Побег(-и)

      Пока таксист смотрел за дорогой, Чонгук неотрывно следил за машиной, которая была впереди: то её отделяли от них несколько авто, то они пристраивались прямо за ней.       На одном из перекрёстков их задержал светофор, в то время как такси с омегами — проскочило. У Гука в этот момент чуть не выпрыгнуло сердце, а сам он чуть не выскочил из машины, чтобы бросится догонять своё «сердце»…       Потом он продрог в ботинках на тонкой подошве, шляясь весь остаток дня вдоль улицы с уютными особнячками.       Первое, что он сделал, когда отпустил такси: позвонил своему обновлённому штату юристов, давая задание узнать всё о тех, кто живёт по адресу в доме, куда, нагруженные кучей праздничных пакетов и красиво упакованных коробочек, торопливо зашли Тэхён и его друг…       За всё время, пока он звонил сам и беспрестанно скидывал звонки от брошенного им в Молле Хенсу, из дома вышел только хорошо укутанный высокий омега, которого забрало такси…              А потом в окнах дома загорелись огоньки: спустились по витым периллам крылечка, приглашающе расцветили входную дверь и висящий на ней рождественский венок.              За Чонгуком приехал хмурый Намджун, его правая рука и самый верный друг, дозвонившийся ему после истеричных воплей Хенсу, который, похоже, всех поднял на уши. И пока они добирались до стоянки у круглосуточного торгового центра, чтобы забрать брошенный там джип, Чонгук позвонил омеге и с глупой улыбкой сказал тому, что они расстаются, и чтобы он не звонил ни ему, ни его друзьям, ни его, не дай Бог, родителям…       Домой они с Намджуном в этот вечер не попали. Нашли какой-то подвальный паб и надрались, как в дикие студенческие времена… Явились за полночь. Намджун решил, что переночует у Гука, и, прихватив с этой целью ещё выпивки, ввалился в квартиру вперед хозяина. За что и огрёб по лицу в тёмном коридоре от поджидавшего своего уже бывшего альфу, Хенсу.       Настроение Чонгука уже ничто не могло испортить, а вот развеселить — вполне.       Растерянный Намджун с красной щекой пытающийся покинуть его квартиру, и Чонгук, заливисто смеющийся от абсурда ситуации. Много ли надо для полноты жизни счастливому человеку?       А Чонгук сегодня впервые за долгое время счастлив.       Утром он уже на работе, зная, что наблюдение ведётся за домом круглосуточное, читал наспех составленный отчёт о том, что там живёт семейная пара с маленьким ребёнком.       Альфу звали Мин Юнги, и он был владельцем небольшого таксопарка. О Тэхёне ничего в бумагах не было. Омегу, который проживал с альфой, звали Чимин. И Чонгук сделал вывод, что Тэхён, скорее всего, был кем-то вроде компаньона омеги или няня их малыша…       Альфа уронил голову на стол. И, если бы опять не Намджун, который тут же, в его кабинете лежал на диване, он бы, наверное, завыл вслух.       — Что мне делать Намджун-и?       — Ох, заткнись, пожалуйста, Гук. Я всю ночь слушал твои планы. А сейчас мне слишком плохо, чтобы ты всё начал сначала…       — Хорошая идея! Начать всё с самого начала…       Чонгук полез в стол. Из нижнего ящика достал потрепанный конверт с теми тремя фотографиями и вызывал своего нового начальника безопасности.       Нового, потому что менял их чуть ли не каждый раз, когда очередной нанятый им альфа докладывал о том, что не удалось найти Тэхёна.       Мужчина долго разглядывал снимки и, наконец, спросил, как срочно нужны Чонгуку результаты по ним.       — Вы хотите сказать, что найдёте этого альфу? Не слишком ли вы самоуверенны, проработав у меня пару недель? Вот омегу с этой фотографии ваши предшественники так и не смогли найти за десять месяцев!       — Значит, вы нанимали не тех людей, господин Чон, — его новый альфа-безопасник был спокоен и невозмутим. — Я спросил о сроках только потому что не знаю насколько подробная информация вам нужна.       — Ха! — Намджун даже привстал с дивана. — Через два часа! Пойдёт? Вы сами напросились!       