Самое дорогое, что у тебя есть

      Поспать было верным решением, так как когда мы приехали, я чувствовала себя немного свежее. Проехав на территорию комплексов, мы немного там покружили, пока не оказались около нужной нам студии. Там уже вовсю суетился народ, перетаскивая оборудование туда-сюда. Профессионалы своего дела будут снимать рекламу с никому не известной девчушкой с улицы. Да, кажется, я правда ввязалась в нечто странное, и во что — посвящать меня не собираются. Но раз я тут, то сделаю всё, что смогу, всё же за это мне должны заплатить крупную сумму. — Вот мы и на месте. — Альберт открыл передо мной дверцу автомобиля. Невозмутимость явно его призвание. У него точно не выпытать правды, пока стоит плыть по течению. — Я отведу тебя в гримёрку. — Мне оставалось лишь кивнуть и, взяв сценарий, следовать за ним. — Не волнуйся, тебя так переоденут, что мать родная не узнает, поэтому проблем у нас не должно возникнуть. — Хоть что-то утешает, но я решила промолчать, всё же, как бы это было ни по-детски, но я была обижена на его отношение ко мне, чувствую себя расходным материалом для его планов, о которых я ни в одном глазу.       Однообразные коридоры студии сменяли друг друга. Они были настолько одинаковые, что если посчитать количество дверей в каждом, то результаты совпадут. Тут даже картины и плакаты разные не удосужились повесить. Только таблички на дверях меняли надписи, подтверждая, что мы ходим по разным коридорам. Эта студия настолько запутана, что если бы я не шла с Альбертом, то точно бы заблудилась и вовек бы не выбралась. Наконец мы остановились перед дверью с надписью, которую я где-то видела. Немного задумавшись, я вспомнила, что это название фирмы, которая и предоставила мне контракт.       Как только мы зашли, мужчина подошёл к девушкам и протянул им фото, прося загримировать меня так, чтобы внешность была схожа. Получив задание, они тут же приступили к работе; кто же знал, что косметика, переодевание и так далее займут столько времени? Но обещание Альберта они выполнили с точностью: теперь из зеркала на меня глядела голубоглазая блондиночка в красивом воздушном платье, от меня прежней не осталось и следа. Даже родинку на шее убрали косметикой. Вот не знай, что на мне парик и линзы, точно решила бы, что передо мной не зеркало, а другой человек за стеклом. К сожалению, разглядеть себя мне толком не дали, повели в студию по не менее запутанным коридорам, что раньше. — Режиссёр, девушка готова, — крикнула одна из гримёров, заводя меня в огромный зал с огромным количеством разной техники и освещения, никогда не была в подобных местах, потолки необычайно высокие. — Вот и хорошо. — Ко мне подошёл мужчина средних лет с маленькой бородкой и, осмотрев меня, без особой охоты начал разговор: — Сценарий прочла? — Было такое ощущение, что ответ на этот вопрос совсем неважен и он спрашивал это чисто для галочки. — Да, сэр, — тут же ответила я, переставая оглядываться вокруг. — Тогда не вижу смысла задерживаться, чем быстрее начнём, тем быстрее закончим. — Он зевнул, и продолжил, махнув рукой, как будто отмахнулся от назойливой мухи: — Просто улыбнись, а остальное мы сами сделаем. — Эти слова полностью подтвердили мои догадки: я тут не для того, чтобы сняться в рекламе, у Альберта есть какой-то другой мотив для этого, но я не собираюсь играть строго по его плану. — Режиссёр, прошу воспринимать меня всерьёз, — как можно уверенней заявила я, смотря ему прямо в глаза. — Не знаю, что на уме у вас и нашего нанимателя, но я серьёзно отношусь к этой работе и не хочу её делать на тяп-ляп. Если вам будет что-то не по душе, скажите, я готова повторять сцену столько, сколько вы потребуете. — Мужчина сначала удивился, а потом