Варить кофе, ждать любовь

      Когда уже всё обговорили и часовая стрелка медленно приближается к девяти, Шастун думает о том, что никак не успевает забежать переодеться. Конечно, до дома всего десять минут, если ускорится — то и вовсе пять, но он может опоздать на первое свидание, а это уже не очень хороший знак.       Конечно, Шастун уже и так произвёл на Арсения море впечатлений (и он надеется, что только хороших), но всё равно задерживаться не очень хорошо. Поэтому Антон без десяти девять уже сидит в кафешке в чёрных штанах, жёлтой рубашке и пытается разгладить образовавшиеся на одежде складки. Конечно, бессмысленно, но хоть немного нервозность снимает, хоть руки чем-то заняты.       Когда Арсений заходит в кафе и видит Антона, то усталое выражение лица сразу сменяется на радостное, улыбка расползается. Попов вешает пальто на вешалку, заранее вытащив телефон и электронную сигарету, говорит официанту, что его ждут и через несколько секунд садится за стол напротив Шастуна.       — А Вам нравится в угол забиваться? — Спрашивает Попов, но не зло, не с сарказмом, — Если бы Вы так ярко не светили, я бы тебя не заметил.       Антон смущённо опускает взгляд и вспоминает утренний разговор о том, что Арсению приятно наблюдать за краснеющей моськой Шастуна. Ну, что ж, он добился того, чего хотел, чтобы любоваться.       — Я… — Антон теряется, открывает меню и утыкается в него. — А… Да, захотел сесть в угол и… Короче, что будете заказывать?       Арсений подзывает официанта, заказывает чай, просит принести две кружки, выбирает «цезарь» и передаёт слово Антону, который заказывает то же самое, благодарит парня и понимает, что он забрал меню. Теперь утыкаться взглядом можно только в стол.       — Перейдём на ты? — Спрашивает мужчина осторожно. — Арс.       — Хорошо, но мне больше нравится называть тебя полным именем, — и снова смущается Антон, всё же поднимает взгляд на Арсения, смотрит прямо в глаза и, чёрт побери, тает-тает-тает без шанса на спасение. Господи, отнесите его в морозилку, чтобы пришёл в чувства и перестал так залипать и нервничать. Может хоть там соберётся? А то сейчас затопит всё кафе.       — Ладно, Антош, — Арсений снова улыбается уголком губ и замолкает.       Они сидят в тишине как в самых тупых драмах и комедиях, просто смотрят друг другу в глаза и вдруг Антон чувствует, как нога Арсения касается его, ведёт до коленки и спускается снова на пол, исчезает. Попов сидит с невозмутимым видом, а Антон думает, можно ли утопиться в принесённом официантом чайнике с чаем. Так неловко и стыдно за свою реакцию, ведь Шастун покраснел, воздухом подавился и сидит теперь, глаза вытаращив.       — Я что-то делаю не так? — Вдруг спрашивает Арсений, а Антон задыхается от такой наглости. Хочется сказать: «нет, что ты, всё отлично, меня каждый день так ногой трогают». Только слова теряются где-то в голове, до языка они не доходят.       — Кхм, нет, устал просто, — Шастун говорит негромко, кашляет нервно, глубоко вздыхает и мотает головой. — Не делай так больше, пожалуйста… Мне не нравится, особенно от тебя такое, потому что…       Шастун опять пробует сложить слова в предложение, но понимает, что сегодня это точно не его. Хочет что-то спросить, поинтересоваться, поулыбаться и позалипать, только люди вокруг напрягают и мешают. И Арсений, кажется, это замечает. Смотрит пристально, улыбка с лица сползает, появляется беспокойство, которое явно читается в глазах. Антон хочет извиниться и провалиться сквозь землю (а ещё всё же думает, во сколько раз ему надо уменьшиться, чтобы всё-таки утопиться в этом грёбаном чайнике).       