талеоне.       — Великая, ты много общалась с нашей императрицей. Какая она на самом деле? — обратилась к задумавшейся Хранительнице Одалия.       — Человечная, — коротко ответила Хоррен. — Почему ты спрашиваешь?       — Просто размышляла, ведь мы летим во дворец. Ты много всего рассказываешь, Великая, но никогда не говоришь про императрицу. Мне стало любопытно.       — О Грете не скажешь много, — немного подумав, сказала Хоррен. — Для меня она такая же госпожа, как и для остальных. Все, что положено знать ее подданным, ты знаешь. Исходя из этих знаний, каждый сам делает вывод, хорошая или плохая наша правительница. Но если ты хочешь моего мнения, то я бы доверила ей свою жизнь, — добавила Жрица и указала на появившийся на горизонте Эридан.       Жрица любила этот город, хотя он не был ей родным. Каждый раз она с радостью вливалась в потоки его бьющей ключом жизни и суетливости. Ей нравились чопорные эриданцы, ревностно оберегающие свой язык и культуру. Хоррен наслаждалась видом величественных древних зданий и легкостью современных построек. Эридан — город, который дышал историей. Вопреки всему, эпоха технологий, в которую вступил Талеон, не изменила его духа, а лишь украсила, привнеся в облик воздушность черт.       Эридан — столица империи, самый древний из сохранившихся городов на планете. Он раскинулся по обеим берегам устья большой полноводной реки Имтар. Давным-давно именно река, впадающая в океанский залив, принесла Эридану славу крупного торгового центра, а потом и сильной морской державы. Сейчас, как и тысячелетия назад, паруса многочисленных судов белели над водной гладью. Десятки мостов, перекинутых через водоотводные каналы, будто разрезали их на части. С высоты птичьего полета русла казались искрящимися солнечными дорожками, тянущимися к сердцу города.       Эридан был пропитан духом бескрайней равнины, океана и Большого Хребта. Каждое здание в городе являлось будто отголоском торжественности природы, соединив в себе суровость камня, легкость и воздушность арок, ажурность тенистых аллей и нежность цветов. Лики Богов смотрели на прохожих с мраморных фасадов. Каменные статуи древних героев замерли на карнизах, любуясь своим отражением в серебре каналов. Эридан тянулся ввысь остроконечными шпилями крыш, будто пытался соревноваться с пиками горных вершин.       Уже давно все промышленные предприятия были перенесены из столицы в соседние города, а сам Эридан обновлен и полностью реконструирован. Из города убрали старые деревянные постройки, заменив их каменными строениями в едином архитектурном ансамбле. Появились многочисленные посадочные площадки для таллетов как на земле, так и на крышах зданий. Сигнальными огнями загорелись башни трех огромных аэровокзалов. Укрепили и берега каналов, заложив вдоль них пешеходные дорожки и аллеи. Власти Эридана долгое время сопротивлялись высотному строительству, но в конце концов его разрешили, однако исключительно в новых районах города. Центр же оставался величественным и торжественным, как и столетия назад.       Из-за плотности населения столицы транспортная система Эридана имела сложную многоуровневую структуру. Воздушное сообщение потребовало четкого разграничения маршрутов, обеспечивающих как комфортное путешествие по воздуху, так и безопасное для наземной части города существование. Жесткой регулировке подвергались высота, скорость полета, а также классы кораблей, допускаемых в определенные части города. Крупногабаритным транспортным судам и вовсе было запрещено появляться в небе над столицей.       На подлете к городу таллет Жрицы сбросил скорость и высоту. Они заскользили над широкими улицами, садами и парками. Мимо беззвучно проносились разноцветные корабли, и Хоррен провожала их взглядом. Иногда до нее долетали мысли уносящихся вдаль пассажиров. Хаотичные. Грустные и веселые. Мысли о любви, о жизни, о будущем. Позади осталось здание амфитеатра и мост, ведущий к центральной площади города, впереди же Хранительницу ждала неизвестность.       Резиденцию императрицы, дворцовый комплекс Ньеррен, Жрица заметила издалека. Сначала в череде сменяющих друг друга городских пейзажей показалась башня с часами, а затем и черепичная крыша с венчающими ее острыми шпилями. Территория дворца была отделена от внешнего мира широкой полосой зеленых насаждений. В густой листве терялась дорога, ведущая к дворцовой площади и главным воротам. В небе над Ньерреном было пусто, и только кучерявые облака лениво плыли по своим делам в далекие земли.       Одалия совсем замедлила ход. Корабль приближался к бесполетной зоне. Дворец со всей прилегающей территорией окружало антигравитационное поле, пересечь которое без специального кодированного сигнала, открывающего брешь в барьере, не мог ни один летательный аппарат. Система распознавания была встроена во все бортовые компьютеры служебных кораблей, и они свободно добирались до дворца, а вот непрошенных гостей встречали вооруженные гвардейские таллеты. Впрочем, Жрица тоже пользовалась привилегиями. Ее легкому кораблю был присвоен свой собственный идентификационный код, что говорило о том, что в Ньеррене она желанная гостья.       