Meeting place can not be changed или Место встречи изменить нельзя

Ветер неприятно холодит мокрое лицо от редких слез девушки. Она бежит по улочкам ночного Лондона в немых попытках отыскать роковой поворот за зданием которого находится ее любовь. __________ Получив записку от администратора она задумалась о политике конфиденциальности в отеле. Надпись на бумажке гласила: «Сегодня, в одиннадцать вечера, за зданием заброшенной компании» Бумага не была подписана, но девушка догадывалась, кто отправитель. Лили Я завернула за угол заброшки и увидела его стоящего ко мне спиной. Мои губы предательски дрогнули в попытках произнести его имя. — Роджер… — седой мужчина дернулся и казалось открыл глаза, но не повернулся оставляя между преграду, которая мешает нам любить. Я не до конца понимала зачем я здесь и почему не вижу, но явно ощущаю стержень, который беспрерывно остаётся в холёной спине мужчины. Я подошла совсем близко, настолько, что могла не видеть, но догадываться, как сильно встревожен мужчина. Роджер Я чувствовал, как трепещут твои реснички от подступающих слез, но гордо сдерживала их в попытках не показывать свою слабость. Сильная, сильная девочка моя, но такая глупая. Казалось Лондон остановил время для всех остальных, но не для нас. Проезжая часть пустовала, гробовая тишина звенела в ушах, а ветер совершенно не тревожил нас. Я намного старше тебя и прекрасно понимаю чем закончится наша любовь, но ты глупышка, маленькая глупая девчонка совершено не хочешь понимать о чем я говорю. Это был странный, но такой необходимый порыв для меня, позвать тебя, почувствовать твоё тепло, пусть не грудью, хотя бы спиной, ощутить твое присутствие которое давало мне надежду на жизнь, не задохнуться в обязанностях безжалостного окружения. Наконец, до меня доносится твой дрожащий голосок. — Зачем ты меня позвал? — с надеждой узнать, импульсом подалась вперёд, но сдержав себя остановилась. Я знал каждое твоё движение при любой эмоции. Грусть сопровождалась трепетом ресничек, подрагиванием пальчиков и опущенного взгляда в пол. Радость совершенно детским писком, подпрыгиванием до самого потолка, но самое главное (и к сожалению самое любимое) крепкими-крепкими обнимашками. Злость раздуванием ноздрей, складыванием бровей к самым глазкам и сжиманием пальчиков настолько сильно, что ты делала себе больно, пусть не говорила об этом, но я ведь не слепой, я все прекрасно понимаю. Чертова мазохистка. Ну а страх удавалось понять не каждому. Но я — исключение. Болотно-зелёные глазки округлялись и превращались в пять копеек, грудь часто вздымалась, а ладошки немного потели и охлаждались. Сейчас была помесь яркого страха, грусти, небольшой радости и почему-то злости. Я закрываю глаза в надежде, что я превращусь в бородавочную, жирную жабу (что соответствует моему трусливому поведению) и упрыгаю как можно дальше. Но реальность слишком жестока. Мне лишь остаётся тупить взгляд об асфальтовую тропинку на которой мы стоим. Ты прожигаешь меня испепеляющим взглядом, продолжая таранить, только ощущением веса твоего тела. — Тебе нужно идти. — проговариваю я, оставляя твой вопрос без ответа. Трус, идиот, подлец. Мысленно сам себя матеря я лишь молюсь в надежде, что ты поскорее уйдёшь, но ты упрямо выжидаешь, что мой мозг образумится и заставит подчиниться тебе и повернутся. Я все понимаю, но четко ставлю между нами осязаемую только для нас границу. — Трус, идиот, подлец! — проносятся в воздухе такие поганые слова из твоих уст. Как омерзительно, но не настолько омерзительно, как я сам. «Где-то я это уже слышал. Точно, я сам это и говорил.» проносится в моем сознании лишь на секунду, но сразу отчетливо слышу стук твоих каблуков, приводящий меня в сознание. Я знаю, ты надеваешь их специально, чтобы хоть немного доставать до моих плечей. Я начинаю скулить, точно собака, которую привязали к штыку рядом с трассой и ей остаётся лишь помахивать хвостиком и печально посматривать в след уезжающей машине. Неожиданно для себя самого мое тело разворачивается в резком порыве тебя догнать, но рот лишь тихо издаёт твоё имя. _________ Свет от ослепляющих нас фотоаппаратов блестит в твоих глазах. Очередной журналист задает никому не нужный вопрос, ответ на него витает в воздухе, но ты оставляешь его без ответа лишь искусно запутывая в стихах твоих фраз. Этот парень явно тебя разозлил и ты срываешься на крик вынуждая людей замолчать. Твоя взрывная личность заставляла нас погрязнуть в говне ещё не раз и нам так это надоедает, но придаёт сил работать дальше. С тобой точно не соскучишься. — Смотрите наши клипы, слушайте наши песни, все там! — на глаза наехали брови, а ноздри слегка подрагивали в яростном выдохе. Но журналист не унимался. — То есть строчка в вашей песни «Любовь — это рулетка» означает, что чем больше вы влюбляетесь в человека намного старше вас, тем больше шанс, что вы окажетесь совершенно одна? Ты не на шутку разозлилась. — Каждый понимает так, как думает про себя! — выдыхаешь последние слова и резко приходит осознание. Беспрерывные щелчки камер, как розги по спине хлестают с новой силой пробуждая в тебе нешуточный страх, которые выдают округлившиеся глаза и часто вздымающаяся