Огненные брызги

Хенджин Чтобы заставить людей поверить в ложь—нужно сначала самому в неё поверить. Нужно повторять про себя условие, чтобы убедиться в нем на все сто. Я больше не мог ощущать свободы. Она была призрачной. Год назад я бы назвал бы себя дураком—ведь это то, что я и хотел: я могу часами любоваться морскими закатами, и не общаться с отцом и братом. Я больше не должен был посещать светские мероприятия или учавствовать в бизнесе. Этого я и добавился. Но когда я получил это я понял, что все было не так. Все должно было случиться не так. Но могу ли я противостоять тому, что годами выстраивалось? Могу или нет, но я должен. Потому что по-другому никак. —А, это ты. —отец даже не посмотрел в мою сторону, а лишь притянул к себе бокал с алкоголем. В последнее время он стал спиваться. Он всегда злился на других, когда что-то идёт не так. Возможно, если бы в детстве он был не так агрессивен и непредсказуем, я бы не ждал подлянки от каждого человека. Хотя у нас было много врагов. У меня был четкий план, и он был в мену разумным, если не считать то, какой ценой он будет выполнен. —Да. —как я и ожидал, отец подумал, что я мой брат. —Что с ней? Она что-нибудь знает? Она сказала тебе что-нибудь? —Эйвери?—я стопорюсь, чуть не забываясь. Ещё чуть-чуть и он бы заподозрил. Поэтому стараюсь сделать тон грубее. —Она сказала, что ничего не знает. —Покончи с ней, Хенсок. —он так легко это сказал. —Чтобы в дальнейшем не было проблем. —Сделаю это на вечере, как ты и просил. —Как можно ровным голосом отвечаю я. Отец безразлично крутит стакан в руках, что лишь ещё раз подтверждает о том, что я был прав. —Молодец. Ты все же решил послушать меня. И правильно. В этой работе не место слабостям и женщинам. Они только мешают. Твоя мать и сестра тому подтверждение. —Так в чем причина? Что такого важного знает эта семья? Ты обещал рассказать. —Прошу я, и снова попадаю в цель. Юлий вздыхает, затем смотрит на меня каким-то помутневшим взглядом. Мне не жаль то, как он выглядит уставшим. Я лишь чувствую раздражение от того, что он довёл себя до такого состояния. —Ничего такого, что заставило бы нас волноваться. Как-то Фёдор решил вложить деньги в кое-что крупнее. Это он спрятал. Дело в том, что я никому не выплачиваю крупные суммы. Но Блэк был верным. И мне пришлось нарушить правило. —И поэтому мне пришлось его убить? —Мой голос предательски дрогнул. —Я хотел научить тебя хоть чему-то. Я не ошибся в тебе. Ты настоящий солдат, в отличии от своего брата. Ты жесток, и не останавливаешься перед сложной целью. Ты ошибаешься, отец. Это была не цель, а человек. —Мне пора. —я закрываю дверь, вздохнув. Теперь надо спешить. Музыка равномерно лилась по всему особняку. Этот особняк тоже был роскошно обставлен, выставляя напоказ безвкусные переоцененные и дорогие вещи. Не все вещи были плохие, но я даже не вглядывался в остальные. С недавних пор такая красота оказалась для меня чужой и мертвой. Истинная любовь к прекрасному у меня была в другом... Я шёл мимо разговаривающих людей, и собирал сплетни, но все они содержали ненужную информацию. На секунду я замер, глядя в панорамное окно, где открывался вид на каменистый пляж. Снова начался шторм. Море разбушевалось. Наверняка, если бы я был сейчас там, брызги бы попадали на холст даже будь я на большом расстоянии от моря. Прекрасная Эйвери... Я покачал головой, убирая наваждение. С каких пор я был так стыдлив, и мне было стеснительно думать о ней как о девушке, словно она слышала все мои мысли. Но я знал, что она бы никогда не посмеялась над ними. И сейчас ХенСок держал ее за руку, медленно ведя в танце. Он смотрел на неё так, словно дорожил ею. И я не мог допустить, чтобы он убил ещё и ее. Мне пришлось вырвать своё сердце, чтобы отдать его Эйвери, а ещё и бороться за ее жизнь так, как это возможно. Эйвери Я замечаю в толпе Хенджина, и даже на секунду вздрагиваю. Он был настолько похож на Хван Хенсока: одеждой и причёской. Однако его глаза потеплели, едва он посмотрел на меня. И, заметив их главное отличие—я успокоилась, крепче сжав руку Хван Хенсока. Как ни странно, но мое платье для сегодняшнего вечера было подобрано со вкусом. Оно было не коротким, но и не длинным, и разрезы по бокам превращались в бахрому. Его цвет был темно-синий, и это подходило под окружающую обстановку. Может такой оттенок и шёл моим глазам. Но я все же предпочитала зелёный. —Так что ты любишь? —повторяет вопрос