brave

             

***

             Тиканье часов отмеряло секунды в застывшей ночи. Полупрозрачный тюль превращал резкий свет уличного фонаря в мягкое свечение, едва рассеивающее темноту комнаты. Воздух, еще недавно густой от откровений и старой боли, теперь утих, наполненный ровным, спокойным дыханием Минхо. Михо прижалась щекой к его голой груди, слушая, как бьется его сердце — глухой, размеренный стук, ставший для нее самыми умиротворяющим звуком в мире. Она боялась пошевелиться; боялась, что малейшее движение разрушит эту хрупкую идиллию, сотканную из доверия и тишины. И если это сон, то она молилась, чтобы он никогда не кончался.       Февральский холод остался за окном. Тепло его тела согревало её лучше любого одеяла, бессильно скомканного у их ног. Ладонь Михо лежала на его боку, и под пальцами она чувствовала неровный рельеф шрамов — молчаливых, но красноречивых свидетельств его жизни. Всего час назад он рассказывал о них, и теперь эти шрамы стали частью не только его, но и её мира.       Её пальцы бессознательно переплелись с его, большими и сильными. Михо перебирала их, ощущая каждый сустав, каждый жесткий мозоль, словно пытаясь запечатлеть в памяти это осязаемое в воздухе чувство безопасности и безграничного доверия. — Пора спать, овечка, — его голос, низкий и ласковый, прорвал тишину, а губы коснулись ее макушки невесомым поцелуем.       Ю недовольно сморщила нос, не желая отпускать этот миг, и приподнялась на локте, чтобы взглянуть на него. В скупом свете его черты казались резче, но в глазах, пристально смотрящих на нее, читалась та самая мягкость, которую он показывал только ей. В полумраке комнаты её глаза казались Минхо бездонными, но до боли домашними. Он, словно очарованный, не мог отвести от неё взгляда. Её прохладная ладонь невесомо легла на его грудь, прямо над сердцем — словно оторви она хоть на миг свою руку и все может раствориться. — Но я не обработала твои раны, — тихо ответила она, её голос был полон беспокойства.       Минхо усмехнулся, и знакомый дерзкий уголок его рта пополз вверх. Он поймал её запястье, и его большой палец нежно провел по тонкой коже на внутренней стороне. — Они уже давно зажили. — Не ври, — Михо упрямо покачала головой, и в её глазах вспыхнул тот самый огонек, что заставлял его чувствовать себя живым. — Напомнить, кого именно пришлось спасать в очередной раз? Ах, как там было, — театрально задумалась брюнетка, почесав затылок. — «Встретимся через недельку и обсудим всё?»       Минхо тихо засмеялся, вызвав ответную улыбку у девушки. Он не стал спорить, отпустив её руку. Его капитуляция была красноречивее любых слов. Ю поднялась с кровати, и её взгляд упал на его черную футболку, сброшенную на пол к остальным вещам. Она натянула её на себя, и ткань — пропахшая его запахом — укутала всё девичье тело. Через минуту она вернулась с аптечкой и устроилась на краю кровати, перед этим собрав волосы в высокий хвост.       Минхо следил за каждым движением девушки, и его поражала эта отточенная уверенность, ловкость. Прежняя дрожь в девичьих пальцах исчезла, сменившись сосредоточенной точностью. Она больше не засыпала его тревожными вопросами, но в этой тихой решимости было больше заботы, чем в самых страстных словах. В полумраке комнаты, в этой простой, бытовой сцене, была та самая нормальность, которой им обоим так не хватало.       Михо обработала руки и вскрыла антисептическую салфетку. Холодная влага обожгла свежую ссадину на его костяшках. Для вида он шикнул и зажмурился, изображая страдание, но брюнетка лишь на мгновение подняла на него взгляд, полный понимания, и продолжила свое дело, приступив к его лицу. Затем в её руках блеснул тюбик. Холодная мазь легла на рану, и по коже красноволосого разлилось знакомое легкое жжение. — Эй, Ю Михо, — его голос прозвучал тихо, заставляя её поднять взгляд.       Она устало склонила голову набок, заглянув в его глаза. — Ты же понимаешь, — начал он, задерживая взгляд на их сплетенных пальцах, — что в нашей компании может быть только один Хо?       Михо нахмурилась. В её взгляде читалось недоумение и тень старой тревоги. — И к чему ты клонишь?... — Я к тому... — он медленно, но уверенно притянул её ближе. — Не хочешь ли ты стать Хё? — выдохнул он, и в его голосе впервые зазвучала мольба. — Ты можешь отказаться, если это имя... если оно причиняет тебе боль. Всё будет нормально.       