Тебе остаётся только жить

      Изменилось ли хоть что-то после того, как я узнала о приближении Экзамена? Вроде бы, нет. Я как посещала низкоранговые миссии в пределах Деревни с командой, так и посещаю; как сидела на краю тренировочного полигона в попытках ощутить чакру, так и сижу… Не тороплюсь. Не готовлюсь в судорожной попытке объять необъятное. Не первокурсница, но человек, уставший от бесконечной гонки?       И вроде бы понятно, что в этот раз стоит начать раньше, активнее, чтобы не просто сдать, но и выжить, но… Всегда есть это самое «но». У меня перед глазами есть они: спаррингующиеся Каташи и Цубаса, комментирующий их тренировку Хазакура-сенсей. В эти моменты я, как никогда, чувствую себя не принадлежащей этой команде. Разница в уровне у нас с ними не просто большая. Это проклятая пропасть, которую не то что преодолеть, а даже и чуть сократить невозможно. Ни на миллиметр.       У меня есть пример того, к чему стремиться, мотивация, но нет ни времени на это, ни инструкции. Как?       Я давлю в себе желание сбежать.       Интересно, попытаются ли они остановить? Хоть кто-то? Разобраться в ситуации? Помогут мне, если попрошу помощи?       Да, я могу общаться с ними на миссиях, иногда что-то получается спросить во время посиделок в кафе или вставить пару фраз в разговор, но вот на тренировках между нами снова тихо. Я на своём краешке, они — в центре. Меня это беспокоит.       Эти волнения не беспочвенны, но мне ничего не мешает попробовать тоже начать хоть что-то делать, а не только сидеть да пытаться отрешиться от всего, сконцентрироваться, почувствовать чакру. Это безрезультатно, и больше похоже на просиживание штанов на скамейке во время физкультуры. И вроде бы я всегда была хороша в том, чтобы не делать ничего, симулировать деятельность, но только сейчас всё наоборот. Мне нужно что-то делать.       — Бесит, — выдыхаю, рывком поднимаясь на ноги. Попробуем немного иначе.       Как там начиналось?.. Вроде бы так. Шаг, второй, третий. Медленное движение рукой, второй — как бы продолжение движения первой. Всё неуверенное. Я с трудом вспоминаю, что шло за чем; тогда всё моё внимание было занято разгорающимся огнём в очаге. Тем не менее, что-то да помню. Сконцентрироваться проще, заодно и отрешиться от мира, от мыслей о том, что подумают обо мне. Это работает. Мне нужно дышать, двигаться; очаг медленно разогревается, тёплая чакра устремляется по спирали, а из неё — в несколько крупных каналов. Она волной разносится по организму. Я согреваюсь. Вместе с этим слышу, как наставник подсказывает следующее движение-упражнение.       Я пытаюсь представить, как, якобы, устремляюсь в себя, веду следом за теплом линии. Визуализирую. Связываю свои ощущения с той схемой, что показывал ниндзя-медик.       Мне требуется несколько десятков раз повторять раз за разом циклы упражнений, чтобы привыкнуть к ощущениям и проследить за кругом чакры. Медленно и неспешно, недостаточно, чтобы устать. Вполне возможно, что я делала что-то неправильно. Или недостаточно. Плевать. Главное, что удалось почувствовать. Удержать внимание.       Продолжить вести даже после того, как закончила последний цикл и остановилась. Стало сложнее. Волна тепла стремилась рассеяться. Буквально, приходилось, сцепив зубы, «сжимать» её в комок и вести.       Меня хватило на то, чтобы провести её вдоль предплечья. А потом я отпустила.       И её, и себя. Свалилась на землю тем ещё мешком картошки, чувствуя, будто пробежала снова повторила свой «подвиг» со дня распределения и пробежала вокруг Конохи. Вроде бы лежать нельзя, нужно подняться и немного подвигаться, постепенно восстанавливаясь, но это просто не осуществимо. Я руки и ноги едва чувствую, только мелкую дрожь.       — Молодец, — слышу, как хвалит наставник. Он подходит, нависает надо мной. Честно говоря, ни разу не видела такое выражение лица у него по отношению к себе — выражающее одобрение. Чуть прищуренные карие глаза с зелёными вкраплениями, мягкая улыбка. Я улыбаюсь в ответ. Хазакура-сенсей комментирует некоторые упражнения, показывает, как правильно, и кивает мне:       — Отдышись. Как сможешь двигаться, прогоним ещё, а пока прикрой глаза и попробуй медитировать. Сейчас у тебя должно получиться.       