Огненные брызги

Я посмотрела на часы. Отъезжать надо было через два часа. Перед отъездом я даже не могла попрощаться с друзьями. Джисон не отвечал, с Минхо я была в ссоре, а в Вайолет я разочаровалась. У нас с мамой был один маленький чемодан. Во время поездки мама была очень задумчивой, а сейчас уткнулась в книгу, пока мы ехали на такси к вокзалу, но я чувствовала, что она витает в облаках. Я не понимала, почему в памятнике была фотография. Это было странно. Все не складывалось. Зачем это надо было Бан Чану? В любом случае, я не узнаю это. Телефон завибрировал. На нем высветилось имя Минхо. —Ало. Ты где? —Как только я взяла трубку, парень сразу же начал задавать вопросы. —Уезжаю уже. —Говорю я, и замолкаю. —Ты виделась с ним, да? —Какое тебе дело? —Я раздраженно вздыхаю, и хочу повесить трубку. Минхо как обычно: никаких извинений, лишь переход к делу. —Я подожду тебя на вокзале. Я уже приехал. Нам надо поговорить с тобой. —Ладно. —Соглашаюсь я, вешая трубку. —Кто звонил? —Мама оглядывается на меня, будто пытается что-то сказать. —Минхо. —Говорю я. —Слушай, Эйвери, —Мама делает паузу. —Я никуда не поеду. Я останусь тут. Вы не могли бы остановить тут? Я вижу большой храм из белого кирпича. Таксист послушно останавливается. —Почему? —Неверяще качаю головой я. —Ты не поедешь в Германию? А как же квартира. Как же вещи? —Все потихоньку. Италия—моя родной дом. —Но... —Я стопорюсь. —Я не прошу тебя оставаться со мной. —Ласково говорит мама. —Просто едь без меня. Но я была бы рада если бы ты осталась. Я просто знаю. —Она виновато смотрит на меня. —Знаю, что это место полное плохих воспоминаний. —Я поеду. Ладно. Мама целует меня в лоб, обнимая, и я чувствую внутреннее опустошение. Я буду одна. Такси едет дальше, и я уже не обращаю внимания на дорогу, уставившись в одну точку. Дорога становится хуже, и я наконец смотрю в окно. Машина едет по песчаной мелкой гальке, что странно. Мы едем вовсе не на вокзал. —Где мы? —Спрашиваю я. Таксист не отвечает. И я понимаю, что я влипла в очередные проблемы. У меня не было с собой оружие, зато я носила перцовый баллончик. Я лезу в сумку, и вынимаю его выставляя перед лицом таксиста. Он перехватывает мою руку, сжимая ее так больно, что я охаю. Перцовый баллончик падает на сиденье. Таксист поворачивается, и я вижу перед собой знакомые глаза. —Бан Чан. —Говорю я с испугом и ужасом, смотря на парня, который снился мне в кошмарах. Как жаль, что они сбываются. Почему я отвлекалась, и даже не заметила в таксисте смертельную опасность. Бан Чан легко замаскировывался, надев очки и кепку, а также кожаную куртку какая была тут у большинства мужчин среднего возраста. —Эйвери. —Улыбается он. —Мы давно не виделись. —Я бы предпочла тебя не видеть. —Я тянусь к двери, пытаясь ее открыть, и натыкаюсь на блокировку. Одновременно я ищу вещь, чем можно разбить окно, но передумываю. Мне все равно не вылезти. Единственный выход в этой ситуации—сделать вид, что я проиграла. —Конечно, я знаю, милая Эйвери. Хорошо, что твоя мама бросила тебя. Меня бросает в дрожь. Хорошо, что она сейчас в безопасности. —Тебе лучше не шевелиться, иначе будет только хуже. —Куда ты меня везёшь? Если бы ты меня хотел бы убить, ты бы сделал это сейчас. —Это правда. Я похищаю тебя. —Смеётся парень так, словно он говорит о погоде. —И если ты попытаешься сбежать, то я застрелю тебя. —Лучше бы он тебя убил. —Говорю я, даже удивляясь этому. —Но ты ведь сама говорила, что месть не помогает. И Хван Хенджин послушал тебя, ведь он очень дорожит тобой. Если бы дорожил, то он бы не причинил мне столько боли. Сердце начинает биться чаще. Я вспоминаю ту пьяную ночь, от которой у меня мурашки по всему телу. И только сейчас у меня просыпается какое-то шестое чувство. —Меня будут искать. —На то и нацел, разве нет? Или Минхо подумает, что ты передумала. —Я осознаю безысходность. На телефоне снова высвечивается имя Минхо. —Ответь, Эйвери. —Бан Чан останавливает машину около какого-то заброшенного здания. Я обнаруживаю, что тут совершенно безлюдное место. —Ало. —Я отвечаю дрожащим голосом. Бан Чан забирает у меня телефон, и ставит на громкую связь. —Привет, Минхо. Ты ведь знаешь, кто я? Встречались пару раз в коридоре. А ещё вместе ходили на волейбол. Я слышу жестокие ругательства Минхо. —Не паникуй ты так. Может она останется живой. Правда без нескольких пальцев. —Хенджин рушит бизнес своего отца. —Говорю я, резко осознавая то, чего раньше не замечала. —Вернее, это сделал первым Юлий. Но постепенно отказаться от дилерства сложно. Поэтому он основал кулачные бои с кучей ставок. Для того, чтобы отказаться от всего этого необходимы деньги, верно? —Я вспоминаю Хван Сока. Его пытались вырастить настоящим дилером. Но после его смерти что-то случилось. Что-то, что заставило отца понять насколько ему дороги дети. —Как ты поняла? —Говорит Минхо. —Он рассказал об этом? —Нет. Не знаю, почему. Наверное, мы не так близки. На лице Бан Чана застыла странная усмешка, пока он наблюдает за нами. —Он за тебя жизнь отдаст. —Говорит Минхо. —Поэтому ты мне и нужна, Эйвери. —Бан Чан сбрасывает трубку, а затем открывает окно, и выкидывает туда телефон. —Мы проверим его привязанность к тебе, солнце. Если не приедет спасать, у меня для тебя плохие новости. Ты, главное, не плачь. Хотя... Наверное, к тому моменту тебе будет все равно. —Заткнись. —Грубо говорю я. Мне все равно, если он разозлится, хоть я и осознала безвыходность. Мне придало сил другое. Хенджин изменился. Не в худшую сторону. —Выходи. —Говорит он, оборачиваясь ко мне.