Минхо далеко не глуп. Он видел как девушка изо дня в день вела свою тихую войну на развалинах собственной души. Он был свидетелем этой безмолвной битвы между Пак Джихё, невзрачным, но таким осязаемым, призраком, и Ю Михо — крепостью, возведённой на пепле прошлого. Двух версий одного человека, яростно оспаривающих право на существование. Но сквозь трещины в её броне он различал то, что оставалось неизменным в обеих: ту самую упрямую, почти безрассудную смелость и ту часть её души, что не могла пройти мимо чужой боли, даже ценой собственного спокойствия.       Его слова повисли в воздухе, и Михо поникла, будто под невидимой тяжестью. Её пальцы так сильно сжали ручку аптечки, что костяшки побелели. Парень намеренно отвел взгляд в сторону, в темноту комнаты, давая ей пространство, но не выпуская её руку. Его ладонь продолжала сжимать её хрупкие пальцы, словно без слов напоминания: «Я здесь. Я никуда не уйду».       Спустя долгие минуты, в глазах девушки, таких больших и выразительных, заблестели слёзы, отражая тусклый свет из окна. Она закусила губу, пытаясь сдержать дрожь, и отвернулась, пряча свой взгляд. Ю так отчаянно пыталась похоронить Пак Джихё — ту девочку с окровавленными коленками из Кимпхо, что являлась дочерью монстра. Это имя было клеймом, проклятием, самой тюрьмой, из которой она бежала столько времени. Но сейчас... это предложение звучало иначе с уст Минхо. Будто он не пытался вернуть её в прошлое, напоминая обо всём произошедшем, а словно вдыхая новую жизнь в пожелтевшие страницы её детства, стирая все плохие воспоминания и воскресив маленькую Пак Джихё, что светила ярче солнца своей улыбкой. «Хё» — то, что будет принадлежать только им двоим и напоминать о том, через что им пришлось пройти. Это было предложение принять новую сущность, совершенно другую реальность, где начала Пак Джихё и Ю Михо сплетаются воедино и идут одним путем, объявив о перемирии.       Принятие накрыло её постепенно, наполняя сознание теплой волной понимания. Она сидела, ощущая под ладонью ритм его сердца, и вдруг ясно увидела: все это время на руинах еще живой её сути она пыталась выстроить новый образ, воплотить то, что казалось ей правильным, возводя стены вокруг той самой девочки, что до сих пор жила в ней. Не врага, а часть самой себя, которая просто хотела, чтобы её наконец услышали. Почему она не задумывалась о том, чтобы вплести несокрушимую силу Ю Михо в израненое, но стойкое сердце Пак Джихё? Ведь именно она, заточенная в мраке, хранила лучик надежды, что подпитывал её тело и разум энергией из раза в раз. Именно маленькая девочка была источником силы и смелости в ней. — Михо? — его голос прозвучал совсем рядом, мягко возвращая девушку в реальность. Он взволнованно заглянул в помутневшие, от собравшихся слез, глаза, склонив голову вбок.       Она медленно подняла на него взгляд. Эмоции сменялись один за другим: боль, осмысление и наконец-то найденный ответ. Не говоря ни слова, брюнетка обвила его шею руками. Несколько слез скатились по её щекам и упали на его плечо, оставляя влажные дорожки на голой спине.       Минхо не стал ничего спрашивать. Он прижал её к себе крепче, усадив к себе на колени. Его ладонь принялась медленно водить по её спине, вырисовывая незамысловатые узоры. Лёгкие заполнил родной морозно-цветочный запах. Михо вздохнула, и все её тело на мгновение обмякло, будто сбрасывая груз, который она несла на своих плечах долгое время.       Они сидели так несколько минут, в тишине, нарушаемой только их размеренным дыханием и тиканьем часов где-то вдалеке. Свет от уличного фонаря падал на них через занавеску, рисуя на стене их сплетённые воедино силуэты.       Когда Ю наконец отстранилась, её глаза были все также полны слёз, но в них появилось новое спокойствие и чрезмерная благодарность. —Спасибо, — прошептала она.       Уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке. Минхо наклонился, и их лбы снова соприкоснулись — знакомый, почти ритуальный жест, который всегда говорил громче любых слов, сказанных друг другу. Брюнетка прикрыла глаза и заметно расслабилась. Его губы оставили невесомый след на её щеке. После Ли мягко коснулся персиковых губ, медленно отстраняясь. А потом прильнул к ним вновь, уже глубже, увереннее, вовлекая её в медленный, чувственный поцелуй. Его рука скользнула к её щеке, большой палец нежно провел по скуле. Минхо ощущал вкус её слёз на кончике языка, не замечая, как из собственных глаз выструилась горькая дорожка.       Но один вопрос остался так и не озвученным: «Что мы значим друг другу?»       