рассмеялся, как над глупой шуткой. — Малышка, конечно, у тебя милая мордашка, но не думаешь, что не стоит так неразумно тратить время других? Я вот не хочу тратить своё драгоценное время на дилетанта вроде тебя, не знаю, как совершено неизвестная девчонка попала на эти съёмки, и предполагать не желаю, но время — деньги, понимаешь ли, — отсмеявшись, сказал человек, что назывался режиссёром, но я не позволю себя ещё и дурой выставить, победа будет за мной. — Да, и эти деньги, насколько я знаю, уже приплатили заранее, не думаю, что халатное отношение к работе — самый лучший способ сохранить имидж. Понимаю, что я всего лишь замена, но вы бы мне могли дать хотя бы шанс, не думаете? — Я продолжала говорить как можно уверенней, стоит ему заметить хоть каплю сомнений, и я проиграю. — А ты забавная девчушка. — И вот надо мной снова смеются, но на этот раз недолго, так как режиссёр вдруг стал серьёзен. — Давай заключим пари. Я буду относиться к тебе со всей серьёзностью, как к настоящей актрисе. Но если ты за час съёмки не сделаешь того, что бы меня устроило, то дальше мы будем работать, как я сказал. То есть ты просто улыбаешься, а остальное мы делаем за тебя. — Этот хитрый лис решил мне уступить, но, думаю, ему гордость не позволит признать что-то, кроме идеальной игры. Мне не выиграть, если за час я не найду эмоцию, что ему придётся по душе, но это лучше, чем играть непонятную мне роль в этом спектакле. Не хочу быть марионеткой, не только жизни, но и незнакомого мне человека. Сомневаюсь, что смогу переиграть Альберта, но изменить немного планы смогу. — Хорошо, режиссёр, спасибо за предоставленную мне возможность. — Осталось мне её только не потратить зря.       Мужчина лишь кивнул и пошёл раздавать какие-то указания. Я же заметила, что у нашего разговора был свидетель. Альберт, поймав мой взгляд, подошёл ближе. Сейчас было сложно прочитать его эмоции, всё же не одна я могу контролировать их при необходимости. Думаю, ожидай я меньшего от этого хитрого лиса, то точно бы уже полностью играла под его дудку. Хотя играть, не зная правил, не самое лучшее занятие: один неправильный шаг — и ты уже или вне игры, или в ловушке. А с таким человеком вдвойне опасно играть. — Не умеешь сдаваться? Кажется, я тебе говорил не напрягаться по поводу роли. — Этим он так и говорит, что сами съёмки неважны, но я не могу понять какова моя роль на доске, это как в карты играть, не видя ни одной из них, и он уже второй раз это говорит, между прочим. — Не понимаю, о чём вы, я просто хочу сделать хорошо работу, за которую получу деньги, не хочу, чтобы потом были ко мне претензии. — Кажется, сейчас я бросила вызов самому дьяволу, не думаю, что этот человек мне так просто расскажет правила данной партии, скорее всего, он предпочтёт чтобы я узнала только в конце или вовсе не поняла, что происходит. Но единственная возможность узнать правила игры — сыграть в неё. — Вот как. — Мужчина улыбнулся. — Интересно, что же, поступай пока, как считаешь нужным. — В глазах мужчины я увидела азарт, эмоцию, что не спутаю ни с одной другой, и, скорее всего, сама испытываю сейчас, ввязываясь в борьбу с неизвестным. Только вот азарт азартом, а как бы мне не обжечься. — Спасибо за разрешение, мистер наниматель. — Тот лишь махнул мне рукой, идя по своим делам.       