brave

             

***

             

      Михо неспешно поднимается по склону тяжёлым шагом, полной грудью вдыхая морозный февральской воздух и тяжко вздыхая. После изнутрительного рабочего дня хотелось поскорее вернуться домой и закрыться в собственной комнате, незамедлительно уснув скорым сном за какой-нибудь дорамой или книгой. Желательно, не просыпаясь до утра по возможности — в последнее время девушке с трудом удавалось засыпать из-за бесконечного потока мыслей и переживаний в голове, которые не давали покоя ни днём, ни ночью. Но и дома своего часа ожидали остальные проблемы.       Неизменной, и скорее единственной темой её раздумий оставался всё тот же Ли Минхо, которого пора бы уже разгадать и принять всецело, но с каждым днем раскрываются всё новые его стороны, хотя кажется, что секретов уже не должно было остаться.       «Сносный сосед умеет удивлять подобно русской матрёшке», — хмыкает про себя Ю, устало склонив голову.       Ветер отчаянно завывал, до дрожи пробирая до костей, из-за чего девушка ещё сильней зарывалась носом в свой шерстяной красный шарф. Шёл мелкий снег, тоненьким покрывалом ложась на сырую землю. Mиxo тихо ступала по заснеженным, ещё не затоптанным улочкам, оставляя после себя одинокую дорожку.       Сердце девушки замерло и пропустило удар в тот момент, когда она завернула в знакомый переулок. Место, в котором они впервые столкнулись и заговорили друг с другом; где началась вся их запутанная история, наполненная немым отчаянием, болью и недопонимаем. Но именно здесь началась её полноценная борьба с самой собой, которая продолжается вот уже несколько месяцев. Здесь она стала сильнее. Здесь неуверенная девочка превратилась в сильную девушку, которая готова пойти на самые отчаянные поступки. Михо ежится от внезапно нахлынувших воспоминаний и ещё сильно горбится. К сожалению, все они крайне негативные и неприятные. Возможно, всё могла бы быть иначе, если бы они разговаривали друг с другом и делились своими тайнами — насколько позволяет их уровень отношений и испытываемые чувства.       «Особо светлых воспоминаний у нас нет...» — с грустью отмечает про себя она, поднимая огорченный взор на тусклый одинокий фонарь, что с трудом освещал ей путь. Неужели и её свет настолько блеклый и незримый, что Минхо всё ещё не может последовать за ней и наконец вынырнуть на поверхность?       Неужели она не смогла стать маяком в его бескрайнем океане? — Эй, ты, — эхом разнесся хриплый голос. — до тебя плохо доходит? — Или вы может недоходчиво объясняете? — громко хмыкнул, переспросил винноволосый. — Не считаю себя глупым человеком, но про вас ничего подобного не могу сказать.       На мгновение Ю замерла на месте, затаив дыхание и боясь даже моргнуть. Но позже девушка аккуратно подкралась к стене, медленно выглянув из-за угла и тут же вернувшись в исходное положение, подавив писк за прижатой к губам ладонью. Ли лежал на холодном влажном асфальте, чуть скатившись по бетонной стене, гордо вздернув подбородок, на котором красовалась ещё свежая ссаднящая ранка, и с недоброй искрой глядя на возвышавшихся перед ним мужчин, нагло ухмыляясь. С разбитой губы тонкой струйкой стекала кровь, капая на белоснежную футболку.       «Айщ, ну какой же он больной... — думается ей, когда Минхо в очередной раз перечит неизвестным ей мужчинам. — Не получается у него спокойно жить». — Вот сучёныш... — шипит второй, намереваясь нанести очередной удар. — Йа, тебе не хватило? Видимо ему хочется встретиться с остальными, — говорит он, обращаясь к своему напарнику. — Да я ему! ... — хотел пригрозить в очередной раз, но парень его бесцеремонно прервал. — Ребят, всё возможно решить мирным путём. Встретимся через недельку и обсудим всё, — кряхтя, обратился Ли, устало прислонившись головой к стене, прикрыв глаза. В глубине души он надеялся, что те отстанут от него, ведь никакого желания «разговаривать» с ними у него нет. Ни сейчас, ни через недельку.       