***

       — Эй, Ю Михо! — окликнул её знакомый голос.       Девушка уже отдалилась от места их с парнем развилки, следуя ко второму корпусу. Она повернулась к нему, поправляя сумку на плече. В её глазах читалось замешательство. Брюнетка лишь повела бровью, без слов спрашивая «что такое?». Минхо в ответ хитро улыбнулся, поманив её пальцем. Закатив глаза, Михо подошла к соседу и стала ждать от него ответа, спрятав руки от мороза. — Прочитай, когда будешь в аудитории, — невозмутимо протянул Ли, вручая ей аккуратно сложенный вчетверо листок.       Ю не могла сдержать рвущейся улыбки и тихо рассмеялась. — Ну... я даже не знаю, могу ли я принять ваше загадочное послание, — сквозь смех произнесла она, медленно, словно издеваясь, забирая записку и пряча его в карман пальто.       Минхо склонился над девушкой. Низкий, соблазнительный шёпот коснулся её слуха: — Если вы не можете принять его, то мне придётся увести вас в тайное место и наглядно показать, о чем я хотел вам поведать.       Она застыла на месте. Жар волной прилил к щекам, заставив кровь гудеть в ушах. Михо чувствовала, как бьётся сердце в груди, пока в голове звенели последние слова парня. Перед глазами пронеслись все их встречи на безлюдном этаже, особенно та, где их сфотографировали. Нет, если он решит всё повторить, то в этот раз она сразу же возьмёт себя в руки, чтобы вновь не оказаться в неловком положении. — Ли Минхо, я тебя правда ударю, — прошептала она, пытаясь прикрыть волосами покрасневшее лицо. — Айгу, моя Хё смутилась, — мило прощебетал он, обхватив тёплыми ладонями девичье лицо. — О чём же ты подумала? — Ни о чём! Сейчас мы правда опоздаем из-за тебя! — У меня лекция, — продолжил он, не скрывая удовольствия. — я хочу провести время с тобой. — Нет. Каждый идёт на свои пары и точка. Увидимся дома.       Михо скинула с себя тяжелые руки и, не оглядываясь, быстрыми шагами направилась обратно, чуть ли не срываясь на бег. Минхо лишь негромко прыснул, не сдвигаясь с места, и наблюдал, как её спина отдалялась от него. Где-то вдалеке уже виднелась светлая макушка Наён, что усердно махала ей. День обещал быть насыщенным. Записка в кармане, которую Ю сжимала в пальцах, лишь будоражила её разум, и ей с нетерпением хотелось узнать что же в ней написано.

Давай проведём время вместе?

Я хочу выпить кофе с тобой.

ЛМ

      