***

Хенджин —Может хватит бухать? —Весело говорит голос сзади, и я оборачиваюсь, автоматически прижимая к себе стакан с виски. Сначала напиток мне не нравился, но сейчас я уже не чувствую вкуса. —Минхо... Все нахрен бессмысленно. —Говорю я. От моей прежней интеллигентности сейчас не осталось и следа. Казалось, что я снова окунаюсь в свои подростковые годы как мы с Минхо пили пиво за гаражами и курили сигареты, которые украли у его отца. —Я рушу бизнес. А может не стоило? Все равно кто-то будет делать это. Все равно кто-то будет получать огромную прибыль от того, что люди умирают. —Братан. —Минхо садится рядом со мной, кладя руку мне на плечо. Такой непривычный жест. А раньше он выглядел так, словно хотел плюнуть мне в лицо в коридорах. —Это будешь не ты. Это будет какой-то мудак. Тем более, у тебя достаточно денег, чтобы закрыть бизнес, заплатить необъятную сумму всем своим деловым партнёрам и жить припеваючи со своей будущей женой в домике у моря. Просто спокойно и медленно. На это могут уйти годы, но ты наберись терпения. —Жить в домике у моря. —Я усмехаюсь, делая ещё глоток напитка. —Ты уже в стельку. Да ты же невменяемый. Да и она тоже. —Минхо ругнулся, и нажимает на экран телефона. —Я приехал проводить ее, а ее нигде нет. Жду ее битый час. —Что произошло? —Я настораживаюсь. Сердце пропускает удар. Я смотрю на телефон Минхо, в надежде там что-то увидеть. Экран расплывается, но я все ещё вижу входящий звонок от Эйвери. —Забудь. Ты уже и так натворил достаточно дел. Как ее друг я говорю тебе: Отстань от неё. —А как мой? —Горько произношу я, смотря на своё отражение в стекле. Все говорили мне, что я красивый. Но Хван Сок был со мной на одно лицо. И мне приходилось меняться, чтобы быть на него не похожим. Но сейчас мне просто невыносимо видеть в себе его. —Найди себе другую. —Минхо поднимает руку, и уходит в другое место, начина разговаривать по телефону. Я растерянно смотрю на него. Найти другую и сдаться? Да ни за что на свете. Я сделаю все, чтобы она поверила в нашу любовь. Глаза Минхо становятся больше чем обычно в десять раз, и они горят злобой. Он смотрит на телефон. Его руки слегка дрожат. Затем он обескураженно смотрит на меня. —Что случилось? —Я встаю, немного пошатываясь. —Бан Чан. Я только что позвонил Эйвери, и он ответил. —Чего?! —Я отбираю телефон, нажимая на номер девушки снова, и меня посылают по знакомому адресу. —Я поехал. —Я с тобой. Ты нетрезвый, и попадёшь в аварию. —Говорит друг. —Как она могла в такое вляпаться? Уехала бы в Германию, и не мозолила бы нам глаза. От неё одни проблемы. Да от вас обоих вообще. —В чужом глазу бревно видишь, а в своём сучка не замечаешь. —Ты сам понял, что сказал? —Минхо скорчил отвращающую гримасу. —Если он что-то ей сделает, я ему шею сверну. —Обещаю я, проверяя пистолет в кармане и остальные вещи. —Теперь уже я не побоюсь запачкать руки. Бан Чан был моим врагом. Он был сумасшедшим, не гнушался никакими методами. Но