Клятва рода Журавля

      — Как полагаешь, мне стоит тебя за это казнить? — обратилась к Жрице Грета, когда проводила повеселевшую и смеющуюся над всеобщим испугом дочь. Впрочем, несмотря на угрозу, глаза повелительницы озорно блестели.       — Ну и шутки у тебя, императрица, — пробормотала Хоррен. — Убери всех, надо поговорить.       — Уж сподобься, — фыркнула Грета. — Надеюсь, ты подготовила разумное объяснение всему вот этому? Начиная от нервирующего меня с самого утра вызова до кошмарной сцены с Сашей.       Гнев не до конца отпустил Ее Величество. В случае с дочерью она углядела вину Жрицы и еще некоторое время собиралась сердиться. Императрица похлопала в ладоши и сделала повелительный жест рукой. Гвардейцы, которые еще оставались в зале, безмолвно удалились.       — Ваше Величество, ты как-будто отдала команду своим борзым, — прокомментировала Хоррен. — Надеюсь, ты все еще помнишь о том, что всевластие — это зло.       — Не завидуй, — съязвила Грета, усаживаясь на трон. — Ну, я вся во внимании. Сижу тут в божественном свете. Приступай.       Жрица улыбнулась самоиронии императрицы и вздохнула. Грета возвышалась над ней, пристально сверля взглядом. Нарочно императрица снова села на трон или просто устала? Может быть, дает понять, что здесь она госпожа.       Хоррен и императрицу давно связывали узы какой-то глубокой, искренней дружбы. Той дружбы, которая была возможна в положении этих двух женщин. Порой она напоминала симпатию, уважение и восхищение друг другом. Хоррен и Грета были даже похожи чем-то. Одна владела планетой, другая — душами тех, кто чтил Богов. Но Жрица никогда не переступала черты, за которой Грета переставала быть для нее госпожой, ставя себя на ступень ниже.       — Это без сомнения покажется безумством, но Саша запретила мне рассказывать о цели визита, — стала говорить Хоррен. — Да ты и сама слышала начало нашего разговора. У меня было видение, очень важное, и я посчитала необходимым немедленно сообщить о нем.       — Погоди я тебя перебью, — вмешалась в рассказ императрица. — Твое видение было не просто важным, а тревожным. Ты никогда не требовала внезапной аудиенции. И я никогда не видела тебя такой взволнованной. Я думала о нашей встрече все утро. Ты обеспокоила меня.       — Да, все так, но когда я вошла в зал аудиенций и увидела Ее Высочество, все изменилось. Твоя дочь… не знаю, как сказать… Она вошла в некую трансовую связь со мной. И между нами случилась беседа. Но не обычная, а на другом уровне. Не на материальном. Никто, кроме нас двоих, ее не слышал и не видел. Саша заставила меня передумать и взглянуть на то, что осталось скрыто для меня. Отсюда ее обморок и эта слабость. Не будь меня рядом, все могло бы оказаться куда печальнее. Такого рода состояния способны опустошать до смерти в тех условиях, в которых находится Талеон. Особенно если не знать, как этим управлять. В детстве у меня был подобный случай. Родные думали, что я умру. Местный служитель Рахсу уже собрался было предать меня в объятия Бога. Я ведь даже говорить не могла. И если бы меня не забрала в замок моя предшественница, Великая Жрица Алиера, то мы бы с тобой никогда не встретились.       — Ты не рассказывала, — императрица задумалась. — Но ведь Саша… Она же наследница, ей нельзя к тебе в Россен.       — Нет, что ты, в орден я ее не заберу, не волнуйся, — поспешила успокоить Грету Хоррен. — Саше там не место. Да и судьба у нее не такая, как у меня. Алиера искала преемницу с необычными способностями. И нашла ее в моем лице. Иногда думаю, что я пришла в мир, чтобы стать Жрицей, а вот Саша родилась Тораэль. Это что-то да значит.       — Но почему Саша вмешалась? Она-то тут причем?       — Скажи, Грета, ты все еще веришь в перерождение души? — внезапно спросила Хоррен.       — Когда перед тобой Великая Жрица и духовная наставница, сложно сказать ей нет. Я не верила до тех пор, пока не вошла в наш семейный архив. Вот уж место, способное поколебать любые устои. Но я практична, Хоррен. Знаю, что сейчас жива, а там посмотрим. Моя должность, мои обязательства не оставляют времени для философских размышлений. Я знаю, как было раньше, до Их прихода. Теперь только Богам известно, что происходит с душами. Но почему ты спросила?       — Боюсь, что я имела разговор с душой твоей дочери. И все куда сложнее. Именно Саша — причина нашего сближения и того, что за ним последовало. Вспомни, зачем ты пришла ко мне семнадцать лет назад.       — Хоррен, но моя Саша… Нет, чушь. В ней нет всей этой твоей силы, магии, света из пустоты, видений или чтения мыслей. Ничего, что ты находишь в своих послушницах. Я бы заметила.       — Даже я не заметила, — развела руками Хоррен. — Хотя три года преподавала ей.       — Тогда как она смогла? Ведь только подобные тебе способны на трансовые состояния. Ты же знаешь, как все заблокировано. И ведь она сделала это даже не в замке.       — Видимо, очень не хотела, чтобы ты знала. Императрица, не задавай больше вопросов ни мне, ни дочери. У меня нет на них ответов, а Саша ничего не помнит о произошедшем. Лучше если ты вообще забудешь о моем визите и позволишь всему течь своим чередом. Потому, простите меня Ваше Величество, но пусть незнание еще некоторое время вас понервирует.       — Чрезвычайно нервирует. Ты не объяснила мне ровным счетом ничего. Не люблю неизвестность. Пожалуй, стоит задуматься о смене провидицы. Сколько лет ты там сидишь во главе своего ордена? Двести? Не задумывалась о пенсии, Хоррен?       — Когда это ты успела обзавестись столь черным юмором, императрица, — расхохоталась Жрица. — То казнить, то сослать на покой. Давай мы как-нибудь обойдемся без кровавых жертв и репрессий.       — Я подумаю, — улыбнулась Грета. — Пожалуй, мои нервы будут стоить тебе хорошей задушевной беседы.       Они помолчали. Хоррен рассматривала переливы витражей. Грета воззрилась в пустоту.       — А она у тебя уже совсем взрослая стала, — словно размышляя, сказала Жрица.       — Ты про Сашу? — отвлеклась от мыслей императрица. — Да, дети растут незаметно. Почти семнадцать уже. Для нее это юность, а мне неумолимое время дарит прожитые годы и новые морщинки.       — По тебе не скажешь, императрица. Ты все та же девчонка, какой я тебя помню в первую нашу встречу.       — Ты мне льстишь. Да и не хочу я быть девчонкой. Предпочитаю думать, что возраст мне к лицу. Хоррен, если бы ты захотела, то могла бы выглядеть юной?       — Как и ты, я предпочитаю зрелость, — уклончиво ответила Жрица — Она дает определенные преимущества в общении с людьми.       — И почему твои ответы никогда не имеют ничего общего с вопросом… — вздохнула императрица. — Боюсь, что я начала перенимать эту таинственность в беседах. А знаешь что, пойдем ко мне. Там нам никто не помешает, и ты немного отдохнешь с дороги. — Грета встала и дотронулась до плеча Хранительницы, предлагая ей следовать за собой. Хоррен ощутила, как холодны пальцы императрицы. Она окинула взглядом правительницу. Все те же грациозность и уверенность скользили в каждом движении. Грета ничем не выдала своего волнения. Лишь тревожные мысли ее вращались вокруг дочери.

