Огненные брызги

Кто знал, что именно пляж будет нашим местом для тренировок? Я сама и предположить об этом не могла. Но когда Хенджин спросил у меня, постукав меня по плечу карандашом на художественном кружке: —Эй. —Нет у меня ластика. Я забыла его дома. —говорю я. —Ты вообще рисуешь красками... Хенджин усмехнулся, глядя на мою Арт-терапию. Теперь я что только не рисовала. Но, как ни странно это выходило, Элеоноре однажды понравилось. Сейчас я рисовала горящее сердце. Но не обычное сердечко, схематичное, а такое, будто его только вынули из груди. Разумеется, ожидание и реальность опять не хотели объединения, и я грустно стирала набросок. —Где мы будем заниматься? —А? Танцами? —переспрашиваю я. —А чем же ещё? —ехидным голосом говорит парень. —Но надо выбрать место. У меня дома? —Точно нет. —скептически говорю я. Более некомфортного места и придумать нельзя. —Может у меня? Хотя, ехать далеко...Можем найти свободные кабинеты в академии. —Так и поступим. —соглашается парень, все ещё глядя на мой рисунок. —Давай я. Он берет свой карандаш, и делает набросок сердца. Получается красиво. —Это мой рисунок. —я закатываю глаза, но не сопротивляюсь тому, что парень дорисовывает элементы «горящего сердца» у меня на бумаге. Его волосы щекочут мне шею, и я инстинктивно отодвигаюсь. От него пахнет карамелью и чем-то цветочным, но не сладким. —Вот и все. —говорит парень, смотря мне в глаза, и пододвигая лист. —Не благодари. —И не собиралась. Дорисовывай сам. —я стараюсь утихомирить своё сердце. Что это со мной? —Увидимся сегодня вечером. —Эй, ты даже не спросила, могу ли я! Я собираю вещи, и оставляю рисунок на столе. —Мне пора. —говорю я удивлённой тем, что я быстро ухожу, Элеоноре. В коридоре я стопорюсь, и понимаю, что мои щёки красные, а дыхание сбилось. Почему я так реагирую на него? Вечер наступает быстро, и мы с Хенджином находим какой-то открытый кабинет. —Под какую песню? —Выбирай сам. —я лениво сажусь на стол, качая ногой. Сама ситуация меня волновала: мне придётся трогать его за плечо. Может зря я на все это согласилась? —Ладно. Как насчёт Ангела? —я понятия не имела, что за ангел, но просто киваю головой. —Сначала теория. База каждого танца: у нас с тобой противоположные движения. То есть, если ты ходишь правой—я хожу левой. —Хенджин долго объяснил азы танцев, что я уже начала скучать. Но слушать его было интересно. По парню нельзя было сказать, нравились ли ему танцы, но он точно в них разбирался. —Обычные движения—вперёд-назад—мы делаем разными ногами. Ты смотришь влево во время танцев. Давай попробуем. —А у меня не устанет голова? —Откуда я знаю. —ворчливо отвечает парень. —Но я же шею себе сверну. —я вздыхаю, и встаю в позу. —Так. —парень критично осматривает меня со всех сторон. —Молодые люди, что вы тут делаете? —нас отвлекает голос, доносящийся с дверного проема. Я вижу женщину, которая преподаёт у нас физкультуру. Ту самую, которая меня ужасно недолюбливала. —Вы знаете, что за такое неподобающее поведение, вас могут исключить! —Вы... —начинает Хенджин, но я предостерегающе прижимаю палец к губам. —Извините, мы забыли тут свои вещи. —Насколько я знаю, пары давно закончились. —Мы уже уходим. Я пытаюсь взять Хенджина за локоть, однако он сопротивляется. С усилиями я тяну его, и заставляю идти за мной. —Не думайте, что... Я не дослушала реплики крикливой женщины, и лишь быстрым шагом побежала по лестнице. —Нам надо другое место для занятий. —говорю я, оглядываясь на парня. —Хм, я был готов договориться с ней. Я кажется ее знаю. —Только не с ней! Надо это делать с директором. Будем заниматься на пляже. —Где? —парень смотрит на меня, как на полоумную. —В такой холод? —Ну а где ещё ты видел просторное место, где нас не будут донимать всякие люди? —я пытаюсь оправдать свою безумную идею. —Хм. Ты сумасшедшая. Но мне нравится такой подход. Так даже интереснее. —соглашается парень. —Это, конечно неудобно. Песок будет мешаться. Но сегодня я расскажу тебе азы. А потом что-нибудь придумаю. Я не хочу молчать всю дорогу, и поэтому начинаю спорить с Хенджином, пока мы ждём трамвай. Он решил прокатиться со мной на общественном транспорте как простой смертный. —То есть ты сначала будешь учить меня своим нудным основам, а потом уже конкретный вальс? —Ну