Огненные брызги

Солнце уже почти зашло, и морская синева наполнялась чернотой, становясь невидимой для человеческого глаза до рассвета. Однако сумерки не мешали человеку скрываться спасаться бегством. Он бежал по мокрому песку, не обращая внимания, что песок наполнял его обувь и пачкал брюки. На нём была белая офисная рубашка и квадратные очки: в городе каждый человек не отметил в нём ничего примечательного. Он был среднего возраста, наверняка у него были жена и дети, не знающие о том, где сейчас пропадает их отец. Единственное, под стеклами очков можно было рассмотреть теплые светлые глаза. Однако, это все не имело значение, ведь он спасался бегством от двух человек. У него не было оружия против них. Зато у них оно было. И его побег длился недолго, вначале ему везло, быстрые пули не догоняли его, и их свист быстро заглушался шумом разбушевавшихся волн. От жажды убийства, которая застыла на лицах его преследователей было не спастись. Пуля попала ему в бедро, и он замедлился, но не прекратил убегать, с трудом подавляя боль. Новый выстрел пришелся ему в спину. Мужчина издал хриплый стон, и повалился на колени. Его взгляд был устремлен наверх. -Господи, сохрани мою семью. Это были его последние слова. Он знал, что умирает, так как боль пронизывала его тело с ног до головы. У него не было надежды выжить, даже если после такого ранения он бы и смог. Его слова слышал не только Господь, но и его убийцы. Непонятно, кто из них совершил решающий выстрел, но для этих людей в спортивной дорогой одежде это не имело значения. -Все перед смертью притворяются примерными семьянинами. – сказал человек, откидывая длинные волосы, заплетенные в косу и подходя к трупу. –Даже если они и не вели праведную жизнь. В его случае это точно. -Выкинем труп? - это был голос молодого человека. Он изо всех сил старался его укрепить, чтобы не выдать дрожащие нотки. -Зачем? Так мы лишь усложним задачу полиции. – ответил его напарник со смешком. –Ну и все. Теперь твой отец может быть доволен. Со смерти моего отца прошел ровно год. Я осталась одна. Его труп нашли на пляже. Полиция сказала, что он умер от сердечного приступа. Я до сих пор помню удивленные глаза мамы, когда она об этом узнала. У нашего отца было очень крепкое здоровье, и в это было сложно поверить. Нам не разрешали открывать гроб на похоронах, и ни я, ни моя мама не смогли увидеть его в последний раз. Но нам оставалось лишь довериться полиции и смириться с горем. Я поверила в то, что он умер своей смертью, и стала жить дальше. Мне часто снились сны с моим отцом. Он не был хорошим родителем, и почти не участвовал в моей жизни, можно было сказать, что я выросла без его участия. Но его смерть сильно отразилась на моей жизни. Мы с мамой начали нуждаться в деньгах, я должна была отказываться от многого, что у меня было. Можно сказать, что мы стали бедными. Когда я осознала, что бедная, я поняла, что меня не устраивает такая жизнь. Я не хочу отказываться от хорошего стирального порошка, качественной зубной пасты, теплой и красивой одежды, ботинок, похода в кафе, прогулок с подругами из-за нехватки денег. И единственным выходом было переехать и начать зарабатывать самой. Я хотела помочь своей маме финансово, но для этого я была еще слишком мала. Мне было семнадцать, когда я поступила в полицейскую академию нашего города. Я переехала туда в общежитие, так как это было обязательно. Оно находилось на другом конце города от моего дома, но зато через дорогу от главного корпуса академии. Прошло всего два дня, как я поступила в академию. Меня поселили лишь с одной девочкой в комнате: вообще, места было четыре, но девушек не отправляли в полицейские академии. Это и хотели сказать мне, когда я подавала сюда документы. Но мне было все равно: будь у меня выбор, я бы сюда не пошла. Я бы выбрала другое место, которое больше мне по душе. За окном закапал дождь, для октября это было нормально. Семестр в академии начался поздно: уже прошла половина осени. Но я узнала, что это из-за затягивающейся практики летом у всех студентов. Её могут закончить в середине августа. За эти два