самое странное в том, что я никогда не знал почему. За что он так ненавидит меня, и всю мою семью. Он никогда не признавался почему преследует нашу семью. Он появился так внезапно в нашем городе, и начал действовать исподтишка. Отец наводил справки, но так ничего и не нашёл. Он был обычным. Родился в обычной семье, которая до сих пор жила в Австралии. Она была под надежной защитой, и о ней не было никакой информации. Мы бы не смогли узнать большего, хотя этого хотел мой отец. Я не хотел, чтобы семья была оружием. Наверное, это и делало меня слабым. Я всегда гадал, почему он так хотел нас уничтожить. Он строил свою сеть, в которую медленно впутывал наш бизнес. Но Бан Чан не знал, что мы его хотели разрушить в обоих случаях. После того как я отпустил его, от него не было никаких вестей. Причин его ненависти могло быть много. Но я так и не понял в чем дело. Он стал моим врагом после того, как убил моего брата. И теперь мне было все равно на чем строилась его ненависть. Я не буду жалеть сил и средств на борьбу с ним. Он всегда знал на что давить.

***

Эйвери —Гад. —С заклеенным ртом мне удалось лишь промычать это ругательство. Я находилась в каком-то ужасном месте. Вот-вот, тут словно пробежит крыса по полу. Единственный плюс было то, что я сидела на стуле и была привязана к батарее и к стулу. Тут было лишь маленькое окно наверху. Бан Чан куда-то смылся. Я сидела где-то несколько часов, а по ощущению несколько дней. Мне жутко хотелось пить, и я благодарила Бога за то, что не в туалет. За окном постепенно темнело, я теперь я могла разглядеть только очертания этой комнаты. Ленту, которая закрепляла мой рот я пыталась сдереть языком, а потом постаралась ее съесть. Это не увенчалось успехом, хотя часть я все же отодрала. Мне удалось подремать, но я мигом проснулась, когда услышала звуки со стороны двери. —Хочешь узнать, почему я принёс это? —Спрашивает Бан Чан. У него в руках шприц с какой-то жидкостью. —Ах да, ты же не можешь ответить. Прости, Эйвери. Ты лишь игрушка в наших руках. —С какой-то долей грусти он смотрит в окно. —Помню, ты мне даже понравилась в нашу первую встречу, несмотря на то, что я убил твоего отца. Жаль, что так получается. Я с испугом смотрю как парень подходит ко мне со шприцем, догадываясь, чем все кончится. Вот бы это было снотворное. —Это тот самый товар, который продавала раньше семья твоего ненаглядного. Пусть поймут, как это действует на людей. Я мычу и отрицательно качаю головой, стараясь отодвинуться от парня, но это мне не помогает. Он вводит шприц мне в вену, и я чувствую бурю странных эмоции. Я понимаю, что это скорее от страха. Наркотик не мог так быстро пойдействовать. —Это немного больше обычной дозы. Но Юми умерла от такого количества. До этого она приняла конечно ещё немного. —Грустно говорит Бан Чан, а мои веки тяжелеют с каждым тяжелым вздохом этого сырого подвального воздуха с запахом старых вещей. —Может тебе повезёт, и он приедет быстрее.