***

             Михо переминалась с ноги на ногу у подъезда, словно пытаясь согреться не столько от февральского морозца, сколько от собственного нетерпения. После первой же пары она раскрыла его записку — и сразу же, почти не думая, отправила ему короткое сообщение: «Согласна». Они договорились встретиться вечером, ведь Минхо нужно было заехать к Чанбину по делам. Но сидеть в четырёх стенах Михо оказалось невмоготу, и она вышла на улицу, вдохнуть холодного, обжигающего грудь воздуха и хоть немного унять дрожь волнения.       И пока она стояла, наблюдая, как её дыхание превращается в клубы пара, в сердце нарастало странное, согревающее изнутри чувство. Она думала о том, как изменился тон его записок. Раньше это были сухие, лаконичные приказы, продиктованные необходимостью их сделки. Чёткие указания, время, место — ничего лишнего, словно они были начальником и подчинённой, обязанным выполнить план. А сейчас... Сейчас его слова, даже самые простые, заставляли её сердце биться чаще. Она часто ловила себя на том, что глупо улыбалась, перечитывая их снова и снова. Казалось, невидимые крылья поднимали её над серыми улицами, над суетой и собственными страхами, позволяя парить в тёплом свете предвкушения, который был ярче всех огней вечернего города.       Это было свидание? Или обычная дружеская встреча?       Михо не могла дать ответа на все вопросы, что крутились в голове, ведь она не могла даже самой себе сказать, что же между ней и Минхо происходит. Всё кажется слишком запутанным. Но почему-то каждый раз, когда они оголяют старые раны и делятся своими сокровенными страхами, незримая связь между ними крепнет, пуская свои корни по их венам, телу. Словно несколько десятков нитей пронизывают изнутри, создавая плотное полотно.       Но думает так же Ли? Ощущает ли он, как все стремительно меняется в них, между ними и вокруг? Словно им суждено было столкнуться и не позволить утонуть другому в чёрном бескрайнем море. — О чём задумалась?       Тихий, внезапно возникший, голос вырвал девушку из мыслей, возвращая в реальность. Она подняла взгляд, щуря глаза. Сильный снег не позволял нормально разглядеть человека, стоявшего напротив, но Михо сразу же узнала по высокому силуэту, кто появился перед ней. Девушка тут же улыбнулась. Снежинки оседали на ресницах и волосах, не торопясь исчезнуть. Ведь правда говорят: вспомнишь солнце, вот и оно. — И как ты вышла в такую погоду без шапки? — укоризненно спросил Минхо, на шаг приблизившись к ней.       В его руках мелькнул небольшой пакет, из которого он достал серую убор с маленькими бантиками. — Но я позабочусь о том, чтобы ты не заболела.       Ли аккуратно смахнул с девичьих волос снег и надел шапку, поправляя её. Его горящий взгляд задержался на ней. Он мягко улыбнулся, убнимая лицо Михо. Глаза опустились ниже, к милой родинке на кончике носа, после — к персиковым губам, что не переставали улыбаться.       До чего же она была прекрасна. — Куда ты хочешь сходить? — первой прервала Ю затянувшуюся тишину.       Парень отпрянул, уводя взгляд в сторону. Брюнетке показалось, что его щеки порозовели. От холода ли? Не мог же холодный Ли Минхо смутиться. — Я хотел сходить в кино, — обыденно произнес он. — Хан нахваливал один фильм, поэтому я подумал сходить с тобой, — закончил винноволосый, всё ещё избегая прямого зрительного контакта, и протянул руку. — Пойдём?       Его пальцы переплелись с её озябшими, и по телу Михо пробежали мурашки, на этот раз — от тепла. Они шли по заснеженным улицам, и мир вокруг казался не таким уж и враждебным. Всё ещё было запутанно, но в этот момент, чувствуя его твёрдую ладонь в своей, Ю позволила себе просто быть, а не придаваться угнетающим мыслям.       