Мне не дали возможности обдумать дальнейшие действия, бросая в самую гущу событий, а точнее, на съёмочную площадку. Сценой, что решили отснять первой, был бег. Конечно, вместо поля была зелёная ткань. Всё же я как-то неуютно себя чувствую под светом прожекторов и объективом камеры, что, казалось, окружили меня со всех сторон. — Итак. — Ко мне подошёл режиссёр со сценарием в руках. — Слушай меня внимательно, повторять не люблю. Умеешь создавать видимость воздушности ткани? — Если вы имеете в виду незаметные движения, задевая ткань одежды, чтобы создать иллюзию, например, ветра, то когда-то давно нечто подобное делала, — неуверенно пробормотала я, всё же не думала, что подобные трюки пригодятся мне здесь. — Что ж, это хорошо. — Он задумался. — Тебе надо пройти от камеры, что стоит в углу, к которому мы ближе стоим, к стенке, а около неё повернуться с улыбкой. Можешь идти шагом, можешь бежать, но нужна иллюзия воздушности, поняла? — Он посмотрел на меня так, как будто ожидая, что, услышав это, я отступлю, но если я сделала ставки, то, пока есть шанс на выигрыш, я буду играть, даже если для этого придётся блефовать. — Я поняла вас. — Я попробовала немножко задеть ткань подола платья, но, несмотря на лёгкость ткани, нужного эффекта не получилось, всё же плащ и платья разные вещи. — Тогда за работу. — С этими словами он пошёл к операторам, давая последние указания.       Спустя мгновение я пожалела о пари. Нет, я не думала, что всё будет просто, но чтобы меня каждый шаг останавливали, критикуя каждое моё движение. Теперь это пари казалось почти невыполнимым. То ногу не так поставила, то юбка не так сильно развевалась. Не пойму, как такой придирчивый человек собирался снимать куклу, которая просто улыбается? Или меня пытаются завалить, или дело тут нечисто. Почему-то я склоняюсь ко второму, но никак в толк не возьму, зачем бутафорские съёмки? — Стоп! — снова разнёсся громогласный голос режиссёра. — Ты вообще о чём думаешь? Если не можешь сосредоточиться на работе, то нечего тут мне выпендриваться. — Он вдруг встал со своего места, подходя ко мне. — Если у тебя такое каменное лицо, то как ты собираешься улыбнуться в конце? Твоя улыбка должна уже быть на лице, как только ты ступила на съёмочную площадку. А твои ноги? — Меня ударили по ноге сценарием, заставляя меня поморщиться. — Они едва должны касаться пола, а главное — руки! — Меня стукнули и по ним, заставляя ойкнуть, — они как будто вообще не при делах. Всё заново! — казалось, он сейчас покраснеет от возмущения, а главное, мне было нечего возразить ему. — Я поняла вас, спасибо за наставления, прошу вас дать мне ещё шанс, — тихо попросила я, немного склонив голову в знак прошения. — Единственное, что достойно похвалы, это твоя настойчивость, — фыркнул мужчина, идя обратно на своё место. — Ты будешь повторять это раз за разом, пока не закончится время или ты не сдашься, я сомневаюсь, что ты сможешь выиграть пари. — Мне осталось только сомкнуть зубы, тут любые слова бесполезны, за меня могут говорить только мои умения. — Сказал бы я, но ты тут не одна, технический перерыв 5 минут, — недовольно фыркнул он, — но это не значит что и тебе можно расслабиться, подумай хорошенько о своей роли. — После этого режиссёр пошёл по своим делам, давая мне время пересесть дух.       Я лишь тихо пошла из зала, кажется, рядом со студией был закоулок с водой для отдыха. Мне и правда надо привести мысли в порядок. Моя самонадеянность привела меня к этим проблемам, если что-нибудь не придумаю, то всё так и закончится. Я почти дошла до нужного места, как услышала там несколько голосов. — Ты видела её кислую мину, конечно, режиссёр взбесился, сама виновата, что стала выступать, вот будет позор, когда время, отведённое ей, кончится. — Это был женский голос, я немного выглянула из-за угла и увидела группу девушек, которая, кажется, бурно обсуждала меня, слушать такое — последнее, что мне сейчас нужно, я уже хотела уйти, но следующие слова меня заинтересовали. — Не думаю, что у них был выбор, всё же после несчастного случая с предыдущей актрисой все подходящие кандидаты отказались сниматься. — Я замерла на месте, прижавшись к