Анжуйские ночи

Ночью у мыслей есть особенность срываться с поводка и гулять на свободе. Стивен Кинг

- Привет!- веселый голос в казанской ночи тревожит полумрак гостиничного номера.- Ты там уже спать укладываешься? Она еще бродит по комнате, не может никак утолочься с этим перелетом и обсуждениями, а спать бы надо, завтра рабочий день. В общем-то, уже даже сегодня. - Нет, не укладываюсь. Не спится мне что-то,- вздыхает в трубку.- Как у вас дела? - Франция,- голос полон улыбкой.- Хочется говорить о любви, как подобает месту. - Найди красивую француженку и расскажи ей все, что ты знаешь про любовь,- смеется. Сколько у них было в жизни разного? А про любовь с Сережей как-то и не говорили никогда. Про ее последствия - бывало, про саму - не приходилось. Да и о чем говорить? О чем может говорить женщина, которая за годы жизни только и уяснила, что любовь - это больно? Иногда смертельно! О чем может говорить мужчина, который… Да и ладно. Есть любовь из романов. Есть жизнь и глупости этой жизни. Обычно первое и второе не пересекаются. - Красивые француженки меня не поймут,- и почему он звонит просто по телефону, а не по видео, хотелось смотреть в лицо.- У меня ведь русская любовь. Что о ней может знать француженка? - "Русская любовь" звучит как название плохой мелодрамы,- смеется женским голосом трубка. - Хорошей,- не соглашается мужчина,- драмы. Русская любовь - это звучит как драма само по себе, но очень высокого качества. - И о чем у тебя эта драма?- ей всего лишь не спится, может, разговор успокоит. - Наверное, об одном старом дураке, который смотрит в красивые глаза из года в год и не может оторваться. И надо бы. И страсти у него все отгорели. И глупостей он понаделал. А все смотрит и ждет. Вдруг любовь развернется и ответи на его взгляд,- короткая пауза. - Как же она ответит, если развернется. Он ведь и так смотрит в глаза?- снова тихий смех, она его поймала. - Я не понял?- собеседник озадачен. - Сереж, что же тут непонятного? Твой старый дурак смотрит в глаза своей любви. Значит она отвечает на его взгляд. Значит - видит. Значит - стоит к нему лицом. А он хочет, чтобы эта любовь развернулась задницей что ли? Мужчина в далекой анжуйской ночи переваривает шутку ночи казанской. - Ты не понимаешь!- горячится баритон. - Думаешь?- все та же легкая насмешка. - У женщин вообще все совсем по-другом!- частило из Франции.- Вы не такие! Может быть, вы даже и не про любовь. - Круто тебя нахлобучило перелетом,- сердито отозвалось из Казани.- Иди спать, Дуд! - Ну, подожди, прости,- всегда так, хочешь сказать одно, а получается.- Я ж не об этом. Что ей моя любовь, да? Пользы от смотрения в глаза же никакой! А надо же, чтобы с пользой! - Нормальный у тебя подход к любви. Мужской,- хмыкнуло в трубку и догнало сверху подзатыльником.- Утилитарный. - А ты хочешь неутилитарный?- закусилось ночное Анже.- А какой? Чтобы стихи по ночам и серенады? И тебе вот больше ничего разве надо не будет? - Будет!- Казань тоже зазвенела напряжением.- Любви надо будет. Чтобы было кого обнять, чтобы было, кому помочь! - Вот видишь! А говоришь, что у меня утилитарно! А у тебя же та же утилитарность. Так чего вам , женщинам, надо?!- как говорится, хотела успокоиться к ночи, как же! - Да не этого надо! Знания надо! Чтобы знать, что не пренебрегают в своих заботах! Может, и не смогут, но будут стараться. Будут рваться! Может, и не понадобится никогда, а чтобы знать, что если понадобится, что будет к кому идти за надобой своей! - Ко мне ты всегда можешь прийти,- неожиданно уточняет Анже. - Так к тебе и вопросов нет,- удивляется Казань. - И, можно подумать, ты меня от этого полюбила,- звуки гаснут, время останавливается. Вдох, выдох, еще один вдох и выдох в голос, надтреснуто горькими словами: - Можно подумать, тебе это надо… Да и я слезла с иглы по имени “любовь”. Теперь наркота другая. - Почему?- мужской голос звучит безнадежностью. - Что - почему?- не понимают его. - Почему у тебя теперь другая наркота?- старательно повторяет ее фразу французская ночь. - Удаленный сеанс психотерапии что ли?- ночь Казани смеется.- Ох, Сереженька, я так долго и так смертельно болела в этом адском вареве, что все, что могло болеть, выболело, выбелило. И осталось плохими стихами, которые никто не видел. - Ты пишешь стихи?- сегодня день откровений. - Больше - нет,- тема закрыта. - И не начнешь? Я имею в виду - снова,- вкрадчиво издалека. - Я надеюсь, так плохо больше не будет. Никогда,- трезво и отстраненно. - А я бы почитал,- тихо прозвучал голос. - Не надо, Сереж. Почти отболело. Больше не болит. И хорошо. Больше не буду болеть. Я себе не разрешаю… больше,- он этого не видит, но женщина улыбается в трубку.- Я даже почти поверила, что жизнь больше любви. - Ну вот! А ты говоришь,что любовь смотрит мне в глаза,- две ночи сливаются в одну немоту.- А она меня не видит. И не знает. - Твоя-то любовь тут при чем?- вполне искреннее удивление. - Ладно,- голос становится деловитым,- ложись-ка ты спать, а то я что-то утянул тебя в дурацкие рассудждения, а уже совсем поздно. И вправду поздно. Для их разговора так и вовсе не время. Два города тонут в ночи и не желают открывать свои тайны. Женщина кладет телефон на стол, находит хвост зарядника и вставляет в разъем. Пробует все же уснуть. На новом месте всегда непросто первую ночь. Сама с собой шутит: - Ну что, приснись жених невесте, раз уж чужая подушка и первая ночь. Во всем, конечно, виноват Дуд с его страданиями по любви. В их возрасте только об этом и говорить. Сергей Викторович выглядывает в окно. Над городом тучи и осень. Как-то вот так все время. Он ей говорит о чувствах, а она не слышит. Может, и к лучшему. Что ей в чувствах Дудакова? Одна неловкость.