А ещё Чонгуку не давала покоя одна вещь…       У него хорошая память на лица. Но вот откуда он мог знать белобрысого омежку, с которым был Тэ? Из воспоминаний о «бурной молодости» его можно смело исключить. Его «бурной молодостью» был Тэхён…       Гук долго смотрел на стонущего Намджуна, просящего глоток кофе, и решительно потащил того из офиса, чтобы выпить по чашечке в одном из уютных кафе, которыми был богат центр…       И почему Чонгук раньше не замечал, как красиво украшен город к празднику? Почему раньше не видел улыбчивых прохожих, смеющихся детей? И почему над ним, ловящим на ладонь редкие снежинки, смеялся Намджун?       Времени суровому господину Ченгу, возглавившему службу безопасности компании, Чонгук дал, конечно, больше. А вот сам вечером удержаться от того, чтобы не покараулить «под окнами» как ни уговаривал себя, не смог.       Он припарковался выше по улице и просто сидел в тишине салона, разглядывая особнячок. И пусть ничего не происходило, Гуку было достаточно смотреть, как с наступлением лёгких сумерек, переходящих в тёмный вечер, раскрашивался огнями дом: мигающими огоньками крыльцо, яркими гирляндами гостиная, тёплым светом комнаты второго этажа…       — Прошу, господин Чон. Здесь все сведения об альфе с фотографии. Если хотите, я могу предоставить вам устный отчёт. Вдруг у вас по ходу возникнут вопросы.       Чонгук открыл тонкую папку и начал читать о незнакомце: Ли Чоль, тридцать лет, учился в Японии, живёт в Японии, женат, ребёнок…       Он поднял глаза на альфу, который стоял по стойке «смирно» в его кабинете.       — Я думаю, что вас интересуют именно те фотографии, которые вы мне дали?       Чонгук молча кивнул.       — Они достаточно умело сделанный фотошоп. И если вы позволите высказаться более свободно…       Чонгук опять молча кивнул…       — Думаю, что я первый, кому вы поручили расследование по этим фотографиям. Потому что любой, пусть и не очень хороший детектив определил бы, что фотографии «слеплены». Но раз уж вас интересовал именно альфа со снимков… — Ченг сделал паузу, а Гук опустил голову.       — Могу с уверенностью сказать, пересечься Ли Чоль и омега, лицо которого вы увидели на снимке, никогда не могли. Альфа не покидал пределы Японии с шести лет, после того, как вместе с родителями покинул Корею. И если вы посмотрите фотографии, которые я прикрепил к сведениям о нём, то, думаю, всё встанет на свои места.       Из конверта Чонгук достал три снимка… На них неизвестный ему альфа переплетал пальцы с незнакомым омегой, сидя за столиком кафе, придерживал дверь машины, в которую садился всё тот же омега. И целовались они в машине…       Те же самые фотографии. Только оригиналы.       Гук кивком отпустил господина Ченга и не успела за тем захлопнуться дверь, он уже звонил папе.       Он никогда не думал, что придётся испытать такой леденящий душу холод, который пробрался внутрь и цеплялся за сердце острыми когтями, пока Чонгук слушал оправдания одного из самых близких и родных людей.       — Я всегда считал, что этот оборванец, прилипший к тебе в университете, тебе не пара! Твой отец уговорил меня не вмешиваться! Но когда выяснилось, что он вдобавок и бесплоден… Прости, сын. У меня не было другого выхода!       — Ты понимаешь, что совершил? Это же…       — Ну, зато всё теперь хорошо?! Хенсу ведь замечательный, из хорошей семьи. И ты оставишь, наконец глупые попытки найти какого-то там бесполезного омегу!       — Ты хочешь сказать, что знаешь, что я его искал?       — Я хочу сказать, что сделал всё, что в моих силах, чтоб ты его не нашёл!       — А я нашёл. А вот ты сейчас потерял…       — Чонгук! Чонгук? Чонгук!!!       Он даже забыл нажать на «отбой», брезгливо отбросив от себя телефон. И пока трубка продолжала верещать ставшим вдруг в одочасье чужим голосом, у Чонгука перед глазами стоял растерянный, ничего не понимающий Тэхён.       Тэхён, которому и пойти-то было некуда!