стене, понемногу начиная понимать, что тут на самом деле происходит. — Тс, — зашипели на неё остальные. — Нам запретили же об этом говорить. Да и тем более съёмки можно было перенести, если в этом дело. Тут и так всё понятно, эта роль получена через постель, — еле расслышала я шёпот. — Но я слышала, что актриса получала письмо с угрозами, кажется, кто-то, несмотря ни на что, хотел сорвать съёмки, а потом… — Я, затаив дыхание, хотела услышать продолжение сплетен, но её перебили. — Могу поспорить, тут многое приукрасили, да и если всё было, и так главный срыв съёмок — это этот дилетант. — Сейчас я хотела придушить эту злыдню, не из-за её слов, а из-за того что я почти узнала нужную мне информацию, а она перебила свою собеседницу.       Вдруг со стороны двери студии раздался крик, чтобы все собирались обратно. У меня чуть в пятки сердце не рухнуло от неожиданности, но поспешила обратно, пока сплетницы меня не заметили. И в итоге я не подумала о главном: как мне быть с ролью. Единственное, что меня радовало: правила игры, в которую меня пригласил Альберт, начинаются проясняться. Остался только один вопрос: кто настоящий враг — неизвестный из этой студии или сам Альберт. Но если кто-то хочет прервать съёмки, то почему до сих пор ничего не случилось? Или самая главная катастрофа для них сейчас я? Может, Альберт и хочет сорвать их, поэтому и привёл дилетанта вроде меня, или же… — Ты снова в облаках летаешь? На площадку, живо, и надеюсь, ты хорошенько подумала, что стоит делать, а чего не стоит? — снова бесился режиссёр, а мне оставалось лишь повиноваться и продолжать отрабатывать деньги.       И снова всё сначала, но стоило мне сделать пару быстрых шагов на носочках, как я упала, сжав зубы от боли. Удар по ноге не был сильным, но усилил боль от ушиба, а может, там и растяжение, я не знаю, но итог оказался самым неприятным — боль. Режиссёр снова взорвался, но на этот раз кричал он не на меня, а на группу людей, которые, кажется, занимаются оборудованием. Я же присела и поняла, что случилось. На месте моего падения под зелёной тканью лежал кабель, о который я и споткнулась. Режиссёр продолжал буйствовать, но объявил снова технический перерыв для устранения проблемы, из-за которой я упала.       Кто-то из съёмочной группы хотел уже помочь мне подняться, но я это сделала сама и, пытаясь скрыть хромоту, пошла к стульям. Как невовремя, хотя что я хотела, толком ещё ничего не прошло, а решила скакать, не думая о последствиях. Надеюсь, за перерыв боль утихнет, или продолжать будет сложно. Я опустилась, вытянув ноги вперёд и запрокинув голову, прикрывая глаза. — Не желаете немного ледяной воды, мисс упрямство? — Вдруг рядом со мной присел Альберт Николаевич, протягивая мне бутылку с водой. — Спасибо за заботу, но я не хочу пить холодную воду в и так прохладном помещении, — тихо отмахнулась я, думая, как начать интересующий меня разговор, чтобы тот не ускользнул от ответа. — Я и не для этого принёс, ты хромала, приложи к ноге. — мне всё же вручили бутылку, и я решила последовать совету, неохотно открывая глаза. — Может, сдашься? С травмой тебе не выиграть пари. Ты не сможешь наступать нормально на ногу, а значит, и двигаться свободно не сможешь. А если наступишь на неё, то боль исказит твоё лицо. — Он не смотрел на меня, говоря всё это. А потом просто сидел рядом, смотря на площадку, как будто этот разговор просто для галочки, а воду он принёс, только чтобы потом не было к нему претензий по поводу травмы. Вся эта ситуация меня всё больше настораживала, ну нелогично нанимать человека, а потом самому срывать съёмки, или логично? Я же не знаю, кто он такой, сказать он может что угодно, но какие отношения он имеет с компанией, для кого снимается реклама, вопрос открытый. — Может и так, но сдаваться на полпути не хочу. Если проиграю, то с боем. Если сейчас я сдамся, то какой толк с тех попыток? Я могу ещё ходить, и этого мне достаточно. — Даже если я так говорю, он прав, я и так до этого была не в лучшем положении, а сейчас боль в ноге его ухудшает во много раз. — Если твоё состояние ухудшится, то ты сама решила продолжать и я тут не причём, — раздался вздох мужчины, и уже хотел встать и уйти, но я его поймала за рукав.       