Он отходит от меня к ожидающим его мальчишкам. Я поворачиваю голову, наблюдаю за тем, как Каташи складывает руки на груди, наклоняется к плечу. Шимура не морщится, не огрызается. В этом они с Учихой похожи: два спокойных черноволосых мальчика. Что бы им не сказали, как бы себя не вели, эти словно выше всего происходящего и людей, с которыми вынуждены общаться. Такое хорошо видно на миссиях. Заказчики же разные, не все похожи на госпожу Асакура. Были у нас и неприятные личности, похожие на Тадзуну. Одно и отличие, что те были местными или же теми, кто переехал в Коноху по различным обстоятельствам. Например, Инари-сан. Мужчина был хозяином чайной лавки. Дела у него шли ни шатко, ни валко, на жизнь и всякие радости, как я понимаю, хватало. Как и на обучение дочери в Академии Ниндзя.       Нас Инари-сан нанял для помощи в доставке груза от Ворот до лавки. В несколько ходок мы перенесли несколько мешков с чайными листьями и пару десятков изящных коробок с чайными смесями. В тот день он лично был за прилавком, контролировал нас и постоянно отчитывал, что, видите ли, Каташи недостаточно аккуратно несёт мешок, я — медлительна, а у Цубасы ему не нравилось выражение лица. В своих придирках он ни разу не повторился, встречая нас ими и провожая. Был интересный опыт. И интересное знакомство в конце: после того, как весь груз был доставлен в лавку, наставник ставил отметку о выполнении, получал подпись от Инари-сана рядом с ней — своеобразное подтверждение и защита от последующих претензий со стороны заказчика. Мы ждали у него за спиной. И тогда получилось так, что в лавку забежала девочка. Наша ровесница. Наша «коллега» — на голове у неё была повязана синяя бандана с протектором Конохи. Длинные пепельные волосы у неё были заплетены в две косички, пара прядей выглядывали из-под банданы и обрамляли лицо.       Она резко затормозила, будто натолкнулась на стену. Задушено пискнув, смешно покраснев при этом, девчонка налетела на нашего заказчика и весьма эмоционально высказалась о том, что обещала же помочь, что было необязательно нанимать её однокурсников для такой мелочи.       — Тем более!.. — следующее она уже шептала на ухо мужчине. Инари-сан не поменялся в лице, поставил свою подпись на документах и передал их Хазакуре-сенсею с безмолвной просьбой уйти побыстрее. Наставник фыркнул, но скомандовал отправляться на тренировочный полигон.       Тогда тренировка прошла, как обычно. Я отсидела своё время на краю полигона, мальчишки помахали кулаками, наставник повалял в пыли и земле Каташи и Цубасу, после чего была дана отмашка на расход. В этот день у нас не получилось собраться в кафе — у Учихи были дела в клановом квартале. Он исчез сразу после завершения.       Я махнула рукой Каташи, прощаясь, и тоже отправилась домой, где меня ждала тишина и темнота. Холодная еда. Плетясь по улочкам Конохи, я не ожидала ещё раз встретиться с Инари-младшей. Узнала её по приметным косичкам, торчащим в разные стороны. Девочка о чём-то спорила с уже знакомым мне другом Ируки. Тот стоял, сложив руки на груди и всем видом демонстрируя своё превосходство, лицом ко мне. Не удержалась и махнула ему рукой, приветствуя.       Я успела свернуть прежде, чем услышать вскрик девчонки:       — Мизуки! Мы не закончили!       Беззлобно фыркнула, понимая, что тот рванул следом.       — Ирука!       Это будет долгий вечер, учитывая, что за мальчишкой появилась и Инари. Девочка, увидев нас двоих, изменилась в лице. По крайней мере, перестала быть такой недовольной. Она подбежала к Мизуки, выглянула из-за его плеча и улыбнулась так хитро, по-лисьи.       — Привет, — кивнула им.       — Виделись, — улыбнулась ещё шире Инари. Мизуки только кивнул. — Слушай, Умино, а какого?..       Быть в команде с Каташи и Цубасой? Пожала плечами. Ответила, что неплохо.       — Могло быть хуже.       — Ты могла пострадать, как Сатору-кун, — кивнула Инари. — Тогда бы тебя списали. Никаких миссий, развития. Никакого будущего. Каташи-кун тоже нервничал бы.       Девочка делает несколько шагов по улочке.       — Шинко Инари, вторая команда. Мы с тобой были в одном классе Академии, Умино. И я рада, что ты приходишь в себя после произошедшего, — она представляется, а потом, извиняясь, убегает. У неё дела.       — Гото Мизуки, — после того, как Шинко скрылась в толпе, представляется и друг Ируки.