Хенсок. Он спрашивал про учебу, сделал мне много комплиментов, и сразу же обрывал тему, когда я пыталась заговорить о важном. Словно он тянул время. Меня напрягали взгляды людей, но моего спутника это ничуть не волновало. «Я люблю купаться, когда идёт дождь.» —Хочу сказать я, глядя за окно. Там как раз начал накрапывать маленький дождь. Прямо как в нашу первую встречу. —Я отвечу, если ты прекратишь переводить тему и делать вид, что тебе интересна моя жизнь. Я специально сбиваюсь, и делаю вид, что подвернула ногу, —Хорошо. —напряжённо говорит Хван Сок. —Тогда пойдём. —он берет меня за руку, и мы поднимаемся по лестнице в какую-то комнату. Дверь он закрывает на защелку. —Мы объединимся. —парень задумчиво ходит по комнате. —Но если ты предашь меня—ты умрешь. Отец умнее, чем ты предполагаешь. И я тоже не дурак, Эйвери. Я знаю, что ты что-то задумала. Я дам тебе информацию, которую ты хочешь узнать. Твой отец был не убит, а отвравлен. Мой отец попросил сделать так, чтобы все подумали, что его убила пуля. —Кто его отравил? —Тот же, кто ищет спрятанную вещь. Я вспоминаю слова отца. чучело из ткани быстро гниет под проливными дождями... Его вырезают из камня. Скорее всего, это памятник. И я понятия не имею какой. Может я не так хорошо знала своего отца? Наверняка, если я скажу Хенсоку последние слова моего отца, он сразу поймёт о чем речь. Разумеется, я не собиралась делать этого. —И кто этот человек? —Ты должна была догадаться. За все эти несколько месяцев, ты часто общалась с этим человеком. Все же я настолько глуп, что не мог догадаться, что он придёт сюда. —Хван Сок криво усмехается, и поднимает голову, смотря куда-то мимо меня. Я задерживаю дыхание. Я знаю, что этот человек стоит сейчас сзади, и когда я слышу его голос, но, мой страх сейчас не так силён, как удивление. Этот человек оказался умнее чем Хван Хенсок. И он сумел обмануть и меня. Это был Кристофер Бан Чан. Он начал говорить, и его слова были совершенно другими. Он был словно другим человеком. Он притворялся им. —И за эти несколько месяцев ты не могла рассказать мне почти ничего, что было бы связано с твоим отцом. Но ничего. Ведь я добавился вовсе не этого. —от милого образа парня не осталось ни следа. Я вспоминаю, как мы гуляли с ним и хорошо общались. —Мне не нужны ваши самые сокровенные тайны. —Что тебе тогда нужно? —дрожащим голосом говорю я. —Убить тебя. Ведь тогда никто не узнаёт, что там спрятано. Я долго думал. Что же лучше: выпытать секрет самому, или убить тебя? —задумчиво проговаривает Бан Чан. —Теперь я думаю, что второй вариант гораздо проще. Он достаёт пистолет и направляет его на меня. —Назад! —скомандовал Хенсок. Пока что мы с ним были заодно. Неизвестно, могу ли я ему доверять, ведь все происходило так быстро, но сейчас у меня не было выбора. Он закрыл меня собой. —Смелый поступок. Так и знал, что ты по ней сохнешь. Как и твой брат. Одна девушка на двоих? —издевательски говорит Бан Чан, подходя ближе. —Заткнись. Тебя было сложно вычислить. —Хенсок ругается, так как не обнаруживает пистолет у себя в пиджаке. Я корю себя за это: до этого мы с Хенджином его оттуда изъяли. —Я старался. —улыбается парень. —Ну так что, какие будут прощальные слова у вас обоих? —Почему же ты думаешь, что я никому не рассказала секрет? —О, прекрасная Эйвери. За время общения с тобой я понял, что ты лучше разобьёшься в лепёшку, чем доверишься кому-то. Не переживай на этот счёт. Я уверен в этом. —опять этот некрасивый смех на милом лице. Неужели я все же была неправа, и внешность обманчива? —Отойди, —говорит он Хенсоку— в последний раз. Хенсок бросается вперёд, перехватывая руку с пистолетом, который выстреливает в стену. Я с ужасом смотрю, как они начинают драться. Бан Чан заламывает руку Хенсоку, но тот пинает его в ноги, освобождаясь. Пистолет летит в сторону шкафа. Я бы не смогла до него дотянуться, и мне надо незаметно дойти до туда. ХенСок швыряет Бан Чана через плечо на пол, и тот с грохотом падая, таща за собой парня. Теперь они врукопашную дерутся на полу, для друг друга по лицу. По лицу Хенсока течёт кровь, и он закашливается, но Бан Чан продолжает наносить ему удары, пока тот перестаёт сопротивляться. Я понимаю что он победил, когда Бан Чан избивает до полусознания Хенсока, что тот не может подняться и пошевелиться. Я в ужасе не могу издать ни звука. Вся рубашка Хенсока в крови, но тот смотрит на меня, криво улыбаясь, словно признавая