Может, стоит убежать? Попрощаться, потом уволиться из кофейни и больше никогда там не появляться? А ещё можно потом симку сменить, чтобы Арсений не смог Шастуна больше найти. Как же всё тупо, как стыдно за свои же мысли.       — Солнце, — прерывает бесконечный поток мыслей Антона Арсений, дотягивается до его ладони и осторожно касается пальцами. Руки у него тёплые, согревающие, а от прикосновения словно ток проходит по всему телу. — Если хочешь, мы можем забрать еду с собой и пойти гулять в сквер. Вижу, что тебе здесь некомфортно.       Антон только лишь коротко кивает, снова прячет взгляд и опять уходит с головой в свои мысли. А Арсений решает всё: расплачивается, просит официанта упаковать всё в контейнеры. Иногда поглядывает на Шастуна, который теряется всё больше с каждой секундой. Вздрагивает, когда Арсений оказывается сзади, кладёт руки на плечи и, наклонившись, шепчет на ухо: «идём».       Шастун не просто встаёт, он подрывается с места, идёт к вешалке, огибая столики, не сразу находит свою куртку, а, когда Попов снимает с крючка его вещь и своё пальто, снова становится неловко. Попову нравится такая реакция, его это забавляет. Вспоминает самого себя на первом курсе института, когда бегал за старшекурсником и был невероятно рад, что они начали общаться. Тогда тоже от каждого взгляда краснели щёки, от улыбки ноги подгибались. Арсений полностью понимает Антона, принимает и разделяет все его чувства.       — Если ты так продолжишь волноваться, то наше свидание закончится в больнице, — уже в сквере первым говорит Попов, оглядывается по сторонам, чтобы убедиться, что никого нет, и берёт Шастуна за руку, некрепко сжимает холодную ладонь и вдруг останавливается, просит Антона повернуться.       А дальше для Шастуна всё так быстро и стремительно происходит, что он не успевает ничего сказать. Обе его ладони оказываются между чужих, что сжимают, пальцы растирают руки, губы Арсения оказываются в миллиметрах от кожи, обдают её тёплым дыханием.       — Нужно носить перчатки, — советует Арсений, чувствуя, как Антон напрягся. — А ещё всё же хватит…       — Я понял, я спокоен, — Антон убирает руки, прячет их в карманы и возобновляет шаг. Понимает, как же он хочет в свою квартирку, чтобы переварить этот неудавшийся вечер. — Можешь меня до дома проводить?       Арсений коротко кивает, догоняет Шастуна и даже не спрашивает, почему он вдруг так решил. Раз хочет домой — значит, так надо. Причиной делиться он явно не торопится.       Так почти молча они и доходят до подъезда. Стоят как два влюблённых идиота друг напротив друга, молча смотрят. И Попов опять действует первым: делает шаг вперёд, чуть приподнимается на носочки и осторожно целует в щёку. Шастун только глаза закрывает и коротко выдыхает. В голове одна единственная мысль крутится: «он чмокнул меня в щёку! Просто взял и чмокнул в щёку! Даже не спросил, а просто начал действовать. Он чмокнул меня в щёку!». И расплывается в улыбке как дурачок, открывает глаза, смотрит на Попова, поджимает губы и зачем-то кивает: то ли соглашается, что приятно и не против, то ли просто надо хоть что-то сделать.       — Зайдёшь ко мне? — Антон спрашивает опять тихо, словно боится получить отказ. Но Арсений соглашается, ещё и добавляет «конечно, с радостью». Дома ведь Антону и стены родные помогут. Правда, там бардак небольшой, но… Но и бог с ним!       Поднимаются по лестнице, держась за руки. К пятому этажу уже воздуха в лёгких не хватает, ужасно хочется пить. Антон открывает квартиру, пропускает Арсения вперёд, заходит следом, захлопывает дверь и включает свет.       — Прости, у меня тут небольшой…       — Уют, — прерывает Арсений, — ты создаёшь уют. И у тебя тут небольшой мирок уюта.       