не конкретный. Там их много. Не повезёт, если попадётся то, что мы не успеем выучить. Я костерю про себя Хван Сока. Он решил сделать из меня танцовщицу? —У аристократов такой способ выпендриться? —решаю съязвить я. —Да. —слишком быстро и просто соглашается Хван. —Мда. —я начинаю ворчать, и пытаюсь действовать на нервы парню. Почему-то мне нравилось выводить его на эмоции, поэтому я часто грубила ему, даже сама того не замечая. Все равно наша неприязнь взаимна. На пляже холодно. Я вспоминаю нашу первую встречу, и понимаю, что, возможно, погорячилась. Но в глазах Хенджина горит азарт. Он не собирался отступать. —Чудесно. Я ведь вечером почти не бываю на пляже. —Может потому что темно? —Романтично. —Хван спокойно реагирует на мои способы его задеть, и я ещё больше не хочу останавливаться. —Очень романтично. —я скриплю зубами, когда Хенджин начинает критиковать все мои движения. —Неправильно. Повторяй за мной. У нас все зеркально. Давай возьмёмся за руки правильно. Это даже не вальс, Эйвери! —Ладно. —я закатываю глаза, и кладу правую руку ему на плечо. Хенджин аккуратно переплетает наши пальцы с другой моей рукой, и он включает музыку. За шумом моря она звучит тихо. Я наступаю парню на ногу уже который раз, и наблюдаю за его реакцией. В десятый раз он должен был быть раздражённым, но у него железные нервы! —Отлично. —говорит он, когда я уже не сбиваюсь с ритма. —Ты не так безнадёжна. —Может все? Я хочу есть. —говорю я. На самом деле, я просто больше не могу стоять так близко к Хенджину. Почему-то каждый раз, когда я включаюсь в ритм, у меня краснеет лицо. Хорошо, что в сумерках этого не видно. Вдалеке горят фонари, и нам вполне хватает этого света. Но минус пляжа есть: из-за песка я подворачиваю ногу. —Аккуратнее. —Хенджин поддерживает меня за талию. —Всегда можно выкрутиться в прямом смысле этого слова. В вальсе столько всяких поворотов. А в латино-танцах их вообще пруд пруди. —Вот и танцуй свои ча-ча-ча. —советую я парню. —Прошло пятнадцать минут. Я думал, ты усердная и усидчивая ученица. —Ты ошибался. —Ладно. Я куплю тебе кофе, если мы выучим сегодня венский вальс. Это база. —Какой ты щедрый! Я не настолько бедная, чтобы на это вестись. —Это поощрения, а не плата. —перебивает меня парень. —Так что? —Ха. Ладно. —я предвкушаю то, что маленьким стаканом он не отделается. Мы разучиваем венский вальс, и у меня ходит голова кругом. —Почему я постоянно должна ходить назад? Я что, должна довериться тебе? Вдруг ты меня в дерево заведёшь? —Почему, да почему. Хватит болтать, Блэк. Если бы ты так же училась, как язвила, ты бы была почти таким же профессионалом, как я. В какой-то момент мне надоело пытаться бесить Хенджина, и я начала вливаться в темп. —Почему ты все знаешь? —спрашиваю я. —Откуда? Тебя что с детства обучали этому? —Ну да. Для общего развития. —небрежно говорит парень. —Понятно. Я более-менее запомнила вальс, однако все ещё была не уверена в том, насколько грациозно выглядят мои движения. Мы идём с Хенджином в кофейню, и я останавливаю свой выбор на полулитровом стаканчике лавандового рафа. К моему удивлению, Хенджин берет то же самое. —У нас похожие вкусы. – парень удивляет меня. Мало кому нравился лавандовый сироп: Вайолет, попробовав его у меня однажды заявила, что на вкус он как гель для душа. —Я и ты? Ммм.. Нет. Не похожи. Я это обычно не беру. —говорю я, отпивая глоток кофе. —Ты всегда так много берёшь? —Да. А ты? —Почти. —вообще, будто побогаче, я бы так и делала. —Ну спасибо тебе, учитель. Не то чтобы ты был хорош, но других учителей у меня нет. Я обманывала его. Хенджин был прекрасным учителем. —Как и с учениками. Как твоя мама? —Она не приходит в себя. —говорю я, становясь серьезнее. Почему он делает вид, словно его это интересует? —А как твои отношения с отцом? —Обычные. Он иногда здоровается со мной. —улыбается парень. —А с мамой? —я скептично поднимаю брови. Если он шутит, то это не смешно, а грустно. —Она уехала. Живет в Америке с сестрой. Но мы созваниваемся. —Понятно. А почему они уехали? Неужели тут опасно жить? —Мы не будем об этом говорить. - он думает о моих словах, и выражение его лица меняется. - Эйвери, что ты знаешь? —вдруг удивляется Хенджин. —Абсолютно ничего. Я жажду информации сама. - безразлично пожимаю