technicolor beat

Раз в месяц Ён Хва отпрашивалась с работы, чтобы сходить к доктору. Хотя отпрашиваться ей было вовсе необязательно – половина отдела, которые так или иначе ее касались, и начальство ее чуть ли не гнали в больницу, ведь они знали в каком она положении. Было ли такое желание помочь коллеге вызвано еще чем-то кроме сострадания? Да. Все видели, насколько сильно девушка отдается работе, раз выполняет поставленные задачи так быстро и качественно, раз остается до последнего сидеть в офисе, перерабатывая даже сверхурочные часы, раз даже в обеденный перерыв садится за ноутбук и что-то активно там печатает. Поэтому они готовы были ее чуть ли не лично к доктору отвезти. Лишь бы ей сказали что-нибудь хорошее и домой она вернулась раньше, чем в одиннадцать вечера. Только сама девушка не готова была ехать в больницу. За последние пару лет она так и не привыкла посещать лечащего врача ежемесячно. И не столько потому, что боялась услышать какие-то плохие новости, сколько просто не любила это место. Оно ассоциировалось лишь с болезнями и смертью. Оно пробуждало ужасные воспоминания о смерти единственной опоры, друга, брата, семьи в одном лице. Сейчас же она сидела в кабинете своего врача на кожаном диванчике и смотрела в окно. Неприятные воспоминания десятилетней давности пробуждались в голове девушки, заставляя ее периодически мотать головой, а пальцы то и дело тянулись к браслету на ее руке, что когда-то подарил ее друг. Она чувствовала себя некомфортно в этом кабинете, хотя здесь и не было чего-то страшного – не было инструментов, не было кушеток. Это был просто кабинет со стеллажами с книгами, местом для посетителей и рабочим уголком самого доктора. Точнее, как гласила табличка, является главой отделения пульмонологии. «Я пила эти новые лекарства и мне стало немного лучше. Может быть, сегодня будут…хорошие новости?» Хорошие новости. Эти слова девушка не слышала уже где-то год. И весь этот год ей было страшно даже мысленно произносить их, сидя в своей холодной квартире по ночам. Когда ее впервые госпитализировали три года назад, Ён Хва поняла, что она не услышит больше слов о хорошем здоровье. Никогда. Тяжело вздыхая, Пак встает с диванчика и подходит к окну. Вид отсюда довольно непривычен – высотные здания, сделанные из стекла, бурная жизнь за пределами ограды больницы. Для нее это чуждо. Но она хотела бы пожить в таком доме из стекла, где весь Сеул виден, как на ладони. Она хотела бы. Это так и останется всего лишь несбыточным желанием, ведь все ее деньги уходят на лекарства и больницу. - Тебе нравится вид? – женский голос раздался в кабинете так неожиданно, что девушка немного вздрогнула. - Да. Тяжело прикрыв глаза, Ён Хва развернулась и через полминуты уже сидела напротив своего доктора. Доктором была женщина уже лет тридцати пяти, с приятными чертами лица, легкими морщинками около уголков рта и между бровей, без капельки усталости в глазах и с таким красивым именем на бейджике белого халата – Ким Ё Чжон. Этот врач уже пару лет вел историю болезни девушки. И, честно говоря, эта история болезни была далеко не самым приятным документом, что проходил через руки этой женщины. - Итак, что я могу тебе сказать, - женщина налила в стакан воды и поставила перед девушкой, который Пак тут же обняла своими ладошками, - экспериментальные лекарства, которые я тебе прописала в прошлом месяце хорошо заглушили симптомы, но не основную проблему. Судя по анализам, у тебя немного улучшился сон, потому что приступы кашля перестали тебя беспокоить по ночам. Немного спала отдышка, это видно по уменьшению слизи в легких. Но… Женщина непроизвольно подняла глаза от листка и посмотрела на своего пациента. И лучше бы она этого не делала. В глазах девушки, в которых и так плескалась чертова усталость, от которой девушка действительно всеми силами пыталась избавиться, залегла другая тень, более черная, от которой иной раз и мурашки начинают бегать по спине. - Но? - Но это временно, - сглотнув, доктор все же продолжил говорить, стараясь на этот раз звучать мягче, - Лекарства не излечат твои легкие. Не в этой стадии. - Я..., - Пак не хотелось говорить это липкое, гадкое и противное слово. Не хотелось, а потому женщина поспешила предложить ей то, о чем уже размышляла. Она искренне пыталась помочь каждому пациенту. Пак Ён Хва не исключение. - Нет. Решение есть. Это пересадка легких. Твоя эмфизема уже не поддается лечению, только пересадке. - Сколько? - Минимум полгода. -Я спрашивала про деньги, - недоумение плескалось в глазах девушки, когда женщина назвала срок. К сожалению или к счастью, но