Шастун уже сто раз за этот вечер успел покраснеть, сейчас в сто первый снова заливается краской, опять кивает, улыбается неловко, снимает ботинки и проходит в комнату, протягивает Арсению фланелевую рубашку, штаны спортивные и шерстяные носки.       — Этим ты предлагаешь мне остаться? — Опять с улыбкой спрашивает Арсений, а до Антона доходит, что он даже не спросил, хочет ли Арсений провести ночь с ним. Поэтому мотает головой, но Попов быстро снимает пальто, стягивает ботинки и принимает стопку с вещами, снова задевая пальцы Антона. — Я согласен. Покажи, пожалуйста, где душ. Я помоюсь.       Антон в следующие десять минут бегает по комнате, убирает валяющиеся свитера, меняет постельное бельё и садится на кровати, осматривает помещение, потом подрывается, сам вытаскивает домашнюю одежду и только слышит, что дверь открывается, сразу запирается в ванной, принимает контрастный душ и вылетает уже через пять минут, замирает на входе в комнату, когда видит, что Попов рассматривает фигурки из лего на полках.       — В следующий раз привезу тебе ещё, — улыбается он, протягивает руки Шастуну и, видя, что тот не шевелится, подходит и осторожно обнимает. — Расслабься.       — Я тебя позвал не ради…       — Ты есть хочешь? — Перебивает Арсений снова.       — Меня от волнения тошнит.       — Давай ляжем? — Арсений ведёт Шастуна к кровати, отгибает одеяло, укладывает Антона и осторожно ложится рядом, обнимает его поперёк груди и целует в висок. — Скажи мне, что я не так делаю?       Антон глубоко вздыхает, собирается с духом, чтобы рассказать всю правду, закрывает глаза и кладёт ладонь на руку Попова.       — Прости, что я себя так веду, — шепчет он, — не привык я к такому. К таким нежностям. Да и… У меня было два бывших, и я… В общем, хреново там всё заканчивалось. Меня бросали. И в тебя я влюбился, теперь боюсь, что ты, как и они все, просто покинешь меня через неделю или месяц, узнав лучше. Я неуклюжий, уши как локаторы, улыбка лошадиная и… Я несуразный такой, фу, аж тошно.       — Ты прекрасен, — Арсений устраивается головой на плече Антона, но Шастун поворачивается лицом к Попову, утыкается в его лоб своим, касается носом носа и открывает глаза.       — Думаешь, ты справишься со мной? — Еле слышно, словно его могут подслушать.       — Уверен, — Попов мягко улыбается, прижимает Антона крепче, мажет кончиком языка по своим губам.       — Арсений, я очень хочу тебя поцеловать, — Шастун говорит уверенно, но только у самого коленки дрожат.       — Так целуй, — разрешает Арсений и, чувствуя губы Антона на своих, сразу отвечает.       Медленный, тягучий поцелуй. У Антона мурашки бегают по телу, слёзы из-под закрытых ресниц текут — от счастья или облегчения? Может, от страха?       — Расскажи мне, — отстранившись, просит Арсений, — расскажи о себе. Я хочу знать, кто ты, что я должен делать, чтобы со мной было комфортно. И что не так делали два предыдущих человека, потрепав твои сердце и душу?       Антон снова поворачивается на спину, всё ещё чувствует фантомные прикосновения к губам и начинает рассказывать, добавляя какие-то шутки. А Попов слушает с удовольствием, вставляет комментарии, кивает иногда. Когда слышит, что голос дрожит, успокаивающе целует в плечо и жмётся ближе. Антон теперь не один, Арсений точно будет рядом.       Они разговаривают так до самого утра, иногда прерываясь на поцелуи. Оба знают, что уже через пару часов им вставать, что будут они никакущие, но сердце будет греть только одна мысль — они соединились как детальки в пазле. Теперь домой Антон будет возвращаться с улыбкой, зная, что после работы к нему приедет Арсений.