Михо с сожалением прислушивается к их диалогу и любому шороху, дорисовывая в голове всю картину происходящего и тихо ужасаясь. Девушка на не гнущихся ногах медленно отходит в сторону и переводит дыхание, позволяя непрошенным слезам бесшумно скатиться. Михо, ты должна быть смелее. Стоя в оцепенении, брюнетка заламывала себе пальцы, пялясь в одну точку и в мыслях перебирая все летальные исходы за этот вечер, которые могут произойти, если сейчас ей не удастся успокоиться и взять себя в руки. Стряхнув головой от представших картин перед глазами, Ю принялась оглядываться вокруг, в попытках составить возможный и вполне реальный план побега, нервно кусая губы до крови и чувствуя во рту неприятный металлический привкус. Двенадцатая февраля. Лунный новый год. Праздник. Гуляния.       Мысль проскальзывала одна за другой. Ю собирала кусочки пазлов у себя в голове, пока сердце гулко стучало в груди, будто специально сбивая с нужного направления, запутывая нити ещё сильнее. Но тут донёсся глухой стон, заставивший Михо прийти в себя и начать действовать по рефлексии. — Парни, хотите пробежаться? — тяжело вздохнув от волнения, спросила брюнетка, выйдя из своего укрытия и мельком встревоженно взглянув на соседа, что выглядел не менее озадаченным, чем свои собеседники. — Я слышала, что вы о-оочень медлительные. Проверим? — в привычной манере своего соседа надавила она на них, раскачивать с пятки на пятку.       «Ю Михо, с каких пор ты испытываешь свою судьбу?» — упрекало девушку её сознание. К сожалению, здравому смыслу придётся заткнуться и временно прекратить свою работу, потому что кому-то точно будет не до этого. Пора бежать. — Держи её! — спешно крикнул один из мужчин, срываясь с места. Второй последовал его примеру, напрочь позабыв о своей изначальной цели.       Михо как-то непривычно глупо им улыбнулась и незамедлительно ринулась по проложенному маршруту, уводя их за собой в нужную сторону. В праздничные дни многие люди устраивают гуляния и посещают ярмарки, поэтому сейчас улицы необычаянно оживлены — хорошая возможность потеряться втолпе и ввести их в заблуждение. В ушах гулом отдаётся бешеный сердечный ритм. Ю слышит своё сбивчатое дыхание из-за интенсивного кардио поздним вечером и удивляется своей выносливости. Будь на её месте кто-то другой, непременно бы сдался и бросил эту затею, но Михо была бы не собой, если бы не рискнула ради любимого.       По её расчетам через улицу должен быть небольшой парк, прилегающий к одному жилому комплексу, где и попробует затеряться девушка, чтобы оторваться от хвоста. К большому счастью, уже через несколько метров начинает доноситься легкая атмосферная музыка; на усыпанном звездами небом зажигаются новые огни, ввысь стремятся воздушные шары и змеи; детский заливистый смех ласкает слух и греет душу. Может и они с Минхо... — Аджосси! Помогите пожалуйста! — подбежав к мужчине средних лет, на одном дыхании протараторила она. — Те мужчины преследуют меня с того переулка, аджосси, задержите их, молю вас! Мне надо успеть домой на праздник!       Озадаченный мужчина заглянул за спину брюнетки и заметил двух приближающихся незнакомцев, подозрительно осматривающихся вокруг, а после перевел отцовский, переживающий взгляд на неё, тихо качнув головой в одобрительнои жесте. — Беги к любимым, — тихо сказал он, подталкивая Михо к толпе.       Однако что-то не давало ей уйти, прочно приковав тело к этому месту. Она с изумлением смотрела на аджосси, который чем-то напоминал ей самого дьявола внешне: те же густые тучные брови, паутина морщин на лбу, небольшие губы и курносый нос. Но ни в его действиях, ни в его мимике и взгляде не прослеживолось свойственной ему жестокости и алчности, словно аджосси являлся его ангeльской стороной, полной противоположностью. Всё внутри трепетало и словно оживилось от двух минут, проведенных с ним, будто это он был её отцом, и сейчас защищает свою дочь от уличных хулиганов, решивших обидеть её. — Иди, — все также тихо продолжил он, улыбнувшись уголками губ. — Спасибо вам большое, — с благодарностью шепнула Ю, спешно смахивая собравшиеся в уголках глаз слезы и следуя дальше.       