***

      После одной из кратких встреч между миссиями и тренировками я договариваюсь встретиться с Шинко. Девочка соглашается, предлагает место и время. Жаль, но оно мне не подходит — я не собираюсь уходить с тренировки или прогуливать её. Встречу мы переносим на утро другого дня.       Мы встречаемся в магазинчике данго на окраине деревни. Шинко советует пару позиций, а также мы берём на двоих чайничек чая. Инари здесь частая гостья, хозяева её знают и предлагают пройти на энгаву. Именно там она начинает рассказ о том, как два альтернативно одарённых выпускника Академии ввязались в скверное дело.       — Такое обычно останавливают, — собирается с мыслями Шинко. — Я не знаю, откуда Сатору-кун узнал о Технике Свободного Призыва. Он грёзил этим. Искал и, видимо, нашёл. Тебя ещё втянул… Если Сатору-кун хотя бы был хорош в теории и неплох в практике, то ты ведь совсем прогуливала. Худшая в классе. Но даже так, упёртая, несмотря на это, смогла сдать зачёт. Что тебя потянуло за ним — я никогда этого не узнаю.       Исходя из её рассказа, произошло следующее: Умино Ирука и Намияма Сатору использовали Технику Свободного Призыва. Контрактов не было ни у того, ни у другой, вот и рискнули. Фатально в обоих случаях: мальчишка стал калекой, а Ирука, скорее всего, умерла.       — Сатору-куна нашли на полигоне. Прошло более шести часов… Он был без сознания. Уже в Госпитале установили необратимость повреждения чакроканалов, а позже, когда Сатору-кун пришёл в себя, стало известно и то, что при использовании чакры происходит дальнейшее разрушение. «Необратимое, прогрессирующее» — это сломало его, — если я, абсолютно не знающая этого Намияму, перестаю чувствовать странновато-сладкий вкус данго от её слов, то что говорить о рассказывающей о своём друге Шинко? Девочка поставила чашку на стол.       Она, Сатору и некий Тенма должны были стать командой номер два под руководством Юки Минадзуки. Они познакомились в Академии, сдружились почти сразу и после одного неосторожного вопроса: «А что, если мы станем одной командой?»; стали готовиться.       — Мы были не из Клановых, да и родители не были какими-то важными шишками… Ну, только если у Тенмы, но он из второй ветви, ему не грозило стать Наследником. Мы и подумали, что шансов стать командой после выпуска у нас будет больше, если покажем хорошую командную работу ещё во имя обучения, — продолжала рассказ Инари. Она шумно вдохнула, пытаясь не расплакаться:       — Кто же знал, что всё рухнет в последний момент?! Он не должен был знать об этой Технике! Она не зря числится Запретной!       Я неловко покрутила чашку в руках, отставила её и пересела. Притянула девочку к себе, обняла, слушая, как та рассказывает о своём удивлении в день Распределения. Пока её друг отлёживается в Госпитале, чтобы встать на ноги как простой человек, не-шиноби, вторая участница приходит на своих двоих.       — Ты не видела себя со стороны. Пришла, осторожно так оглядываешь нас, словно не знаешь. Это было видно. Твою потерянность. Но я всё равно разозлилась. Просто… Несмотря на это, ты выглядела здоровой. Тебя не беспокоила боль от повреждений чакроканалов. Ты не представляешь, как тебе повезло, Умино. Я узнала позже, от Сатору-куна. Мне жаль. Я не знаю, что хуже — не иметь возможность стать шиноби, или как ты — не знать, что умеешь, опираться на обрывки рефлексов. Сатору-кун попросил нас с Тенмой помочь тебе с тренировками, но… Нам в команду включили Итачи-куна. Пока с ним сработаемся, а там ещё и наши личные тренировки… Я ещё отцу в лавочке помогаю. У нас просто очень мало времени. Прости. Я передам тебе свои конспекты занятий в Академии.       Её речь постепенно сводилась к тому, что о них проблемах с памятью известно нашему курсу — моим товарищам по команде, соответственно, тоже. Я могу спросить у них, у Мизуки, с которым до событий с Техникой дружила. Шинко не отказывалась от общения, была, якобы, только рада так встречаться в дальнейшем. Но! С тренировками помочь не могла.       Мне оставалось только пожать плечами:       — Жду тогда конспектов.       Остаётся вопрос: Коноха настолько деревня, что, чихнув у Ворот, из Резиденции услышу: «Будь здорова»? Я допускаю, что девочка могла узнать часть истории от этого Сатору, но подробности с памятью? А ещё странно то, что меня не обследовали. Я не помню. Только после удара Каташи я попадала в Госпиталь, а до этого, с дня Распределения — ни разу, даже близко не проходила. Могло ли оказаться так, что обследовали ещё живую Ирука, медленно умирающую после Техники? Но разве тогда не должны были это определить?       Столько вопросов появилось после её рассказа. И как с такой загруженной головой идти на тренировку? Наставнику не понравится такой настрой…