Огненные брызги

Случись это неделю назад, для меня бы это был самый неловкий ужин в моей жизни. Наверняка я бы сравнила его с тем, как мы с соседкой разогревали макароны поздней ночью и скучала бы по общежитию. Но сейчас я не чувствовала, что общежитие мой дом. Я лишь хотела оказаться рядом с мамой. Это был ужин с отцом Хенджина. —Когда будут похороны? —спрашивает Хенджин, вяло смотря на людей, которые приносили изысканную еду. Я не притронулась к ней, а лишь делала глоток воды. —Их не будут. Хван Хенсок уехал к маме с сестрой. —Ты не думаешь, что он заслуживает того, чтобы его похоронили? Я думала, что мужчина разозлиться. До сих пор я очень боялась этого человека. Он работал с моим отцом… Я думала, что он причастен к его смерти, но оказалось, он лишь выполнял свою роль в этой истории. —Сынок. —мягко говорит мужчина. —Я бы тоже хотел, чтобы Хенсока похоронили. —Но ты ничего не делаешь для этого. —зло проговорил Хенджин. Вечер запомнился мне обрывками. Лишь то, что Хенджин сжимал мою руку под столом помогало мне опомниться. —Мы перевезем твою маму в другую страну. Она будет в безопасности. —обещает мне Юлий. Речи о том, чтобы я поехала с ней не было. Я должна была остаться тут, чтобы принять участие в каком-то заговоре. —Как я могу вам доверять? —Тихо говорю я. —Вы должны научиться себя защищать. Я помогу вам. —проигнорировал мой вопрос мужчина. —Если ты полетишь со своей мамой, то навлечёшь на неё неприятности. Тебя отыщут. У неё будет хорошая охрана. —Зачем я вам нужна? —Вопрос был риторическим. И Хенджин молчал, глядя на наш разговор. Я знала, что он хотел, чтобы я осталась с ним. Чтобы не бросала его здесь. Но мне не дали не выбора. —Уже поздно. —Юлий поднялся из-за стола. —Ложитесь спать. Я осталась сидеть на месте, глядя как мужчина уходит. —Прости меня. —Хенджин виновато смотрит на меня. —За что? —Говорю я, не смотря ему в глаза. —Я хочу навестить ее хотя бы перед отъездом. —Ты обязательно это сделаешь. На следующий день я увидела свою маму. Она так и не очнулась. Мне запомнилось ее бледное лицо, неподвижно лежащее на подушке и хрупкая рука, на которой были следы от игол капельниц. Я расчесала ее медные волосы, в которых было несколько седых прядей и заплела две аккуратных косички. Я надеялась, что ей снятся прекрасные сны, когда отец ещё был жив, и мы ждали его возвращения. Ее увезли, а я даже не могла заплакать. И лишь когда я вышла на улицу, я зарыдала.

★ ★ ★

Я упорно тренировалась, заставляя себя выкладываться на полную. Меня тренировал мужчина по имени Иван. Он все время ходил в форме, травил байки о том, как прыгал с парашюта сотню раз, ездил на танке и громко хохотал над тем, как я держу пистолет. Я лишь хотела чтобы вся моя безысходность вылилась в действие, и это действительно мотивировало. Я отдавалась на полную, несмотря на то, что моя физическая подготовка была не так хороша, а мышцы слабыми. Днём я ходила в академию, а после них меня забирали на машине. Хенджина я видела пару раз от силы за эти три недели, но я не могла с ним поговорить. Но я даже не знала что сказать ему, хотя очень хотела, чтобы мы с ним поехали на пляж, и лежали на холодном песке, любуясь вечерним видом. —Ну что, угрюмая наша Эвелина? —с русским акцентом произнёс Иван, едва я села к нему в машину. Он коверкал мое имя, а я не исправляла. —Готова к тому, чтобы бить грушу? —Да. —я вздыхаю, смотря в окно. —Скажите честно, со мной можно что-то сделать? —Не знаю насчёт того, чтобы сделать из тебя бойца, но будешь опасной штучкой. —подмигнул мне мужчина. —Поехали? —Да. —соглашаюсь я, смотря в окно. На секунду я вижу знакомый силуэт: парня в капюшоне. Это был Бан Чан. Он разговаривал с кем-то по телефону и курил сигарету. Он бросил взгляд на машину, в которой сидела я, и ухмыльнулся, встретившись со мной взглядом. От его ухмылки меня передернуло. Вот гад. «Как у тебя дела?» —отправила я короткое сообщение Хенджину. Надеюсь, он хотя бы вспомнит про мое существование. Первые дни я думала о признании Хенджина. Мне казалось, что после него все изменится. Но видимо, это были просто слова. От этого становилось горько. Может, Хенджин уже пожалел об этом. Я должна с ним поговорить. «Давай поговорим.» —пишу я ему ещё одно сообщение. Место, где меня обучали борьбе называлось просто: КЛУБ ДЗЮДО. Это была вывеска на железной двери. Рядом был какой-то круглосуточный маленький супермаркет, в котором был очень маленький ассортимент. Но это