***

             Теперь Михо спешит обратно к уже родному, но все ещё злосчастному переулку, который лишь подтвердил сегодня своё звание. По ушам бьёт собственное бешеное сердцебиение, а лёгкие горят от долгого бега и недостатка кислорода, ведь из-за всех переживаний и бурлящих в крови эмоций она забывала дышать. Поэтому же короткая десятиминутная пробежка туда и обратно казалась сущим адом. Ноги уже сплетались и не желали больше передвигаться, но нужно было успеть. И глупое сердце отчего-то верит, что сносный сосед начал потихоньку перебирать на своих двух, иначе Ю не хватит сил и времени скрыться где-то поблизости от преследователей.       Запреметив уже знакомый поворот, девушка удрученно с толикой радости выдыхает и позволяет себе лишь на миг остановиться, чтобы продолжить путь. Ещё через минуту, тяжело дыша и громко ступая потяжелевшими ногами, она подходит к нужному переулку и с недовольством стягивает красный шарф с шеи, чтобы в следующую секунду ударить им по чудной винной головушке, свешанной вниз. — Эй, ты, — раставив руки по бокам, с частыми передышками начала брюнетка. — ты что здесь ещё делаешь?       Минхо поднимает чуть взлохмоченную голову и игриво стреляет глазками в сторону своей девушки, но тут же осекается и кривится от резкой боли из-за ссаднящей брови. — Милая, я ждал тебя, айщ.. — зло шипя из-за спёкшейся крови и разбитой губы. — я должен был встретить свою спасительницу, — устало улыбнувшись, продолжил он, наблюдая за тем, как его пара измученно присаживается подле него.       Взглянув на её измученное лицо и тяжело вздымающуюся грудь, Ли не мог сдержать кроткой улыбки от представшей перед ним картиной. На душе сразу же потеплело. Парень с глухим стоном закинул свободную руку на плечи девушки, обнимая её и тихо смеясь из-за нескончаемоего потока недовольства от брюнетки: — Эй, ты даже представить себе не можешь через что мне пришлось пройти! А ты здесь сидишь довольный, хотя должен плакать от боли. — пробурчала Михо, прижимаясь к теплому боку. — Тебе же больно? — аккуратно поинтересовалась она, оглядев его с головы до пят. — Прости, что ударила. — Я умру из-за тебя гораздо раньше, чем от этой боли... Ай! — вскрикнул винноволосый, когда та стукнула в отместку в плечо за такие слова. — Ты слишком милая и добрая, Ю Михо.       Студентка со смущенной улыбкой взглянула на Минхо, чувствуя, как щеки покрываются румянцем. Ли потянулся к девичьему лицу, невесомо проводя разбитыми костяшками по скулам и аккуратно заправив выбившиеся из пучка волосы. Смутившись пуще прежнего из-за наступишей тишины, Михо отвела взгляд и поспешила подняться на ноги, отряхивая одежду. Негромко прочистив горло, она сказала: — Нам стоит поспешить. Не думаю, что у аджосси получилось задержать их надолго, — брюнетка мельком взглянула на парня, что неохотно поднялся с места. — Ты же сможешь ходить? — А ты сомневаешься во мне? — хмыкнул он, подталкивая её вперед. — Что-то мне подсказывает, что в следующий раз тебя никто так не спасёт, — хмыкнула она. — Будь уверена, ты мой ангел хранитель! И обязательно почувствуешь, когда мне нужна будет помощь.                           