дня я получила много стресса, головной боли, и разбиралась с надвигающимися проблемами, и бегала по академии, разбираясь с её устройством и расположением аудитории. Я познакомилась с интересными местами, диванчиками на самом верхнем этаже, красивыми расписными потолками в холлах. Говорили, что тут учились много богачей, поэтому финансировать академию было много кому. Проходной балл тут был высокий, но я занималась днями и ночами, чтобы его пройти. Я стала одной из последних абитуриентов, но зато мне не надо было платить за своё обучение здесь. Сегодня был мой первый выходной, но я не собиралась отдыхать, в отличии от соседки, которая спала. Она, как и многие люди тут были замкнутые, и не любили говорить о себе. Её звали Вайолет, и у неё была короткая стрижка, которую она закалывала черными заколками. -Эйвери. –окликнула меня Вайолет, едва я посмотрела на себя в зеркало последний раз. -Да? - я посмотрела на соседку. Она ела чипсы прямо на кровати, скрестив ноги. Я тоже так любила делать раньше. -Куда ты? Не хочешь вечером посмотреть кино и заказать пиццу? -О. – ее предложение меня смутило. Но я не могла на него согласиться. –Мне нужно перевести деньги моей маме. А вечером. Не знаю, посмотрим. -Хорошо. – соседка уткнулась вновь в тетрадку. Она оказалась не такой хмурой, но все же мне было в её присутствии не так комфортно, как обычно бывает с друзьями. Кто знал, может это из-за того, что мы друг друга не так долго знаем? Я зашла в банк, быстро осуществляя перевод. Спускаясь по ступенькам, я смотрела вперед. Сквозь черную металлическую ограду, состоящую из закрученных столбов было видно, как на крыльце академии кто-то стоял. Это был очень красивый молодой парень. Даже издалека он казался высоким из-за его тонкого телосложения, но худым он не был, а напротив, хорошо сложен. Я узнала его сразу, это был Хван Сок. Он был старшим сыном уважаемых людей в нашем городе. Мой отец был с ними знаком. И его родители присутствовали на похоронах моего отца. Они выразили сожаление моей маме. Она очень растрогалась, узнав, что сами госпожа и господин Хван, которые были начальниками моего отца выразили такой знак в качестве уважения. Мне было абсолютно плевать на то, что какие-то богатые люди поднимали себе репутацию. Я лишь заметила их сына, он не стеснялся безразлично смотреть на похороны. Это было некрасиво с его стороны, но правдиво и смело. Я запомнила это. Можно сказать, что именно Хван Сок открыл мне глаза на то, что смерть моего отца для кого-то-это просто какое-то очередное мероприятие, которое нужно посетить. Я пошла в сторону академии, не переставая смотреть на парня. Он курил, безразлично смотря вдаль, а моё девичье сердце начинало биться чаще. Мы встретились взглядами, лишь на мгновение, но я увидела то, что ему было абсолютно все равно и скучно. Таких как я, было миллион. Я почувствовала, что недостаточно хороша для него, и постаралась отпустить эту ситуацию. Следующий день начался с того, что мне едва удалось разомкнуть глаза. Противная мелодия на телефоне проникала в уши. Я зябко поёжилась, едва вылезла из-под одеяла, в общежитии было холодно. —Будешь кофе? —спрашиваю я у Вайолет, когда хочу пойти на кухню. Вчера девушка куда-то ушла, и мы так и не посмотрели фильм. —Нет, я заварю себе чая. —говорит девушка. —Вот блин, пара уже через полчаса. Даже прийти в себя не успеваю. —И не говори. —хмыкаю я. —У меня лекция по юриспруденции. А у тебя что? —Экономика. Семинар. —говорит Вайолет. Мы едим в тишине, изредка улыбаясь друг другу. На кухне никого нет, и это сбивает меня с толку: неужели девушек тут действительно так мало? На нашем потоке их также было немного. Я надеваю форму, и бегу на лекцию. Лектор что-то пишет на доске, а я успеваю рассмотреть нашу группу. Хан Джисон, староста, сидит на последнем ряду с какими-то парнями. По его лицу, еле сдерживающего смех, его волновали далеко не основы юриспруденции. Рядом с ним сидел Ян Чонин, но парень что-то пытался записывать, стараясь не отвлекаться на «образцового» старосту. Мне эта компания показалась забавной, и я лишь хмыкнула. Староста встретился