Огненные брызги

Проходили дни, а моя мама так и не приходила в себя. Переживания съедали меня изнутри. Я не могла привыкнуть к новой информации, а вот Хенджин вёл себя как ни в чем не бывало, даже не упоминая о том вечере. Оставалось одна неделя до мероприятия. Я выучила шесть танцев, два из них могла станцевать с закрытыми глазами. —Сегодня последнее занятие. —я как обычно смотрюсь в зеркало, и завязываю себе косу. Хенджин был в чёрной футболке, заправленной в такого же цвета брюки. Ему было все к лицу. Я замечала то, что парень красивый все чаще, и эти мысли не уходили, не оставались как должное, а приходили когда им вздумается, все больше заставляя меня смущаться им. —Мне очень нравится. —говорит Хенджин, наблюдая за тем, как я вспоминаю танец. —Что именно? —настораживаюсь я. —То, какой я прекрасный учитель. Ты можешь гордиться тем, кто я. —С нетерпением жду. —меня дёргает привычный ток, едва я беру парня за руку. Что будет после того, как мы закончим занятия? Будем ли мы вообще разговаривать друг с другом? Или забудем о друг друге, так как нам будет нечего сказать друг другу. Что-то мне подсказывало, что такого не случится. Нас связывает одна тайна. Но я подавляю тоску в груди. Я привыкла к этому. Я привыкла к тому, как щурится Хенджин во время того, как я сбиваюсь с ритма, и как он довольно кивает, когда у меня получается схватывать на лету. Он очень забавно складывает руки на груди, когда отходит в сторонку, и говорит мне станцевать одной. Я буду по этому скучать. Я ловлю себя на мысли о том, какие у него красивые четко очерченные губы, и то, что у него не такие тёмные глаза, какие кажутся. Я давно привыкла к родинке на его лице, которая цепляла мой взгляд каждый раз, когда я смотрю на него. —Давай станцуем медленный вальс. Помнишь все? —Ага. —я приподнимаю голову, и не могу оторвать от него взгляда. Момент кажется интимным, особенно, когда парень берет меня за талию. Раньше мне лишь хотелось понять, почему так бьется сердце от нашей близости, однако сейчас все стало на свои места. Я даже не замечала, насколько синхронно и красиво у нас получается. Я смотрела лишь на Хенджина. Его лицо меня завораживало так сильно: его черты лица не давали мне перевести взгляд куда-либо. Почему он так красив? Я неожиданно ойкаю, когда парень опускает руку на моей талии, и я наклоняюсь вниз спиной. Это движение было неожиданным, так что я растерянно пялюсь на парня. Мне кажется, что в таком положении я нахожусь слишком долго. Хенджин наклоняет голову вниз, и мне кажется, что он вот-вот меня поцелует. От этого сердце забилось чаще. Я испугалась своих мыслей. Это всего лишь движение наших танцев, пусть и чересчур интимное. —Не ходи туда. —говорит вдруг он, приподнимая меня наверх, словно пушинку. —С чего бы вдруг? —я отстраняюсь, и убираю руку с плеча парня. Становилось жарко. —Ты сама знаешь почему. Я бы не хотел, чтобы ты туда пошла. —Не бойся. —говорю зло я. Почему он резко начал меня уговаривать не ходить туда? —Я не так плохо танцую. —Не в этом дело. Ты сама знаешь, в чем дело. —глаза Хенджина сверкают, напоминая о том дне, и опасностях, которые могут быть повсюду. —Ты что, ревнуешь меня к своему брату? —говорю я, и поспешно хочу закрыть селе рот. Что я несу! Чтобы Хенджин меня ревновал? —Боюсь, ты не о том подумала. —губы парня посещает загадочная улыбка. —Возможно, танцуешь ты и правда лучше. Но смогла бы ты сделать это без зеркала? —Разумеется могу! —Тогда станцуем на пляже? —предложение кажется странным, но одновременно завораживает и завлекает меня. Почему Хенджин предложил—я понятия не имею. Но я соглашаюсь. В последнее время я не жила—я существовала, чувствуя лишь плохие эмоции. Но мысли о пляже придаёт мне сил. Я впервые увидела там Хенджина. И лишь на полпути к пляжу я понимаю, что совсем не боюсь того, что парень причинит мне зла: даже не смотря на то, из какой он семьи. Я словно забыла про его происхождение в наших разговорах, однако не могла перестать об этом думать. Но все же, Хенджин не хотел бы иметь никаких дел с мафией. Я ловлю себя на мысли, что оправдываю его. А может это только сейчас? Рано или поздно он сдастся, и пойдёт по тропе отца и брата, оставив позади сомнения и всякие принципы. —Ты не такой. —говорю я, и вижу, как парень оборачивается на меня. За своими мыслями я не заметила, как сказала это вслух. —В смысле ты не такой, как я себе представляла. —Разумеется. Пора давно отменить свои внутренние ожидания. —Что? Я в смысле... Мы пришли. —растерянно говорю я. Он что, читает мои мысли? —Тут ещё светло. Не как тогда. —Скажи, почему ты решила согласиться на сделку с Хван Соком? —Хенджин садится прямо на песок, зарываясь в нем длинными пальцами. Я замечаю у него пару колец, стильно и гармонично подобранных под его образ. Либо ему все идёт, либо он стоит перед зеркалом десять часов. А может и то, и то. —А что мне ещё