девушка знала, что за все приходится платить. Все стоит денег – это простая истина жизни. - Ты платишь за свою страховку больше, чем обычно и этого достаточно. Однако пересадка легких – это не то, что можно сделать просто так. Эта операция занимает много времени по разным причинам, но главная из них – очередь. Легкие – это не тот орган, который поступает регулярно. Поэтому люди выстраиваются в очередь и им остается лишь ждать своего времени. К тому же, сама операция не самая приятная и одна из самых сложных. Понимаю, что ты не эти слова хотела услышать, но такова истина. Тишина повисла в кабинете, был слышен лишь ветер, что гулял за стеклянными окнами. Завывание отчаянного зверя – так бы охарактеризовала девушка этот звук. И честно, она сама готова была завыть, да только не привыкла показывать переживания на людях. Она лишь опустила голову, скрывая лицо за волосами, и прикусила губу чуть ли не до крови. - Говорите, нужно ждать полгода? – перед тем, как отпить немного воды, Пак слегка шмыгнула носом. Доктор видела, что девушка пыталась сдержать свою боль от этой новости, хоть и знала, что та не надеялась на что-то хорошее. Но как бы человек ни готовился, боль будто ножом всегда ударяет под ребра. - Погоди минутку, - женщина начала быстро что-то искать в своем компьютере и, найдя, тут же заговорила, - если на очередь встанешь сейчас, то ждать надо будет семь-восемь месяцев. - Ставьте, - слово было произнесено так тихо, что врач смогла услышать его только чудом. Пара нажатий клавиш и теперь девушка стояла в очереди со своим талоном. Правда, это нисколько ее не радовало. - Я выписала тебе все те же лекарства. И постарайся пить больше горячего и одеваться теплее. Если простудишься, то твои легкие этого не выдержат. Ён Хва, пожалуйста, позаботься о себе. Я же вижу, что ты хочешь жить. «А ради чего мне жить?» - Спасибо, доктор. Я…постараюсь. Девушка встала, поклонилась и вышла из кабинета на ватных ногах. Ее маленькие ручки сжались в кулачки, а на языке уже чувствовался вкус крови. Лишь бы не расплакаться в больнице. Она не хотела, чтобы все эти люди, снующие туда-сюда по коридорам, видели ее слезы. - Мама, мама! А когда у меня будут новые легкие, я смогу бегать столько, сколько захочу? – голос маленького мальчика дошел до ушей Пак, и она повернула голову в его сторону, - Я ведь смогу, да? Осталось пять месяцев до операции, я справлюсь! - Конечно справишься, ты же пьешь все лекарства, - мать ласково улыбнулась своему ребенку и погладила того по голове, тем самым поддерживая. «Наверное, это хорошо, когда есть тот, кто сможет тебя так поддержать… Мне тебя не хватает, Джисон-и...» Непроизвольно по исхудалой щеке скатилась слеза, а сама девушка привалилась к стене, чтобы окончательно не упасть на пол. Как бы ей хотелось, чтобы кто-то ей сказал, что все будет хорошо. Но хорошо не будет. Её жизнь была тому доказательством с самого рождения. Не раз ей казалось, что проще сдаться и прекратить эту жизнь, но каждый раз что-то останавливало эти мысли. Каждый раз что-то восставало против в ее сознании и заставляло продолжать бороться ради надежды. Надежды на то, что она будет здорова. А сейчас…что ей делать сейчас? Её здоровье настолько слабо, что она может запросто простудиться и тогда… «Не думай об этом! Просто не думай! Лучше пойду попью чего-нибудь…Тут кофейня рядом, людей мало сейчас должно быть…» Утерев глаза рукавом черного худи, Ён Хва отправилась сначала к стойке выдаче лекарств, где получила месячную норму, а потом отправилась в гардероб, где закуталась в свой шарф и не очень теплую куртку. Проверив по картам, где кофейня, она тут же пошла туда. Домой не хотелось. Там холодно, а стены давят на сознание. Никакая игрушка и одеяло не защитят от этого. А в кофейне тепло. Она попросту сядет в каком-нибудь углу, подальше от окна, и посидит пару часов, пока не примет ситуацию и не смирится с ней. И хоть до теплого помещения идти каких-то десять минут, девушка шла в два раза дольше. Она шла медленно, иногда врезаясь в прохожих, которые то неодобрительно смотрели, то ругались. И она это слышала. И ей было больно. Она привыкла жить с болью всю жизнь, но сейчас, когда ее жизнь буквально висит на волоске, слышать оскорбления было ужасно больно. Она то и дело утирала глаза руками в перчатках и шмыгала носом. Лишь когда она почувствовала себя в тепле, она постаралась взять себя в руки. Ей же надо сказать, что она хочет взять. - У вас есть чай? – услышал бы сейчас ее кто-то из знакомых, то точно вылупил бы глаза. Пак никогда не брала чай. Никогда. Только кофе. Но сегодня день был не самым