***

                    Михо стоит посреди своей комнаты напротив зеркала в полный рост, кромешную темноту которой рассеивал слабый свет ночника, лучи которого тянулись к самому тайному, запретному; к тому, к чему могут прикоснуться тоненькие язычки пламени, холодным лезвием напоминая о себе, крича о боли, ранах, собственной никчёмности. Ю через горло стягивает с себя черный свитер, не отрывая стеклянного взгляда от своего отражения. Освобождаясь от одежды, она показывала настоящую себя — полностью беззащитную и затравленную Пак Джихё, которая нищадно и отчаянно пыталась избавиться от своего прошлого, от своего «я», заменив его альтернативной, полностью противоположной версией себя — Ю Михо — сильной, независимой, смелой; без прошлого, без глупых страхов и пустых надежд, с одной лишь целью быть счастливой и быть уверенной в своем настоящем, в своей полной безопасности, огражденности от внешних угроз и проблем.       Но ты ли это?       Скажи, ты ли это, Ю Михо?       «Прошлое не перечеркинуть, не стереть из памяти. Ни выдворить доводящие до паники и удушья мнимые страхи, что возвышаются огромной тенью за твоей спиной. От них не избавиться, они насквозь и напрочь заключены внутри тебя, бесповоротно и уродливыми нитями расползаются по твоему телу, не дают забыть, ведь ты целиком и полностью принадлежишь ему, собственному дьяволу, что подобно кукловоду восхищается и довольствуется своей безвольной марионеткой. Без него ты никто. Без него ты не способна жить».       Девушка и не замечает, как непрошеные горячие слезы текут по щекам, беспощадно обжигая и выворачивая наружу всю её уродливость и слабость. Ведь проще претвориться другим человеком. Ведь проще сыграть чужую роль, нежели предстать перед зрителями в своём настоящем ничтожном обличии.       Брюнетка зло надавливает на собственную кожу, впиваясь короткими ногтями в старые шрамы, стараясь их перекрыть новыми тоненькими красными полосками, в очередных попытках содрать с собственного тела чужое клеймо на оставшуюся жизнь. И оно продолжает изнывать, кровоточить и ссаднить изо дня в день.       Пак Джихё никогда не была сильной. Она определённо была безвольной, бесчувственной, бесцельной, но никак не смелой, решительной и живой. Пак Джихё была лишь пустым сосудом, в котором накапливались страхи и ненависть к себе. Бесконечная и непрерывная.       Она не дала счастливой жизни маме. Не позволила ей насытиться всеми радостями жизни. Не позволила ей увидеть свет, вдохнуть его, прикоснуться и согреться от вечного холода. Не смогла уберечь, спасти от дьявола и подвела к смерти. Ведь Джихё уверена, мама достойна больше неё жить.       Мама была достойна всего лучшего, но Джихё лишила её всего.       Хотя и являлась всем для неё.       Она бы хотела умереть вместо матери. Потому что у сломленной куклы нет смысла существования, что даже насквозь пропитанная ложью маска Ю Михо не смогла бы заменить пустоту чем-то цельным, полным. Ведь неспособно оживить мёртвую куклу примерив новый образ.       Брюнетка с силой впивается в бока. Маска Ю Михо даёт первую трещину.       Джихё ненавистно оставляет полосы на груди, желая распять грудную клетку, в которую перестал поступать кислород и скопилась желчь. Слёзы жгут щёки и свежие раны над сердцем. Девушка в панике оглядывает комнату, словно оказавшись в своём старом доме, чувствая, что стены готовы обрушиться на неё, и падает на колени. Перед глазами всё расплывается, кромешная тьма охватывает её, и Пак сжимает в руках сброшенную одежду, мучаясь от удушья.       Но тут дверь тихо открывается. Михо поворачивает голову, дрожа всем телом, и видит, как тоненький лучик света становится больше, рассеивая сгустившуюся мглу в комнате. Ю часто моргает, ослепленная яркими бликами, и старается сфокусироваться на чужой тени, но тут же отворачивается, разгядев знакомый силуэт, что застыл у порога.       