***

      — Пожалуйста, уберите из моего расписания визит в Совет, — попросила Грета господина Ирмхальда, когда они вышли в приемную. — После беседы с Хранительницей я хочу побыть с дочерью. Обновленный график внесите в программу браслета. И предупредите Диллу, пусть начинают заседание без меня. Все протоколы распорядитесь передать вам. Я посмотрю позже.       — Да, госпожа, — пожилой секретарь оставался на месте, не смея отлучиться без позволения императрицы.       — И еще. После обеда прилетит муж, — добавила Грета. — Пусть Сайфар зайдет ко мне.       Дворец дышал звуками. Где-то за окном позвякивали доспехи гвардейцев в такт стука подкованных каблуков по мостовой. Из распахнутой настежь двери слышались звуки рояля. Грета заглянула в зал.       — Саши сегодня не будет. Ей нездоровится, — сказала императрица милой девушке в светлом, кажущемся воздушным платье, преподающей принцессе музыку. Ее наряд удивительно гармонично сочетался с белоснежным роялем, стоящим посреди залитого светом зала. — Но вы если хотите, можете продолжать музицировать. Ваша игра восхитительна и ласкает слух.       Девушка привстала, поклонилась императрице и зарделась от похвалы. Грета же поспешила к любующейся мраморной колоннадой Жрице.       Хоррен шла за императрицей, почтительно держась на полшага позади нее. Шлейф длинного платья Греты шуршал по полу. Легкий цветочный аромат, знакомый со дня их первой встречи, будто призывал восхищаться этой женщиной: немного молчаливой, немного строгой, но с такой открытой и лучезарной улыбкой.       Стук каблуков императрицы заглушил пушистый ковер в кабинете. Убранство его лишь подчеркивало характер Греты. Строгость и безупречный вкус. На небольшом кофейном столике было подано несколько блюд и стоял графин то ли с соком, то ли с вином.       — Попробуй. Это вкусно, — сказала Грета, беря с подноса кусочек наколотого на шпажку сыра и подозрительного вида печенье. Она уселась на диван, немного небрежно положив ногу на ногу. — Как мне сказали, рыбаки с островов брали с собой это в море. На удивление я смогла оценить вкус. Великие Боги, императрица, которая пристрастилась к еде простолюдинов. Я и вправду инноватор.       — Благодарю, — ответила Жрица, пробуя угощение. Чуть склонив голову, она рассматривала скрытые до того под платьем рубиново-красные туфли императрицы. Садиться без позволения Хоррен не стала.       — Хоррен, прошу тебя. Ты же знаешь, что можешь общаться со мной на равных. Ни к чему все эти условности, — Грета заметила замешательство Жрицы и похлопала по дивану, приглашая сесть рядом.       — Ты не часто позволяешь общаться с тобой на равных, и даже несмотря на наше давнее знакомство, ты в первую очередь моя госпожа. Потому я решила проявить уважение.       Хоррен села немного боком, чтобы видеть Грету.       — Да, ты права. Иногда я перестаю замечать, как веду себя, действуя по привычке. Даже с тобой и детьми. Я столько лет правлю империей, что почти разучилась быть кем-то другим, кроме повелительницы и матери. Причем управлять людьми куда проще, чем воспитывать двух дочерей, особенно если перед тобой цель сделать из ребенка наследника трона.       — Тебе бы не помешало завести чуть больше подруг.       — Брось, ты же знаешь, я предпочитаю в этой роли мужчин. От них куда больше пользы и меньше зависти.       — Но доверия меж вами, полагаю, все равно нет. Даже если ты допускаешь их в святая святых, то все равно остаешься императрицей, перед которой раболепно склоняют голову и выполняют все ее прихоти.       — Смотри шире, Хоррен. Они предугадывают мои желания, — рассмеялась Грета. — Почти как ты. И это, скажу тебе, бывает приятно. — Императрица задумалась, а затем спросила. — Хоррен, может быть, ты расскажешь хотя бы то, что увидела, когда Саша подошла к тебе? Я заметила, как побелели твои глаза. Я понимаю, что не все должна знать о будущем, но прошу, если это касается моих детей, скажи.       Хоррен взглянула на Грету, и частичка будущего вновь предстала перед ней. Хранительница вдруг увидела, как тонкие изящные пальцы императрицы сжимают полупустой бокал с вином и, как будто в замедленном воспроизведении, трещины одна за другой появляются на его стенках. Паутинка их расползается и, наконец, осколки падают на ковер. Хоррен вздрогнула и, повинуясь внутреннему порыву, заключила императрицу в объятия. Потом как-то по-матерински принялась гладить ее по волосам. Слезы заблестели на длинных ресницах Жрицы.       — Прости, Грета, прости меня. Так надо, дорогая. Иначе никак. Верь мне. Верь, прошу тебя. Ты со всем справишься. Мы с тобой освободим наш народ, как и хотели.       Императрица разжала ее объятия и высвободилась, с недоумением посмотрев на Жрицу. Казалось, внезапное понимание осветило ее лицо, но искорка тут же погасла. Повисло неловкое молчание.       — Если что-то случится с моими детьми, я должна об этом знать. Я приказываю тебе сказать, зачем ты прилетела! — наконец, ледяным тоном изрекла императрица.       Но Хоррен не стала отвечать. Она ласково взяла Грету за руку. Держала так ее несколько минут, и холодные пальцы правительницы Талеона потихонечку теплели. Гнев, вспыхнувший было в ее глазах, отступил, и уже спокойнее она снова повторила свой вопрос:       — С Сашей точно ничего не случится?       — Нет, — пообещала Жрица. — Будь уверена, я сдержу свое слово насчет твоей дочери.       — В таком случае остальное не имеет значения.       В мыслях Греты Хоррен слышала еще один вопрос, но его императрица так и не озвучила. Видимо, не желая знать ответ.       — Тебе налить вина? Оно очень легкое. Великолепный подарок короне с виноградников барона Кирига. Ручаюсь, такого ты не пробовала.       — Благодарю, но нет. Я предпочитаю нечто более весомое и исключительно в ритуальных целях.       Грета хмыкнула. Когда изящные пальцы императрицы обхватили бокал, Хоррен замерла, но ничего не произошло. Ее Величество задумчиво сделала глоток и поставила бокал на место.       — Грета, как ты вообще? — спросила Жрица после минутной паузы.       Императрица грустно улыбнулась.       — Я устала, Хоррен. Иногда мне очень хочется стать просто женщиной, так хочется, что я даже начала себе это позволять.       — Давно пора, — ухмыльнулась Жрица.       — Да, видимо, становлюсь старше. Говорю, что думаю, и совершаю странные поступки. На днях прочитала лекцию по политологии подросткам, потому что мне захотелось поделиться своими знаниями. Прошу приготовить мне что-то из того, что раньше ели бедняки. Один раз попробовала бить посуду, выражая свой гнев, но удовольствия не получила. Нежилась в ванне весь вечер и смотрела фильм. Но самое страшное, я стала разводить цветы. Мне так нравится самой ухаживать за ними, каждый день подмечая, как они растут.       — Уж не знаю, простят ли Боги твои грехи, — пошутила Хоррен. — Особенно садоводство. Придется тебе для искупления совершить паломничество в замок, чтобы я одарила тебя прекрасными сортами роз для твоей оранжереи.       — Если только после церемонии. А сейчас на мне висит куча обязанностей как матери и как императрицы.       — А Саша как? Готова к тому, что ей предстоит? — поинтересовалась Хоррен.       — Скорее это я морально не готова, — вздохнула императрица. Она как-то сразу нахмурилась и погрустнела. — Не хочу, просто не хочу. Мне жалко дочь. Жуткая варварская традиция. Если бы могла, то отменила все это немедля. А Саша… Она воспринимает все как должное, не совсем понимая смысл происходящего. Выучила наизусть все клятвы из твоей книги. Боится, я подозреваю, и не хочет, но мне не говорит. Как же, она ведь сильная и смелая, прямо как я. Пересмотрела хронику моего семнадцатилетия и думает, что мне не было страшно.       — Помнится, в семнадцать ты мечтала носить Грон на спине, — заметила Хоррен. — Я все пыталась объяснить, чего ты желаешь. Но ты меня просто не понимала.       — Да, тогда хотела. Мне было семнадцать, чего ты ждала? Что я, наследница трона, проникнусь сказками из древних книг? На такое в семье только Саша способна. Она у нас романтичная натура. А я верила отцу и думала, что сразу же преисполнюсь какого-то величия и повзрослею. Не преисполнилась и поняла, что ты была права. Много воды с тех пор утекло. Я узнала, что наш фамильный герб на самом деле значит. И что скрывается за всей этой благородной чепухой о знаке чести. С Гроном на спине или без, моя честь ни прибавилась, ни убавилась. Слава Богам, сейчас хотя бы его не выжигают на спине раскаленным железом. Боюсь даже в мыслях представить, что пришлось бы пережить. А ведь многие женщины в нашей семье терпели. Кошмарно. Я беспокоюсь, Хоррен. Саша — она мягкая и тактичная. Как она станет править империей, если со мной что-то случится?       — Это Саша-то у тебя тактичная и мягкая? — удивилась Хоррен. — Дорогая, поверь, через несколько лет ты будешь с грустью вспоминать, что сокрушалась по этому поводу. Уж в этом как провидица я могу тебя заверить. Непреклонная, дерзкая, вспыльчивая… Мне продолжать развеивать твое заблуждение о собственной дочери?       — Считаешь, я в этом виновата?       — А кто тебе сказал, что я ругаю Сашу. Отнюдь, я люблю твою дочь и восхищаюсь ею не меньше, чем тобой. И это твоя заслуга и твой пример.       — Эх, Хоррен, спасибо тебе, конечно, но иногда я так упрекаю себя. Я прощаю Саше то, что никогда бы мне не простила моя мать. Она забрала лошадь у сестры! Мой подарок Кайе! Возмутительно! А я ее не осудила. Поступок совершенно неуместный. В том числе и с моей стороны. Я веду себя совершенно не как императрица, а потом думаю, не приведёт ли такая мягкость к тому, что я сделаю Сашу слабой и эгоистичной?       — А может быть, ты не прощаешь, а поддерживаешь? И Саша, чувствуя твою поддержку, будет двигаться вперёд легче, чем ты?       Грета задумалась.       — Может быть… Знаешь, Жрица, я беру пример с отца. Часто, разговаривая с дочерью, я вспоминаю слова, которые говорил мне он. А отец всегда просил моего совета. Он специально настаивал, чтобы я сама выбрала цвет убранства зала или подсказала, какой мундир ему больше идет. А потом он стал спрашивать моего мнения в политике. И так я научилась делать выбор. Отец всегда интересовался, как я вижу решение той или иной проблемы, и заставлял меня отстаивать свое мнение. Я ведь даже спорила с ним. Позже я часто размышляла, не почувствую ли я себя уязвленной, слабой, если стану советоваться с собственной дочерью, но нет, я горжусь тем, что воспитываю наследника. Но это так сложно. Ах Хоррен, откуда ты только черпаешь духовные силы и мудрость для обучения своих послушниц? Мне бы они так пригодились.       — От Богов. Ты тоже берешь их оттуда. Грета, я давно размышляла. Ты не думала об оторванности Саши от реалий империи и от обычных людей? Как наставница я бы посоветовала преподать ей и такой урок.       — Думала. Профессор Альер тоже так считает. Императорский двор слишком замкнутая общность, согласна. Я собираюсь отправить дочь в университет после летних каникул.       На секунду глаза Жрицы вновь побелели, а потом она рассмеялась.       — Грета, а я только что это увидела. Саша ведь закончит его с отличием. Ее пламенную речь о собственных успехах тебе придется выслушать не один раз. И без признания своей уникальности она от тебя не отстанет.       — Кто бы сомневался, — буркнула Грета и тоже рассмеялась.

***

      Уходя, Хоррен столкнулась на крыльце нос к носу с высоким рыжеволосым мужчиной с аккуратно подстриженной бородкой. Она не сразу сообразила, что перед ней император. Так неожиданно он возник на ее пути. Мужчина был мрачен и раздражен. Жрица поспешно присела в реверансе. Его Императорское Величество Сайфар Дорейн удостоил Хоррен небрежным кивком.       — А, Жрица, — осклабился император. — Опять плетешь интриги вместе с моей женой? Что на этот раз? Подталкиваешь ее сделать очередную глупость?       — Мы всего лишь обсуждали церемонию, предстоящую принцессе Александре, Ваше Величество, — спокойно ответила Хранительница на оскорбление. — Технические детали, так сказать.       — Ну-ну, — протянул император и, задев Хоррен плечом, пошел прочь.       Муж Греты был полной противоположностью своей жены. Искренняя улыбка редко озаряла его хмурое лицо. Рот его часто кривился в саркастичной усмешке. И хотя держался Сайфар всегда сдержанно, как и подобало по дворцовому этикету, но слыл довольно неприятным и грубоватым человеком. С ним всем было сложно. Сложно было и Грете.       Хоррен Сайфар недолюбливал. Частенько называл ее ведьмой и религиозной фанатичкой. Жрица, впрочем, никак не реагировала на враждебность императора, предпочитая вести себя с ним любезно холодно. Большего, по ее мнению, он не заслуживал.       Сайфар происходил из древнего знатного рода. Их семья прославилась еще во времена второго императора. Огненно-рыжие торговцы золотом значительно пополнили государственную казну. Со временем они стали крупными промышленниками. Практически за бесценок прапрадед Сайфара выкупил патент на производство двигателей для таллетов, тем самым обогатив свою династию. Многие из Дорейнов сватались к дочерям и сыновьям императорского дома, но до Сайфара никому не выпало счастья породниться с Тораэль.       — Козел, — пробормотала вслед императору Хоррен. И тут же добавила. — Да простит меня Творец Райг за эти слова.