лучшим, ей не надо выполнять работу, а потому подпитка в кофеине не требовалась. Да и она решила, что как только вернется домой, то ляжет спать до утра следующего дня. - Да. У нас огромный выбор чаев. Какой вы хотите? – парень за прилавком доброжелательно улыбнулся, но при взгляде на клиентку его сердце пропустило удар. Он никогда еще не видел человека настолько сильно побитого жизнью. - У вас есть облепиховый? – Ён Хва изо всех сил старается не показывать свое состояние, а потому лишь сильнее прячется в шарф. - Да, есть. Какой вам объем сделать? - Самый большой. - Хорошо. Можете прикладывать карту. Я принесу вам напиток. Благодарно кивнув, девушка развернулась и, увидев столик в самом углу, направилась туда. Само кафе пустовало, лишь одна компания из парней сидела и над чем-то смеялась. Однако девушка не обратила на них никакого внимания, просто быстро прошла мимо и сел в уголок, сняв куртку и перчатки. Мысли ее крутились вокруг этой ситуации. Все ее существо противилось принимать тот факт, что ей придется лечь под нож хирурга, лишь бы продолжать дышать. Но для чего ей дышать? Она уже несколько лет поглощена лишь работой и поддержанием жизни на эти деньги, поэтому она просто не думала, для чего она это делает. Наверное потому, что это принято в обществе? Каждый человек должен быть здоровым, разве нет? Но что тогда делают здоровые люди? Строят карьеру? Получают образование? Создают семью? Увы, все эти варианты были не для Пак. Просто не для нее – после первой госпитализации она углубилась лишь в работу. «Но что было до госпитализации?» Мысль прошлась набатом в голове. Она совершенно не помнила, что делала до этого, до ее болезни. Вроде она тогда в школу ходила и кое-как перебивалась подработками, чтобы скопить немного денег на свои «хотелки». И больше ничего… - Вот ваш чай. Приятного вам отдыха, - тот парниша, что принимал заказ, подошел к девушке все с той же приятной улыбкой и поставил перед ней стаканчик с горячим напитком. Кивнув, Ён Хва аккуратно придвинула к себе стаканчик и лишь тогда увидела на стаканчике нарисованное сердечко и надпись «life goes on! take a deep breath and keep going :)». Девушка не заметила, как глядя на это маленькое послание, из ее глаз потекли слезы. «Куда идти? Что мне делать? Я сирота, у которой друзей-то кот наплакал, без образования и всего в этом духе. Мне просто повезло устроиться в такую компанию и все. Просто повезло!» Уткнувшись в свой шарф, Пак уже не сдерживала слезы и тихонько плакала в него. Плакала отчаянными слезами, пытаясь схватиться хоть за какую-то мысль. Но все мысли разбежались. Осталось лишь отчаяние вперемешку со страхом. Страхом будущего. Из-за этого она начала большими глотками пить горячий чай, обжигая язык. Теплое помещение перестало казаться теплым, ей стало холодно. Будто кто-то запустил морозный воздух. Когда же в стаканчике почти ничего не осталось, Пак успокоилась. Теперь она смотрела на поверхность стола совершенно пустым взглядом. Ей не хотелось сейчас кого-то видеть и с кем-то разговаривать. Ей ничего не хотелось. Она просто сидела, ни на что не обращая внимания. Зато на нее обратили внимание. За вторым занятым столиком в компании шести парней сидел ее друг – ЧимЧим, который лишь спустя время заметил присутствие девушки и который перестал участвовать в общем веселье. Он внимательно смотрел за Пак, чье состояние ему не понравилось. Он знал, что девушка иногда сидит в таких местах одна – он пару раз ее видел – но она всегда действовала по-другому: она могла просто сидеть с кофе и слушать музыку, могла читать книжку. Но она никогда не плакала в таких местах. - Извините, мне надо отойти, - и Пак уже поднялся со стула, но он не успел. Девушка уже поднялась со своего места и быстрым шагом направилась на вход, только вот перед этим она остановилась и что-то сказала баристе, который ей улыбнулся. - Ты чего? Если ты выйдешь, то мы отсюда не уйдем, - Сокджин взял его за руку и потянул обратно на стул. - Извини, Джин-хен, - Пак послушно сел на место, но почти тут же взял телефон в руки, чтобы написать подруге простое «как ты себя чувствуешь?». Однако девушку заметил не только Чимин, но и еще двое. Одним из них был его лучший друг, который тут же шепотом спросил Чимина про девушку, что только что вышла. Пак пообещал рассказать Тэхёну это чуть позже. Но что более примечательно. Вторым человеком был сам Джин, который заприметил фигурку безразличной к ним девушки чуть ли не с самого начала. Его глаза пару раз возвращались к этой фигурке, пока та сидела в углу, и в его голове невольно всплывал вопрос:

«Почему она плачет?»