Минхо, тут же отмерев, поспешил к девушке, намереваясь ей помочь, но та отползла к своей кровати, прижав к себе холодные колени. Аккуратно присаживаясь рядом с ней, винноволосый, всё ещё пребывающий в лёгком шоке от увиденного, попытался заглянуть в глаза девушки, что пыталась от него отгородиться и закрыла лицо руками. Его ладонь застыла в воздухе, так и не прикоснувшись к девичьему плечу. Ли сел поодаль, взволнованно разглядывая брюнетку, что двумя часами ранее спасла его, а сейчас распадалась на множественные атомы. До этого момента он видел её всегда твердо стоявшей на ногах, а сейчас... глупый сосед не мог понять что ему делать, ведь собственное сердце разрывалось при одном виде Михо в таком состоянии. Но его очи заблестели от злости и наполнились влагой, когда парень заметил, что она так старательно скрывала от него. По спине, подобно ветвлениям, тянулись старые шрамы, большие и маленькие, глубокие и рваные, поверх которых затягивались свежие кровоточащие полосы.       Ли бесшумно стянул с себя футболку, и аккуратно, чтобы ещё сильней не напугать девушку, подошёл к ней, присаживаясь напротив неё. Парень мягко прикасается к нежной порозовевшей коже и берет девичьи ладони в свои, заглядывая в полюбившиеся глаза, что загнанно смотрели на него в ответ. Михо, не переставая подрагивать всем телом, попыталась вырвать свои руки из чужой слабой хватки, но Минхо не позволил. — Прошу, не закрывайся от меня, — шепнул он. — Посмотри, посмотри на меня, — попросил парень, кладя её ладонь под ребром, где тянулась большая грубая полоса. — это.. это оставил мой отчим, когда мне было двенадцать. Ты наверно всегда удивляешься, почему я так часто попадаю в разные, эм, передряги, но это был мой единственный способ защититься, которым я пользуюсь до сих пор. Я не знаю как жить иначе. Но с приходом тебя в мою жизнь, я начал меняться, правда. Твой луч помогает мне не утонуть, — тише добавил он, оставляя поцелуй на тыльной стороне ладони Михо. — И если быть честным, то это не единственный шрам, оставленный им, — Ли завёл девичьи руки за спину. — Вот здесь, чувствуешь?       Михо быстро закивала головой, тяжело веря в происходящее, и только сейчас винноволосый заметил, как та тихо плакала. Сам парень с трудом сдерживал себя, пусть его голос и дрожал, но он старался держаться сильным для неё. — Я не боюсь своих шрамов. Я не стесняюсь их, ведь всё это — моя история. Они показывают через что мне пришлось пройти. Твои шрамы... они чудесны точно так же, как и ты сама, поверь мне. Ты ведь знаешь, что они лишь показывают твою силу, то, что ты смогла это пережить и при этом сохранила.. такую прекрасную душу. Они лишь доказательство того, что ты очень смелая, Ю Михо.       Он говорил еле слышно, каждым словом вселяя в девушку надежду, а она молча слушала его, иногда шмыгая носом. — Позволишь мне поцеловать твои шрамы? — спустя несколько минут молчания, тихо спросил Минхо, чувствуя, что вот-вот готов заплакать. — Да, — шепнула она, сжав в ответ ладони парня.       Ли чуть отсел, предоставив возможность брюнетке показать свои старые раны. Тяжело сглотнув, винноволосый, чуть помедля, с нежностью провел подушечками пальцев по ее коже, ощущая её тепло и слабую дрожь. Но его самого сковывал внеобъятный страх того, что он может причинить ей большую боль, в сравнении с той, что ей пришлось пережить. Но он здесь, чтобы исцелить её. Он здесь, чтобы залечить её увечья. Наклонившись ближе, Минхо осторожно прижал губы к одному из шрамов, не заметив, как по щекам текут собственные слёзы, что оставили влажные дорожки на девичьем теле. Он целовал рубцы один за другим, обнимая Михо со спины, словно стремясь залечить не только физические раны, но и те, что остались в душе. — Тебе не нужно быть Ю Михо, чтобы казаться смелой, — шепнул он ей на ушко, сильнее прижимая к себе девичье тело и зарываясь носом в чёрные, как смоль, волосы. — Но... а как же страхи? — осевшим голосом спросила она. — Они никуда не уходят. Они... они словно привязаны ко мне прочными цепями, которые невозможно сломать. — Я буду здесь. И помогу справиться с каждым из них. И обязательно почувствую, если тебе нужна будет помощь. Прошу, доверься мне.