со мной взглядом, и его лицо приобрело сначала удивлённый вид, а затем он улыбнулся и помахал мне. Я помахала ему в ответ, и отвернулась, вновь продолжив записывать определения в тетрадку. Половина информации, которую нам диктуют нам не понадобится, но на всякий случай лучше предохраниться и записать все. После лекции я пошла на физическую подготовку, быстро переодевшись. Она была у нас в первый раз, и мне было интересно, почему ее так не любят старшекурсники. В чатах они нелестно отзывались о ней. —Эй, ребята! —я шла по коридору с раздевалки, встречаясь со своими одногруппниками. Нас окликает парень с светлыми короткими кудрями, прикрытые чёрной шапкой. —Крис! Вот ты куда запропастился. Почему не отвечаешь? Мы не могли найти спортзал. Ты его показал три раза, но, к сожалению, мы все забыли. —Джисон намекал на то, что наш куратор слишком пристально за нами следил. Экскурсия старшекурсника была самой долгой и нудной, которую нам пришлось слышать, но я была ему все равно очень благодарна. —Где же он сейчас? Это случайно не спортзал? —Хан смотрел вперёд, на очевидное просторное место с спортивным оборудованием и дорожками, уходящими далеко вперёд. Да, в школе у меня такого большого спортивного зала не было. —Это? —растерянно переспрашивает куратор, даже не понимая, что Джисон шутит над ним. —Ха-ха, очень смешно. Я хотел убедиться, что с вами все в порядке. А ещё, мне нужен человек, который заберёт ваши студенческие. Нет, Джисон, ты хоть и староста, но тебе лишь бы дать повод прогулять занятие. Давай ты. Прости, тебя зовут Эйвери? —спрашивает Бан Чан, глядя на меня. —Да. —говорю я. —Я и правда не против пойти с тобой. —Отлично. —улыбается парень. —Мы быстро, но ты можешь ещё задержаться, если хочешь. —он говорит это тогда, когда мы подходим к лестнице, и я оступаюсь от неожиданности. —Что? —я чуть не падаю, но парень меня подхватывает. Мы оба смущаемся, и отходим друг от друга. —Физическая подготовка. Ты мне ещё спасибо скажешь. —Спасибо. —хмыкаю я. С Бан Чаном я чувствую себя комфортно. —Почему ты решила поступить сюда? —спрашивает Кристофер. —Очень хочешь стать полицейской? —Ну... Мне нужны деньги. —говорю я, и сразу же жалею. Ведь оправдываться за свою фразу мне не хочется, но наверняка его впечатление обо мне поменялось не в лучшую сторону. Но на мое удивление, Бан Чан не осуждает меня: —Я тебя понимаю. Иногда, чтобы сбыться мечтам нужно просто родиться в другой семье. —У тебя тоже проблемы с финансами? —догадываюсь я. —Скорее с теми, кто их мне отстегивает. —Оу, это было грубовато... —смеюсь я, и понимаю, что Бан Чан тоже так захотел пошутить. Серьёзный куратор открывался с другой стороны. —Откуда ты? Ты не так хорошо говоришь по-итальянски. —Я не здешний. Из Австралии. Знаешь такое место? —О, это там, где рождаются гигантские пауки? —Погоди... Я что, похож на гигантского паука? —мы смеёмся. Я замечаю, что у нас с этим парнем довольно похожее чувство юмора. Я рада, что в нашла в академии человека, с которым мне будет комфортно. Мы обмениваемся контактами, и я иду обратно на пару. Преподавательница презрительно смеряет меня взглядом, но ничего не говорит. Я встаю в строй, и принимаюсь бежать вместе со всеми. От пары уже прошло пятнадцать минут, и видно, как все потихоньку выдохлись от бега. —Блэк Эйвери? —говорит преподавательница, едва я останавливаюсь со всеми после команды «стоп», и даю своим легким насытиться кислородом. —Хм, ваш отец не Виктор? Я замираю, смотря на остальных людей. Никто не слышит, о чем говорит эта женщина, которая высокомерно и свысока смотрит на меня. У неё высокие меховые сапоги на каблуках, и короткое платиновое каре. Наверняка она возраста моей матери, но выглядит моложе. Я лишь киваю в ответ на ее вопрос. —Твой отец умер как покорная и верная собака. Я вижу, что дочь его точно такая же. —говорит она, но настолько тихо, но чтобы я услышала ее слова. —Что? —переспрашиваю я. —Не опаздывайте на мои пары. —Я брала студенческие. —оправдание застревает у меня в горле, и женщина лишь поворачивается ко мне спиной, объявляя этим, что разговор окончен. Что она имела