делать? Я должна узнать правду. —Я расскажу тебе то, что ты не знаешь, и ты пообещаешь мне, что не пойдёшь туда. —Ты не все мне рассказал? —обиженно говорю я, садясь рядом на холодный песок, и обнимая коленки. —Так и знала. —Ну так что? —Как я могу быть уверена в том, соврешь ты мне или нет? Хенджин раздраженно закатывает глаза, словно пытается убедить младенца. —Ты рассказал мне не все. —Хорошо. Давай я расскажу тебе кое-что, а потом ты решишь сама, идти тебе или нет? —Договорились. —быстро соглашаюсь я. —Валяй. —Твоего отца убили не просто так. Он что-то знал. Учитывая то, что у нас есть враги, он выполнял какое-то важное поручение нашей семьи, и узнал то, что нельзя было знать. А теперь главный вопрос Эйвери. Где был твой отец в день своей смерти? Я замолкаю, пытаясь вспомнить, что происходило в тот день. Я помню тот день, словно это было вчера. Чуть больше года назад Я сижу в беседке, спокойно читая книгу, и оглядываюсь на горизонт. Мне написал отец. Он редко мне писал, да ещё и таким серьёзным тоном, прося ничего не говорить матери. Я чувствовала ответственность этого события. Мне не терпелось услышать то, зачем позвал меня говорить мой отец. Неужели нас ждёт разговор о моем будущем? Может он предложит работать мне там, где работает он? Я мечтала увидеть эти большие особняки с виноградниками, огороженные живой изгородью и попасть туда внутрь. Я поднимаю голову, и вижу отца, который поднимается по ступенькам беседки ко мне. —Эйвери. —отец был чем-то сильно озабочен. Он целует меня в лоб, поглаживая по щеке. —Слушай меня внимательно. Это очень важно. —Что такое? —вся моя безмятежность и мечтательность испаряется. —Я скоро уйду, и увидимся мы нескоро. —Куда ты уйдёшь? —Это сейчас неважно. Я люблю тебя, дочка. У тебя будет лучшая жизнь. Но прости меня. Я дам тебе совет, как это делают хорошие отцы. Возможно, ты меня возненавидишь за этот совет. —Отец посмотрел на меня, и я увидела, что в его глазах застыло глубокое сожаление. —Чучело из ткани быстро гниет под проливными дождями. Но чтобы его никто не трогал, его вырезают из камня. Кто знает, что внутри? Я тревожно смотрю на отца, не вникая в смысл слов, так как не понимаю их. Но они запоминаются мне надолго. Это последние слова, которые я услышала от него. —Он ничего мне не говорил. —лгу я. —Хорошо. —А что? —я поднимаю бровь, глядя на Хенджина с подозрением. —Это уже неважно. —парень достаёт фляжку из пиджака, и делает глоток, немного морщась. —Будешь? —Что это? —я беру фляжку, и тоже делаю глоток. Какая-то жидкость обжигает мне горло, и я ощущаю неприятный запах спирта. —Да кто его знает. Что-то дорогое. Коньяк, виски или джин. А может все вместе. —Хенджин встаёт, выпрямляясь во весь высокий рост, и идёт прямо в океан, снимая по дороге обувь, и оставляя ее на песке. —Куда ты? —алкоголь немного ударяет мне в голову. Я встаю вслед за ним, тоже снимая обувь, и наступая на холодный песок. Если он идёт купаться, то я тоже. И плевать, что на улице холодно. Море теплее, чем воздух, и я встаю, рядом с Хенджином, наблюдая как мои брюки намокают от брызг волн. —Знаешь, зачем мы пришли на пляж? —Ты меня позвал. —я пожимаю плечами, глядя на парня. —Чтобы утопиться. —Меня удивляет, что ты говоришь про себя «мы». Я не собираюсь умирать. —Речь ещё и о тебе. —парень смеётся, беря меня за руку, и подталкивая в море. —Черт, ты охренел? —я оступаюсь о морской камень, и падаю в волны. Часть волос и одежда намокает. —Хенджин? —Да? —Помоги мне встать. —прошу я. —Дай свою руку. Но парень подходит, чтобы взять меня за талию, и поднять из воды. Мы оказываемся почти в объятиях. Я отталкиваю его от себя, стараясь, чтобы он упал, дабы отомстить за мокрую одежду. —Почему ты такой сильный? —со злостью говорю я, когда мои усилия никак не оправдываются, и Хенджин стоит на месте, даже никак не реагируя. —Без понятия. Ну все, искупались, можно и вылезать. —говорит парень. Мы сидим на пляже, и парень накидывает на меня свой пиджак: —Это чтобы избавиться от него. —Хенджин пожимает плечами. —Он полумокрый. —Спасибо. —искренне говорю я, так как холодный ветер уже пронизывает мою мокрую одежду насквозь.—Так что же дальше с моим отцом? —Это сложный вопрос. Но он точно что-то знал. Круделис... —Кто это? —Противник отца. Ещё хуже, чем моя семья. Поверь мне. Я усмехаюсь. —Он каждое Рождество присылает конвертик о том, что вырежет всю нашу семью, если отец покуситься на его территорию, или что-то ещё провернёт. Против него пытались что-то предпринять, но все было безуспешно. Кажется, твой отец разговаривал с ним. —Это же ложь, да? —говорю я. —Нет никакого Круделиса. На самом деле, моего отца убил кто-то из твоей семьи? Хенджин молчит, и я понимаю, что права. —Ты очень умная. —парень наклоняется ко мне беря меня за плечи. Его волосы щекочут мне кожу. Он целует меня в губы, и сразу же отстраняется. —У тебя солёная кожа. —говорит он.