место было скорее сборище различных тренажеров, стоящих в широком, с высоким потолком спортивном зале. Рядом была комната с рингом для бокса. —Это подпольное место для того, чтобы вести бои? —Спрашиваю я у Ивана. —Верно. Хочешь, приходи вечером с кавалером. Тебя уже тут запомнили. —говорит Иван, когда мы проходим мимо охранника, мужчины с немного кислым выражением лица. Иван был просто оптимистом по жизни, травил много шуток даже в такие моменты. Иван достаёт из чемодана пистолет. —Я могу дать тебе его в руки, чтобы он был с тобой. Мне достаточно платят, чтобы ты не волновалась об этом. —Серьезно говорит мужчина. Я всматриваюсь в его простые и немного грубые черты лица и голубые глаза, как у ребёнка. —Спасибо. —Искренне говорю я. —Только сначала попади вон туда. —Иван ухмыляется, и достаёт ещё один пистолет из чемодана. На стене висят несколько мишеней. —Хотя бы в стену. Я встаю в позицию, долго думая над тем, чтобы правильно все сделать. Перед глазами начинается туман: воспоминания не дают мне покоя не только днём, но и ночью. Смогу ли я стрельнуть в человека и потом как ни в чем не бывало учиться в академии? Меня словно дергает током от осознания. Почему Бан Чан все ещё на свободе? Почему он продолжает учиться в академии вместе со мной? Я стреляю, и попадаю в края мишени, привычно дергаясь от выстрела. —Молодец. Он твой. Если закончатся пули, дай знать. —Захохотал Иван, довольный своей бородатой шуткой. После трёхчасовой тренировки я достаю ранеными руками—все костяшки были побиты из-за сильных ударов по груше—телефон из шкафчика, и включаю сеть. Хенджин так ничего и не ответил. Я приезжаю в общежитие, и иду к себе в комнату. Оттуда доносятся весёлые голоса ребят. Наверное Вайолет кого-то привела. Я открываю дверь и вижу Вайолет, сидящую на полу, и держащую бутылку с вином и три бокала. На кровати сидит Джисон и Минхо. —О, Эйвери. Самая интересная из нас. Скажи, слухи о тебе это правда? —быстро вскакивает Джисон, суетясь. —Давай Виви неси нам ещё один бокал. —Что? —я смотрю на ребят. —Какие ещё слухи? Мне в последние дни было вовсе не до слухов. Так что я понятия не имела что обо мне думали другие люди. —Что в тебя влюблены два брата. Старший и младший. —Они близнецы. —Автоматически поправляю я. Мне протягивают бокал с налитым туда розовым вином. —Не может быть? —Ахает Вайолет. —Так это правда! —Они не влюблены в меня. Вернее… я не знаю. —раздаются громкие аплодисменты Джисона. —Мне вообще не интересна жизнь чужих людей. Но в таком случае я требую всех подробностей. —потребовал староста. —Я знаю, что вы с Хенджином часто тусили в танцевальном зале. Я краснею, вспоминая то время, как мы готовились к вечеру. Это казалось сейчас такой ерундой по сравнению с тем, что сейчас в приоритете. —А ещё художественный кружок. —Напоминает Минхо. Мне казалось, что этому парню все равно до происходящего. —Откуда ты знаешь? —Мы с Хенджином раньше тусили вместе со школы. Только вот последний год потихоньку теряем общение. Он не всегда был таким. —Усмехается Минхо, щуря большие глаза. —Каким? —Педантом. Аккуратистом-романтиком. Называй это как хочешь. Помню, мы выбили дверь с ним в столовой. Нас чуть не исключили. Но не исключили бы—сила богатого отца всегда работает. Я осознала, что вообще не знаю Хенджина и представить не могу, что он был хулиганом. Может он не показывал эту личность мне, потому что никогда и не хотел. —У нас с ним ничего нет. —С трудом говорю я. —А Хван Сок… Я его особо не знала. —Понятно. Значит всего лишь слухи. —С разочарованием говорит Вайолет. Ребята больше не затрагивают эту тему. Я впервые за разговор начинаю улыбаться от шуток Джисона. Их присутствие заставляет меня забыть о всех проблемах. Я осознаю, зачем мне нужны друзья. Я обязана хорошо подружиться с ними. Когда они уходят, я ложусь спать, и думаю над тем, чтобы сходить в пятницу в художественный кружок. Время летит быстро, я погружаюсь в учебу и тренировки, так, насколько я могу. Моя эффективность из-за стресса хоть и снизилась, но то, что я тратила все время на учебу мне помогало. Я прихожу в художественный кружок, и Элеонора усмехается при виде меня: —Я уже не ждала увидеть тебя здесь. Но я рада, что ты не забросила это. Я виновато опускаю голову вниз и прохожу на своё место, оглядываясь. На последней парте сидит Хенджин. Он поднимает голову при виде меня, и мы встречаемся взглядами. Несколько секунд я слышу удары своего сердца так отчетливо, а