Он прав, если всё продолжится, то всё может стать только хуже. Мне надо или закончить эту сцену за попыток пять максимум, или сдаться. В противном случае я вообще не смогу продолжить сниматься, что приведёт к нарушению договора, а впоследствии — к крупному долгу. Но, несмотря ни на что, есть вопросы, ответ на которые я точно хочу услышать, и я добьюсь ответа от него. — Актриса, что должна была сниматься, не просто так же отказалась от роли, — тихо, но внятно и серьёзно спросила я мужчину. — Я же тебе говорил, что она, — начал он уже гнуть свою версию, но я прервала вранье на корню. — Я слышала, что говорят работники. Случился несчастный случай… Нет. Точнее кто-то хотел сорвать съёмки, я права? — Мужчина тихо выругался в адрес слишком болтливых людей, но сел обратно. — Даже если всё так, то что будешь делать? Откажешься работать дальше? — Он внимательно посмотрел на меня, как будто пытаясь предугадать мой ответ. — Ну, теперь всё немного встаёт на свои места. У меня лишь один вопрос: какую роль я играю в вашей затее? — мой шёпот стал ещё тише. — Создание полного провала, или же приманка? — Надо же, ты меня и как зачинщика подозреваешь, — вдруг он усмехнулся, в глазах у него читался смех. — Не думал, что можно прийти к такому выводу. В любом случае ты права, что я тебя хотел использовать в качестве, как ты сказала, «приманки». — О таком надо было заранее говорить, — возмущённо зашипела я на него, всё же если бы мы не говорили шёпотом, я бы, наверное, не выдержала и накричала бы на него. — На такое мало кто согласится, ты так не думаешь? Ладно, это уже не важно, если хочешь уйти, то тебя никто не держит, но сразу приготовь деньги. — Мужчина прищурился, как кот, ведь он же понимает, что отказать ему я не смогу, так как денег у меня таких быть не может. — Это шантаж, — вполголоса возмутилась я. — Нет, девочка, это бизнес. Добро пожаловать в мир взрослых. — Он явно смеётся надо мной. — Могу напомнить, что контракт составлялся без моего законного представителя и это незаконно, — надавила я на единственный мой спасительный рычаг давления. — Это правда, — вдруг он наклонился к самому моему уху, — но, насколько я знаю, твой законный представитель погряз в огромных долгах, и, как мне известно, не только перед банками и налоговыми службами. — От его мягкого, но в то же время холодного голоса по телу мурашки побежали. — Как ты думаешь, стоит ему показать этот контракт, что он сделает? — Было такое ощущение, что меня сейчас сковали одними словами, права была моя интуиция, бившая тревогу, но я её не послушала и оказалась в такой ситуации. — Не думаю, что ты знаешь обо всех долгах твоего отца, даже указанная сумма в контракте в количестве семисот тысяч не погасит и четверть долгов. — Он положил руку на моё плечо. — А некоторые личности, у которых он брал деньги, не слишком терпеливы. Не думаю, что тебе нужны ещё долги. — Тело пробила холодная дрожь, я попала в ловушку, и если не играть по его правилам, то всему точно конец. — Не делай такой испуганный взгляд. У меня для тебя есть хорошее предложение. — Он наконец отстранился, смотря мне прямо в глаза, он был хищником, и всё это время мной умело управляли, я с самого начала шла в его руки. Глаза, что не показывают истинных