в виду? Она хотела меня оскорбить, вливая в эту фразу столько негатива и злобы. Я зябко поёжилась, мне было не по себе от ее слов. Она знала моего отца, неужели он был плохим человеком? Меня не пугало то, что теперь она меня возненавидит, и мне не будет спокойствия на ее парах. Меня пугало то, что я не знаю о своём отце почти ничего. Каким он был? Он приезжал к нам домой, сидел с мамой на кухне, пил пиво, спрашивал у меня, как дела в школе, курил на балконе, а потом снова уезжал. Он не жил с нами. Я думала о том, какая работа может быть у человека, что он нас не навещал? Поверить в то, что у него другая семья и жизнь я не могла. Моя мама тоже в это не верила. Женщина меня не замечала больше, а у меня не было желания с ней говорить. Я впала в задумчивость, и после пар я поехала на пляж. Наш город в летнее время был оснащён кучей туристов, однако осенью он казался пустынным. Маршрутка тихо качала мою голову на сиденье, я слушала музыку и смотрела в окно. Море всегда было моей терапией. Оно заставляло одновременно забыть обо всем, даря мысли о бескрайнем космосе, пугающего своей бессмысленностью и бесконечностью. Мои проблемы казались ничем, по сравнению с масштабами вселенной. Я сняла форму, которая давно душила мне шею, ботинки, и осталась босиком в одной футболке. Море ещё не остыло в такое время, хотя погода была очень холодной. Я побежала по песку вперёд. Пляж был пустынным. Возможно, именно неподалёку умер мой отец. Но его смерть видело лишь море. Однако вода была холоднее, чем до этого. Я будто очнулась, когда холодные волны начали омывать мне плечи. Вода попала мне на губы, и я облизнула, чувствуя солёность моря. Я плыла дальше, и мне было все равно, что мои конечности онемели от холода. Волны плавно качали меня на поверхности. Сверху начал накрапывать пресный дождь. Я стала тяжело дышать, и решила вернуться обратно, но не рассчитала свои силы. Волны были очень сильными, и первая волна поглотила меня целиком, заставляя меня захлебнуться в ледяной воде. Я начала барахтаться, пытаясь выбраться из разозлённого штормом моря, но это было сложно. Глаза жгло от соленой воды, и я не видела пляж. Внезапно, мою руку обхватили чьи-то сильные пальцы, и заставили меня выплыть на поверхность. Я закашлялась, пытаясь убрать второй свободной рукой волосы с глаз. Кто-то помогал мне выбраться из плена водной стихии, плывя вперёд. Я нащупала под ногами дно, и пошла дальше сама, и едва почувствовала под ногами песок, обессилено на него рухнула. —Спасибо. —тихо сказала я, когда мой спаситель натянул на меня тёплый свитер. Так холодный и пронизывающий до костей ветер почти не доставал меня. Я подняла голову, чтобы рассмотреть парня, и едва подавила удивлённый вздох. Это был Хван Сок, но в то же время не он. Они были безумно похожи, однако у этого парня были более мягкие черты лица, нежели у Сока. Он его брат? —Зачем топиться в такой холод? —насмешливо спрашивает парень, сужая красивые раскосые глаза, расчесывая тонкими пальцами намокшие волосы. Он садится на корточки, вытягивая руки вперёд. —Я не топилась. Я купалась. —оправдываюсь я. —Ты что, с дуба рухнула, купаться в такую погоду? Мне в магазин холодно выйти. Не то что купаться...—осуждающе говорит парень, качая головой. Я пытаюсь понять, кто он такой, рассматривая его. —Тогда что ты тут делал? —я вижу его вещи, неподалёку от нас. Это блокнот и карандаш. —Кто ты такой? Парень игнорирует мой вопрос. —Ты мне весь пейзаж испортила. Тонущую девушку мне не хотелось сегодня рисовать. —Только сегодня? —Не цепляйся за слова. Иначе я буду делать точно также. —мы молчим. Я знаю, что парень разглядывает меня, но он никак не реагирует. Он лишь встаёт, вздыхая, и глядя вдаль. — Мне пора. Его можешь оставить себе. —я запоздало понимаю, что он говорит о свитере. Я беспомощно остаюсь на месте, глядя как парень уходит вперёд, и наклоняется, чтобы забрать свои вещи. Видимо, оставаться рисовать он не будет. Я отняла у него вдохновение. Мои волосы намокли, и я их выжимаю. —Хван Хенджин? —кричу я вслед парню. Я наконец поняла, кто мой спаситель. Младший брат Хван Сока.