грудь. Но это вижу только я. Не надо смотреть на меня, будь сильной, ты справишься, детка. Этот жест пробудит новые слухи о нас, которые тут же подтвердятся. Глаза с поволокой выглянули на меня, ища поддержку. «Это конец» крикнул мой внутренний пищащий голосок. «Мы в полной жопе» ____________ Лили Я слышу твои тяжёлые шаги в мою сторону. Каждый шаг давался тебе с трудом, в плане, конечно, моральном. С каждым твоим приближением ветер завывал с новой силой дуя тебе в спину. Теперь уже я ощущала твой трепет спиной, но в отличии от тебя, Роджер, я сильная и не собираюсь мучать тебя своим положением. Как по щелчку и поддалась импульсу, развернулась к тебе и увидела за такое долгое время твои глаза полные мудрости, которой ты набрался за долгое время но, к сожалению, печальном опыте, но ошибки сделали тебя сильнее. А все-таки грусть выдавала тебя с головой. Ты стоял на подобии старого, но столько раз спасавшего меня щита, защищая от ветра. Твои руки произвольно коснулись моих плеч и это движение сорвало мне голову. Я подтянулась на носочках и потянулась к твоим пьянящим меня губам. Лишь глупо мазнула губами по подбородку и вернулась в исходное положение. Я совершенно не умею целоваться! Предательски звучит у меня в голове. Но ему не нужно повторять сто раз. Наклонив свою голову он еле осязаемо касается моих припухлых губ, но пока этого достаточно чтобы немного меня успокоить, осадить мой пыл. Я уже тянусь за новым поцелуем, но ты удерживаешь мое тело мертвой хваткой. — Лили, пожалуйста, тебе нужно идти… — тихо проговариваешь ты немного подталкивая в сторону отеля. — Давай, иди. Роджер Я подталкиваю тебя в нужную сторону и наблюдаю за твоими скованными действиями. Ты послушно разворачиваешься и маленькими шажками идёшь туда, откуда и пришла. Я уже выдыхаю, но ты с неистовой силой разбегаешься в мою сторону заставляя меня опешить. В эту же секунду ты оказываешься повешенной на моей груди, мои руки поддерживают тебя под ягодицы, а ты держишься за мои крепкие плечи. Завела ноги за спину и скрестила, чтобы точно не упасть. Ты не упадёшь, детка, ведь ты в надёжных руках. Ты разрушила стену, которая осязаемо стояла между нами, я поплыл, держа твоё тело у себя на груди. Небольшим грузом ты притягиваешь меня к земле, но я остаюсь на плаву. Ты впиваешься в меня мягким ротиком в мои губы. Но детка, ты совершенно не умеешь целоваться. Радость захлестывает тебя и заставляет ерзать у меня на руках и произвольно тереться об мой пах. О возбуждении не может идти никакой речи, когда твоё несносное тельце трепещет у меня в руках. Я точно химера, окружаю тебя заботой и пытаю защитить от бескрайне черствых людей вокруг нас, но ты не хочешь, не можешь, не заставляешь себя их замечать. Я для тебя остаюсь лишь трусом, который боится показать свои эмоции (отчасти ты права), но ты забываешь о уже давно испорченном мире, окружающих нас людях, которые умеют только осуждать, а не понимать. Ты ещё слишком юна, детка, чтобы ощущать давление общества, но постепенно ты это начнёшь понимать. Наши губы сплетены, а языки борются друг с другом и ты проигрываешь, потому что ты, то и дело прикусываешь мой наглый язычок, который вторгся первым в твой невинный ротик. Так хочется положить свою руку тебе на затылок, направить, но они лишь в горстях мнут твою попку заставляя немного прогибаться и жаться сильнее разгоряченной грудью. Бархатистый костюм является контрастом по сравнению с твоим горячим телом. Топ обнажает выпирающие ключицы, которые обдают мое тело мурашками заполняя ими все оставшееся место. — Я люблю тебя! — вдруг резко приводишь ты меня в чувство своим резким признанием. Признаюсь, я не ожидал. От стольких женщин я слышал эту фразу, но именно твоя мне показалась самой искренней. Я ждал этого всю жизнь. Приходит осознание, и вправду, Лили моя самая последняя и искренняя любовь. — Я тоже тебя люблю. — резкая нужда в этой фразе была не только у меня. Я говорил не только сердцем, но еще и головой. Я с напором вжал твоё тело в себя, заставляя продолжить поцелуй. Мы не заметили, как с нашими действиями ветер превратил все вокруг нас в молчаливую катастрофу. Он отрывал крепкие, молодые, зелёные листы и вихрем завивал их вокруг нас. Твои волосы также поддались этой внезапной стихии и хаосом развевались на ветру, то и дело пытаясь разорвать наш поцелуй. Но время не бесконечно и мне с сожалением приходится опустить твоё размягченное тело на твёрдый асфальт, поддерживая за локти. — Ступай детка, мне нужно подумать.— с грустноватой улыбкой проговариваю я и почему-то, как мне показалось, в первые за долгое время ты меня поняла. Не стала капризничать или продолжать упорно лезть ко мне на ручки, а лишь чмокнула в губы на прощание и ушла, скрываясь за поворотом. Прежде чем повернуть за здание ты взглянула на меня почему-то с виноватым взглядом, словно нашкодивший ребёнок и скрылась за углом избегая порки по попке. Ведь я и вправду гожусь тебе в отцы, детка. Неожиданный порыв и я оказался сидящим на холодном асфальте вынуждая ветер охлаждать мои алые щёки. Зашумел ветер, проезжая часть заполнилась машинами, а темень оставалась непроглядной. Хоть что-то в это время осталось постоянным.