эмоций, в них плескался холод и равнодушие к моей дальнейшей судьбе, для него я сейчас инструмент для достижения цели, а плата — это чисто чтобы потом я не досаждала ему. Я наивная дура, что повелась на деньги, если я смогу выйти из этой ситуации, то никогда и не за что не встречусь с ним и буду слушать свою интуицию. — Я выслушаю его, но сначала я хотела бы узнать, как вы узнали о долгах? — Голос предательски дрожал, я так расслабилась, что не заметила истинных мотивов, нет, он просто умелый манипулятор и хорошо контролирует свой голос и мимику, или он заранее знал, на что давить, до того, как предложил работу? — В контракте были твои данные, а список должников достаточно доступная вещь. Не волнуйся, кроме этого я ничего не узнавал. — Не знаю радоваться, что он только об этом узнал или злиться, что он вообще лез в мою жизнь — Ясно, ладно, что за предложение, — вздохнула я, всё же мне деваться некуда. — Если ты сможешь спровоцировать виновника, чтобы тот вышел из тени, я погашу половину долгов твоего отца, самых неприятных долгов. — И он продолжает давить на моё слабое место, а перед этим загнал в угол, я не смогу брыкаться долго. — И с чего мне тебе верить? — нахмурилась я, хотя осторожность уже бесполезна, я влипла как никогда. — Ты можешь мне не верить, но не все готовы ждать годами, и многим легче выбить из человека долг и забрать всё, что у него есть, при этом часто страдают родственники должника. — Хоть он говорил не совсем прямо, я прекрасно знаю, о чём он говорил.       Отец один раз уже брал долг у подозрительной организации, проценты быстро накапали, и вскоре к нам явились вышибалы. Я думала, они меня с отцом прибьют и закопают в лесу или украдут меня, а там даже думать не хочу, что бы могло случиться дальше. Тогда получилось расплатиться с одной такой конторой, но если он снова занял в подобном месте и не у одного, это становится огромной катастрофой. Я не хочу снова возвращаться в те дни, и без этого проблем немало. Сейчас мне предлагают убрать проблему, если я решу их вопрос. Это будет опасно, но не думаю, что безопаснее будут вышибалы, которые легко заберут твою жизнь. Одно другого не лучше. Вот только тут я решу проблему за один день, а без этого предложения я буду подвергаться риску каждый день и не факт, что смогу погасить сумму. — Хорошо, я сделаю, что смогу, но смотрите внимательно, чтобы мои старания не оказались напрасны, я вас не прощу, если упустите виновного, — сдавшись, сказала я, мне не пойти против него, а значит, я вынуждена делать то, что он скажет. — Приятно иметь с тобой дело. — Снова это его надменная усмешка — Что же, подумай немного о роли, пока у тебя есть немного времени. — После этих слов Альберт оставил меня наедине со своими мыслями. Кажется, он хочет заставить делать меня выгодные ему действия с помощью кнута и пряника, и всё это в финансовом виде. Он явно из тех, кто держит всё под своим контролем. Как ни посмотри, мне придётся играть по его правилам, но, думаю, он не обидится, если я и свои добавлю, ведь для него главное результат.       Будем смотреть реалистично на сложившуюся ситуацию. Я не смогу сыграть ни влюблённость, ни живость юности. А значит, мне надо найти схожую эмоцию, что я смогу воспроизвести. Мозги начинали кипеть. Да, моей проблемой часто были слишком большое количество мыслей и попытки продумать всё наперёд до идеала. В некоторых вещах это мне помогало, но в жизни бывает то, что нельзя заранее предугадать, и в итоге мой мозг просто вскипает от количества вариаций развития дальнейших событий. Так ещё я могу многое упускать, поэтому мне надо сосредоточить мысли только в одном направлении.       