Таллет Жрицы успешно преодолел барьер и приземлился в метрах двухстах от дворца на выделенную специально для гостей посадочную площадку. Навстречу Хоррен вышел молодой офицер. Он ослепительно улыбался, помогая Хранительнице спуститься по трапу. Форма императорской гвардии удивительно шла ему. Высокие сапоги щегольски блестели. Черно-золотой мундир идеально подчеркивал фигуру. Красный плащ свободно свисал с правого плеча. Невольно Хоррен улыбнулась в ответ на его лучезарную улыбку.       — Добро пожаловать в Ньеррен, госпожа Хоррен, — поприветствовал офицер Жрицу. — Дамиен Турье. Сегодня я буду вашим спутником по территории дворца. Распоряжение от Ее Императорского Величества поступило неожиданно, потому к вашим услугам только моя скромная персона.       — Не страшно, вас мне более чем достаточно, — мягко улыбнулась Жрица. — Будьте любезны, проводите меня к Ее Величеству. И если можно, то без задержек на формальности и минуя секретаря нашей уважаемой императрицы. Мое дело очень срочное, но если мы попадем к господину Ирмхальду и он начнёт оформлять все обязательные протоколы визитов, то есть шанс не увидеть повелительницу аж до следующего года. Вы можете все быстро организовать?       — Не беспокойтесь, императрица вас ожидает и задержек не предвидится, — кивнул офицер.       От посадочной площадки дворец скрывала гуща сада. То тут, то там раздавалась птичья трель. Где-то среди зелени журчал ручей. Дамиен шагал впереди. Хоррен следовала за ним, обдумывая, с чего начать разговор с правительницей. Когда деревья расступились, перед Жрицей во всей красе предстал императорский дворец — главная гордость и показатель величия дома Тораэль.       Ньеррен построили почти двести лет назад по заказу императора Равьена. Не то, чтобы император был любителем роскоши, просто прежняя резиденция не удовлетворяла запросам эпохи и не вписывалась в быстро меняющийся мир ни своими размерами, ни удобством расположения, ни безопасностью. Ньеррен, что в переводе с эриданского означало «северный дом», находился чуть вдалеке от исторического центра города и занимал земли, на которых до его возведения проходили народные собрания. Дворец строили пять лет. К работе подошли с особой тщательностью. Новая резиденция императоров вышла неординарной, смелой и элегантной. Многочисленные остроконечные башенки с фигурными шпилями устремляли здание ввысь. Весь дворец, от железной ограды ворот до внутреннего убранства, богато украшали ажурные детали и барельефы. Устремленность дворца ввысь подчеркивали остроконечные арки и стрельчатые окна, создавая эффект легкости и воздушности. Витражи главных залов рассыпали солнечные лучи на тысячи оттенков. Террасы и балконы украшали каменные статуи.       Сам дворец находился на возвышении, и от парадного входа каскадом уходила вниз череда фонтанов, перетекающих один в другой. Центральный фонтан «Лесная дева», вокруг которого строилась вся композиция, взметал струи воды ввысь почти на десять метров.       Они обогнули каскад и поднялись по лестнице, однако к главному входу не пошли. По дорожке, идущей вдоль пышных розовых кустов, невысокий мужчина вел под уздцы гнедого жеребца. Рядом неторопливо ехал всадник. Судя по форме и отличительным знакам, он служил при дворе инструктором верховой езды. Длинноногий темноглазый красавец жеребец чуть похрапывал и шумно втягивал носом воздух. Он был оседлан, и под попоной с имперским гербом вздымались мокрые бока.       Всадник отдал Жрице честь. Заметив, как Хоррен разглядывает коня, Дамиен решил пояснить:       — Это Ареон, жеребец Ее Высочества принцессы Александры.       — Он очень красивый, — продолжая любоваться грацией лошадей, сказала Хоррен.       — Его купили два месяца назад для Ее Высочества Кайи, но наша юная принцесса не нашла общего языка с этим своенравным конем, и теперь Ареон принадлежит госпоже Александре. Но мне почему-то кажется, не сложись все так, то она бы отняла жеребца у сестры силой. Очень уж он ей приглянулся. Что удивительно, Александру Ареон подпускает к себе с охотой. Правда пока он ещё новенький среди всех лошадей, и Ее Высочество его только объезжает.       Жрица мягко улыбнулась в ответ на слова Дамиена и понимающе кивнула. Конь посмотрел на Хоррен, захрапел и заржал. В больших карих глазах она увидела поток мыслеобразов. Жеребец несся галопом, чувствуя на своей спине всадника. Уверенные руки натягивали поводья, тормозили, но Ареон рвался вперед, к свободе. На секунду мелькнуло лицо смеющейся светловолосой девчонки, которая прижалась щекой к его морде. А потом Хоррен увидела высокую фигуру в темно-серой накидке и длинном зеленом платье. Саму себя. Ареон недовольно тряхнул головой и отвернулся. Просьбу Жрица поняла и прервала видение, поспешив за офицером.