затем он с безразличием отводит взгляд. Его длинные темные волосы были отстрижены, и чёлка была поделена на две равных части, чтобы открыть ровный пробор. Я смотрю на пустую бумагу несколько минут, а затем встаю, чтобы скомкать ее, и выхожу из аудитории. Художники слишком сосредоточены на процессе, чтобы что-то заметить. Я боялась выходить из академии ранее, чтобы не попасться на глаза Бан Чану, но теперь у меня есть пистолет, который я постоянно ношу в сумке. Он постоянно пищит на охране, но охранник лишних вопросов не задаёт. Я сажусь на трамвай и еду на пляж. Там сильный шторм. В таких волнах невозможно искупаться. Я бреду дальше по каменистому пляжу, смотря на море, и кажется, успокаиваясь. Я бросаю взгляд на памятник, посвящённый сенатору города, который правил несколько столетий назад. Его все прозвали чудиком. Чудик… слово, которое очень похоже на то, о чем говорил отец. Памятник вырезан из камня. Значит все дело в этом памятнике. Я пялюсь на него, а затем подбегаю ближе. Нижняя часть—большой каменный постамент. С огромным удивлением я вижу замочную скважину для ключа. Издалека кажется, что это прорезь в камне. Я пробую открыть шпилькой, но у меня не получается. Памятник можно снести, но ведь я не знаю, что там внутри. —Наконец ты раскрыла себя. —раздаётся смешок. Я поднимаю голову, и вижу Бан Чана, стоящего неподалёку. —Стоило лишь проследить за тобой. Я вытаскиваю пистолет, и наставляю на него. —Эйвери. А ты ведь знаешь, что твой отец отравлен, да? Он выпил воды из рук того, кто был ему вовсе не официантом, а врагом. —Я уже пережила его смерть. —Хладнокровно говорю я. —А готова ли ты убить меня? —спрашивает Бан Чан, наклоняя голову вправо. Он тоже достаёт пистолет и направляет его на меня. —Кто будет первый? Давай на раз два три. Раз… Я тяжело дышу. По моему лбу стекает пот. Я чувствую курок пистолета под указательным пальцем. —Два… Я должна решиться. Но меня ничего не осталось. Но я что, сейчас просто проиграю? Я хотела завести друзей. Раздаётся выстрел. Но это стреляла не я. Бан Чан опускается на землю, держась за бок. Он не умрет же? Кто стрелял? Кто нарочно промахнулся? Сзади стоял Хенджин. Он целился в Бан Чана, но, увидев, что попал, опустил пистолет. Он был так похож на Хван Хенсока в этот момент, что я сначала подумала, о том, что это был он. —Жаль, что ты не умер. —Безразлично говорит Хенджин, подходя к Бан Чану. Только сейчас я замечаю сзади людей, которые берут Бан Чана под руки. Это была явно не полиция. —Но смерть для тебя слишком мягкое наказание. Это была идеальная месть. За смерь своего брата. Хенджин не хотел убивать его. И я с ужасом смотрела на эту картину, боясь поверить в то, что никогда не увижу прежнего Хенджина, который бы не стал мстить, а лишь желал справедливости. —Ты ты не такой. —Говорю я дрожащим голосом, но я сказала это так тихо, и было непонятно, услышал это Хенджин или нет. Он не подал вида. Но я знала, что он бы сказал. Ты не знаешь, какой я. —Это здесь. —подзывает он людей, указывая на памятник. Руками в чёрных перчатках он притрагивается к скважине на камнях. —Надо это открыть. Он встаёт, отряхивая перчатки, и идёт назад, не смотря в мою стороны. —Подожди. —Хенджин останавливается. —Ты знаешь, кто отравил моего отца? Это был Бан Чан? —Наверное. Если он тебе сказал. —Зачем ты собираешься ему мстить? Думаешь, месть изменит все? Хенсок никогда не возвратится. Мой отец тоже. Но ты лишь станешь жестоким. —Это не твоё дело, Эйвери. —Мое. Ты изменился, но причиняешь боль мне. Наверное, ты теперь стал ненавидеть всех. Я знаю это. —я произнесла это со слезами на глазах, которые я больше не могла сдерживать. —И теперь, ты ненавидишь ещё и меня. —Разве я сделал что-то плохое, чтобы ты так думала? Я думал, что напротив, раз ты носишь пистолет благодаря моему отцу ты должна быть благодарна ещё и мне. —его голос звучал так ровно и холодно, что я наконец поверила ему. Поверила в то, что ему плевать на меня. —Спасибо. Тогда нас теперь ничего не связывает, Хван Хенджин. —Говорю я, смотря ему в глаза, и пытаясь найти хоть признак того, что ему тоже больно.

Но порой боль заслоняет тебе глаза до такой степени, что ты уже не можешь оставаться и смотреть дальше. Я поворачиваюсь, идя вперёд, стараясь выпрямить спину, и представляя, какой жалкой сейчас выгляжу во стороны. Проходя вдоль пляжа, я вышла на то место, которое Хенджин любил рисовать. Наверное, ему больше не нравится рисовать море…