Что ещё связывают с юностью, кроме любви. Энергичность? Веселье? Всё не то. Первое с пробуемым от меня почти несочетаемо, второе — слишком банально. Я слишком размечталась, ввязываясь в неравный бой. Размечталась… Мечта… Мечтательность. Хм, а может сработать, всё же юность ещё время мечтаний. Не знаю, примет ли такое исполнение режиссёр, тем более с моими мечтами, но другого выбора у меня нет. Как говорится: «Пан или пропал».       Так, вторая проблема с движениями, у меня не больше пяти попыток закончить сцену, а замечания в мой адрес так и сыплются. Он сказал, что я еле должна касаться пола, думаю, тут подойдёт бег на носках, но при моем состоянии это будет очень сложно. Тогда мои попытки ограничатся до двух, максимум трёх. Так же мне придётся пересиливать боль и улыбаться. Я, конечно, часто скрывала боль, но всегда избегала того, чтобы ухудшать своё состояние, тут будет намного сложнее не показать травмы. К юбке я привыкла, так что, думаю, с воздушностью я справлюсь, но вот как поступить с руками, ума не приложу. Но ими надо двигать так, чтобы создать лёгкость…       Всё! Хватит! Будешь зацикливаться на каждой мелочи, ничего в итоге не получится, иногда стоит полагаться на интуицию или рефлексы с природным чутьём. В любом случае если режиссёра не устроит моя улыбка, все остальные мысли будут бесполезны. Лучше стоит остаток перерыва посвятить отдыху.       Я устроила больную ногу поудобнее и прикрыла глаза, отгоняя от себя тревожные мысли. В чём-то Альберт бы прав, мне надо расслабиться и попробовать делать то, что желает увидеть режиссёр. Я слишком много думала на площадке, как сделать правильно, заковывая сама себя в рамки. Меньше мыслей, больше дела.       Следующие мои попытки были прокомментированы сухим: «сначала». Если честно, я была настолько занята, скрывая боль и пытаясь сыграть лучше, что даже если и были замечания, они пролетели мимо моего сознания. Я пришла в себя, только когда услышала слово: «закончили».       У меня сразу после этого подкосились ноги, и я чуть не рухнула на пол. Нога стала болеть сильнее. Кое-как уйдя со съёмочной площадки, направилась к ближайшему стулу и опустила на него мою почти бесчувственную тушку. Сейчас начинало всё раздражать. Свет от прожекторов, переговоры работников. Так и хотелось не слышать их и не видеть. С последним я справилась, закрыв глаза. Возможно, все эти мучения бесполезны. А я так надрываюсь… Единственная надежда, что у меня получится выполнить условия этого манипулятора. А он после оплатит часть долгов. — И долго ты так сидеть будешь, бледное привидение? — Я просто промолчала, разговаривать ни сил, ни желания с этим демоном не было. — Теперь мы перешли в стадию: «я тебя не слышу?». Какой детский сад. — В его голосе явно промелькнуло ехидство. — Мне что, одной отдохнуть нельзя? — тихо огрызнулась я, моё состояние явно не помогало моему дружелюбному настрою. — Ох, какие мы злые, а я думал, что стоит тебя проводить в медпункт… Но, кажется, тебе и так нормально. — Я тут же открыла глаза, Альберт уже развернулся, но не спешил уходить, кажется, со мной сейчас просто играют… — Простите, была неправа, — со вздохом произнесла я, замечая, как на лице мужчины на мгновение промелькнула самодовольная улыбка. — Проводите, пожалуйста? — Мне лишь молча протянули руку, помогая подняться, кажется, он не посчитал нужным даже ответить мне простым: «пошли».       Чувство, что меня используют, неприятно скрутило всё внутри. Когда я в последний раз позволяла себя так нагло использовать? Ведь решила, что никто больше этого не сделает… Так ещё и в открытую. Но тут я сама виновата. Надо было просто отдать куртку и уйти прочь. Жадность всегда губит, как и любопытство. Надо знать, когда нужно пасовать, и не гнаться за большим кушем без гарантии выигрыша или запасного плана.