поражение. Мне показалось, что в этот момент я вижу в нем Хенджина. Бан Чан дотягивается до пистолета, и хладнокровно подходит к лежащему парню, приставляя пистолет ему ко лбу. —Последние слова. —Эйвери, скажи Хенджину, чтобы простил меня. Я любил его... Я не хотел убивать твоего отца, но он бы и так умер. —он издаёт нервный смешок. —Я рад, что все так закончилось. Эйвери, ты не такая, как окружающие люди. Они ничего не могут сделать. А ты смелая. Ты пытаешься найти выход... Но сейчас я не могла найти выход. —Нет! —кричу я, но Бан Чан со вздохом нажимает на курок, и раздаётся выстрел. Хван Хенсок мёртв. Его застрелил Бан Чан. Я пытаюсь осознать эту информацию. Хенджин пытается выбить дверь, и когда он это сделал, в ту же секунду Бан Чан говорит: —Мне пора. —он открывает окно, и вылезает из него, прыгая прямо на каменистый выступ. Я не смотрю ему вслед. Перед глазами все ещё усмешка Хенсока. —Хенсок... —Хенджин трясёт брата, и не понимающе смотрит на меня. Он пытается взять Хван Сока, но голова брата повисает как безвольная кукла. —Он сказал, что любил тебя. —мои глаза наполняются слезами. —Если бы я не вынул тогда пистолет из его пиджака, я бы не... —голос Хенджина срывается до хрипоты, и он замолкает, лишь глядя в одну точку. —Мы дураки. —беспомощно говорю я. —Мы ужасные дураки. Мы ошиблись. Но виновата я. Если бы Хенсок не полез бы меня защищать, его бы не убили. Хенджин молча притягивает меня к груди и крепко сжимает в объятиях. Я плачу и рассказываю ему обо всем, что произошло. Он успокаивающе гладит меня по спине. —Я думал, что сойду с ума. Я боялся, что с тобой что-то произойдёт. Мне жаль, что так вышло. Хенсок был моим братом. Да, он был жесток и невыносим...И я никогда бы не думал, что он пожертвует собой, чтобы спасти человека. Ты была ему дорога, как и мне. —Я так ошибалась. И я заслуживаю того, что буду винить себя за его смерть. —Не смей этого делать, слышишь? —парень прикасается к моей щеке костяшками пальцев, и гладит ее. Я чувствую, что словно мои руки в крови. —Мы должны посмотреть что там. —говорю я, вставая. —Я должна понять почему люди погибли из-за этой вещи. Что там спрятано? Хенджин молча встаёт, глядя на тело Хенсока несколько секунд. Затем он тихо говорит, и его слова ударяются о пустоту: —Он был хреновым братом. Но и я тоже. Был уже вечер, но я не соображала насчёт времени. Словно каждую секунду кто-то возил стрелки часов то бесконечно медленно, то напротив так быстро, что звёзды появились на небе слишком рано. Мы ходили по парменаду, глядя на огни над набережной. И я держалась за руку Хенджина как за спасательный круг. Если бы я была одна, я бы точно сошла с ума. И я не могла назвать себя счастливой, ведь в моей жизни произошло столько всего плохого, но сейчас я чувствовала, что куда-то иду. —Поехали туда. —предлагает Хенджин, показывая на дорогу вперёд. —Если я сяду за руль, это увидит отец, но мне плевать. Я просто хочу уехать отсюда. Эйвери, я не хочу знать ради чего они убивали друг друга. Ты говорила, что хочешь, но выслушай меня. Разве то, за что можно оправдать убийство, можно потрогать? —Ты прав. —соглашаюсь я, бросая взгляд на свои босые ноги. Каблуки давно натерли—пришлось их снять. Хенджин сделал то же самое. Он сказал, что ненавидит мужские туфли с острыми носами. И это было смешно, видеть как он ворчал по этому поводу. По песку было тепло идти, но когда мы перешли на асфальт, ноги начали замерзать. —Я тоже не хочу это знать. —Тогда поехали отсюда. —горячо предлагает Хенджин. Сначала я хотела согласиться. —Моя мама. Я не могу. Я должна навестить ее. —волнение усилилось в разы. Я давно ее не навещала. Почему я сразу не подумала об этом? Вдруг Бан Чан уже... —Все будет хорошо. —Хенджин остановился, и взял меня за плечи. Когда он был рядом, я словно чувствовала, что он будет делать дальше. Я не противилась его движениям, и мне не хотелось отстраниться. Только от смущения, ведь его взгляд порой был испытующим. —Эйвери, я люблю тебя. И я уверен, что полюбил тебя тогда, когда ты решила искупаться в холодном море. Когда я увидел тебя я словно понял, чего не хватает моей внутренней картине. Моя сумасшедшая девочка. —он проводит пальцем по моей щеке, и наклоняется, чтобы посмотреть мне в глаза. В его глазах отражался целый океан, а я чувствовала, что вижу то же, что и он. И я знала, что сейчас меня уже больше ничего не волновало, я наконец была сосредоточена на настоящем.