плечами. О чем он вообще говорит? Погоди, сколько сейчас времени? —я смотрю на часы. —Офигеть, кофе поздно ночью. Мне конечно пофиг, я привыкла. —Мне тоже. —Ты живешь в общежитии? —спрашиваю я, когда мы идём на остановку. —Хотя, я знаю, что нет. Я никогда тебя и Хван Сока там не видела. —Я провожу тебя. До прихода трамвая. Опасно бродить ночью в такое время. —Кстати. Как ты оказался тогда в моем районе? —я вспоминаю тот случай, когда не менее пьяный Хенджин спас меня от пьяницы. —А это имеет значение? Где этот трамвай? —вздыхает парень. —Не терпится от тебя поскорее избавиться, и пойти домой. Ты надоела мне уже своими вопросами. Ты была в прошлой жизни детективом? Мы стоим на остановке почти одни. Лишь какой-то человек спереди в неприметной одежде странно покачивается, смотря в нашу сторону. Я делаю предположение, что он замёрз. —Я вынуждена быть им сейчас! —я замолкаю, видя, как мужчина, стоявший с нами на останове, поворачивается к нам лицом, и направляет пистолет в мою голову. От испуга я роняю кофе на скамейку, и оно растекается по промозглой деревянной поверхности. —Не двигайся, иначе я тебя пристрелю. —говорит мужчина. Он незнакомец для меня. Атмосфера начинает быть очень напряженной. К моему удивлению, Хенджин не удивляется, он быстро оценивает обстановку, и встаёт в защиту, между нами двумя. Я стараюсь не заслонить лицо руками. Все равно, если он выстрелит, меня это не спасёт, но это будет выглядеть жалко. —Кто ты такой? —спрашивает он. —Кто тебе платит? —За каждое лишнее слово, я буду делать так. —мужчина замахивается, и хочет ударить меня пистолетом наотмашь, но я инстинктивно перехватываю оружие. Раздаётся выстрел, но пуля попадает в стену остановки. —Эйвери, не шевелись! —говорит Хенджин. Я послушно поднимаю руки вверх, все ещё ощущая шершавую поверхность пистолета на ладонях, хотя я давно его отпустила из рук. Мне ужасно страшно. Только что, мужчина хотел убить меня. Просто так. —Я вызвал охранников. Если ты сейчас же не уберёшь пистолет, я не сохраню тебе жизнь. —Мне хватит времени, чтобы убить тебя, и ее. —Так вперёд! —улыбается парень, однако в улыбке Хенджина нет ни капли доброты и сочувствия. Я ловлю себя на мысли, что в этот момент он становится похож на Хван Сока. —Только я буду первым. —он выставляет ногу вперёд, и выбивает пистолет из рук мужчины. —Сделай это голыми руками. Я никогда не понимала, почему лежащий пистолет никто не поднимает. Сейчас я видела в нем спасение. Я с ужасом беру оружие, замечая, что мои руки дрожат. —А ну быстро руки вверх! —кричу я на мужчину, который хочет наброситься на Хенджина. —Я выстрелю в тебя. Я, Эйвери Блэк. Мне ничего не страшно! Раздаётся смех. Это смеётся не мужчина. Он панически оглядывается на меня. Надо мной ржёт Хенджин. Он вынимает перцовый баллончик из кармана, и зажмуриваясь сам, прыскает ему в лицо. Мужчина надевает капюшон, и отчаянно ругаясь, трет глаза, садясь на асфальт. —Смешно тебе? Какого вообще черта вы творите? Ваша странная семья. Что вообще происходит? —Я истерично ору, смотря на Хенджина. Я пытаюсь понять, почему на меня напали. А вдруг тот пьяница тоже был каким-то бандитом, но решил на меня напасть, потому что я дочь Виктора Блэка? —Я все расскажу тебе, Эйвери. Успокойся. —Хенджин набирает какой-то номер в своём мобильнике. Я все ещё держу в руках пистолет, с ужасом глядя на мужчину. Он оставляет попытки что-либо сделать, и пытается убежать, однако врезается в стену остановки. —Куда ты? —парень держит его за капюшон. Я странно кошусь на руки Хенджина. Он что такой сильный, что удерживает запросто этого мужчину за капюшон? —Не убежишь. К остановке подъезжает чёрная машина, и из неё вылезает Хван Сок, и многочленная охрана. Теперь я помню: я видела в их агентстве недвижимости много таких людей. Значит, это были подготовленные люди. Я осознаю, что вряд ли то, чем я считала «агентство недвижимости» называется им. Мой отец работал в куда опасной организации. Что за сумки были на заднем сидении у Хван Сока? Неужели это то, о чем я думаю? Мой шок не передать словами. Только Хенджин прерывает поток моих мыслей, заставляя сесть рядом с ним в машину. —Ваша семья занимается продажей наркотиков? —говорю я прямо, смотря в лицо парня. Теперь все становится на свои места.