***

             Свет погас, погружая зал в кромешную темноту. Брюнетка украдкой наблюдала за профилем парня, освещенным мерцающим светом трейлера. В этом полумраке он казался спокойным и немного загадочным, но в уголках его губ таилась все та же знакомая ухмылка, которая вызывает каждый раз странный трепет в сердце.       Именно в этот момент в проёме двери возникли две спешащие фигуры, чем-то напоминающие их лучших друзей. Михо прищурилась, вжимаясь в мягкую обивку кресла, не желая быть замеченной. — Простите, простите, — послышался сдавленный шепот.       И здесь все последние надежды погасли. Ю медленно повернула голову в сторону соседа и инстинктивно замерла, встречаясь с его не менее удивлённым взглядом. Нет ничего плохого в том, что их застанут вместе, ведь практически всему университету известно, что они встречаются. Но если бы эти зеваки знали, что между ними всё только начинается. Смущены будут скорее не Михо и Минхо, а непоседная парочка, которая старательно скрывается от всех, даже не подозревая, что некоторые уже заметили изменения в их отношениях.       Джисон и Наён устроились прямо перед ними. Михо натянула шапку ниже, пряча лицо в ладонях. Бутылка содовой упала на пол, привлекая к себе внимание синеволосого. Минхо отреагировал мгновенно: его тело склонилось над телом брюнетки, создав иллюзию страстного поцелуя. Когда Хан, смущённо покраснев, отвернулся, Ли медленно отстранился.       Но что-то в нём изменилось. Его ухмылка исчезла, сменившись странной серьезностью. Он смотрел на экран, но взгляд его был пустым.       «Слишком близко», — пронеслось в его голове. — Опять я перегнул палку. Она сейчас вся напряглась, как тогда, после вечера у Чанбина. Испугал её снова, чёрт возьми».       Перед его глазами встало воспоминание. Не о том поцелуе в университете, а о том, что случился после того, как он предложил ей стать Хё. Тот поцелуй был другим — нежным, почти робким, попыткой передать то, что не могли выразить слова. Он был поддержкой, обещанием, что её прошлое не имеет над ней власти, когда она с ним.       Но сейчас, в темноте кинотеатра, он поймал себя на другом, более тёмном желании — не просто поддержать, а обладать. Это было то самое чувство, что поднималось в нём в пылу драк или на бешеной скорости на трассе — Обливио, слепой и требовательный. И этот Обливио не видел границ, не замечал её испуга, лишь желал одного — брать. А он боялся всей душой, что однажды эта тёмная сторона настигнет её и окончательно разрушит то хрупкое доверие, что они с трудом выстроили.       Спустя какое-то время, собравшись с духом, он наклонился к её уху. —Прости, — прошептал он, и в его голосе звучала неподдельная вина.       Михо вздрогнула, услышав в его голосе не привычную дерзость, а раскаяние. Она повернулась к нему, и в полумраке увидела в его глазах не привычный огонь, а ту самую мягкость, которую он показывал лишь в самые редкие, обнажённые моменты. Ю наклонилась и быстро, почти неуловимо, коснулась губами его щеки. Это было мимолётное, нежное прикосновение, полное поддержки и понимания. — Всё нормально. Мне не страшно.       И в этот раз он не стал действовать импульсивно. Он медленно повернул голову, его взгляд вопросительно задержался на её лице, выискивая малейший намёк на нежелание. Увидев в её глазах лишь тепло и ответное ожидание, он мягко прикоснулся пальцами к её подбородку.       «Медленно, — приказал он себе. — Только не напугай её».       И он закрыл её губы своими. Этот поцелуй не был страстным захватом. Он был вопросом и ответом одновременно. Медленным, глубоким, но до боли бережным. В нём не было ничего от Обливио — только Ли Минхо, тот, что научился просить, а не брать. Это был поцелуй-обещание, что он будет стараться, что он видит её и боится потерять. И когда она ответила ему с той же нежностью, в его груди что-то щёлкнуло, будто найден был единственно верный путь сквозь тьму его собственных страхов.       

***

       — Из-за тебя я даже не посмотрела фильм, — буркнула Михо, пряча улыбку за стаканом кофе. — Спорим, что тебе понравилось, овечка? — хмыкнул Ли, заметив её реакцию. — Ни разу, — спокойно ответила она, пока внутри неё взрывались тысяча фейерверков. Щеки порозовели.       Минхо лишь закатил глаза и достал связку ключей из кармана и уже почти вставил его в замок, как с холодной удивленностью замер. Его взгляд, ещё секунду назад смягчённый послевкусием их вечера, наткнулся на белый прямоугольник, криво лежавший на пороге. Улыбка сползла с его лица. Он засунул ключи обратно в карман и присел на корточки, беря в руки конверт. Обычный, белый, без марки и адреса.       Брови Минхо сдвинулись на переносице, губы сжались в жёсткую, тонкую линию.       Михо, стоявшая чуть позади, почувствовала, как уютная теплота, окутывавшая её после свидания, начала испаряться, сменяясь ледяной струйкой беспокойства. Она наблюдала, как его плечи напряглись, а движения стали резкими, когда он, не поднимаясь, вскрыл конверт.       Из него выскользнула записка. Простые, напечатанные буквы, но их смысл ударил по воздуху, как пощёчина:

«Кто следующий?»

      Все внутри девушки скрутилось в один тугой узел. На негнувшихся ногах она подошла ближе к парню и наклонилась, вчитываясь в содержимое. Её взгляд наполнился страхом, пальцы сжались на бумажном стаканчике. Но настоящий удар настиг её, когда она увидела то, что Ли вытряхнул из конверта следом. Фотографии. Нечёткие, будто сделанные издалека, но от этого не менее узнаваемые.       На одной — сам винноволосый, выходящий из университета, со скучающим видом. На другой — Наён, смеющаяся у кофейного автомата. На третьей — Джисон, размахивающий руками в оживлённом разговоре у своего мотоцикла.       Тишина в подъезде стала гулкой, давящей. Минхо медленно поднял голову, и его глаза, встретившиеся с её взглядом, были пустыми и холодными, как сталь.       Дьявол совсем близко.