Побег(-и)

                                          Чонгук       Если спросить Чонгука, когда его жизнь разделилась на «до» и «после» он бы смело мог назвать сразу три даты.       Первая, когда он расстался с Тэхёном. «Когда ты выгнал Тэхёна из дома!» — услужливо подсказывала сука-память.       Вторая, — это Рождество. Самое ужасное Рождество в его жизни…       И третья дата, в которую он до сих пор, спустя почти полгода, не мог поверить — дата рождения его сына…       Рождественское утро было чудесным. Чонгук, после удачной попытки вручения, пусть и через вторые руки, подарка Тэхёну, уехал вчера от особняка Минов вместе с Намджуном. И проснулся чуть свет, чтобы занять «наблюдательный пост» как можно раньше и не пропустить Тэхёна.              Ведь выходит же он куда-нибудь?       Он притащил из коридора жёлтую папку, которую Намджун вчера ему вручил в качестве «подарка», и с чашкой кофе уселся изучать: отпечатанные документы с пометками на полях и исписанные от руки листы, хранящие информацию о Тэхёне. Впрочем, как предполагал и «предвкушал» Чонгук.       Он отложил пока в сторону прикреплённые отсканированные чеки, перелистнул распечатки официальных документов и, отпивая маленькими глотками ароматный напиток, читал материалы, написанные убористым разборчивым почерком своего начальника службы безопасности.        Хоть «тон» изложения был официальным и сухим, Чонгуку было интересно, как будто читал самый захватывающий роман.       Первые два листа несли информацию об альфе, которого звали Мин Юнги, и Чонгук уже был почти в курсе всего, что там написано. Просто наслаждался подробностями. Такими, например, как денежная состоятельность Мина, его образование, происхождение и недавние успехи в бизнесе. Проглатывая всё, не особо вчитываясь в цифры, он быстро перескочил на «доклад» Ченга о Чимине. Вспоминая взбалмошного омегу, Чонгук улыбался, перечитывая подробности его личной жизни.       В октябре у пары родился малыш, и строгий альфа-безопасник не поленился прикрепить все подробные документы из клиники, включая карту малыша, которого назвали Юонг.       Когда он перешёл, наконец, к страницам, которые начинались с имени Тэхёна, Чонгук на мгновение прикрыл глаза. Он «по диагонали» пробежался по подробностям, ему хорошо известным, чтобы притормозить на моменте, когда о Тэхёне Ченг стал упоминать вновь с фамилией Ким…       Он сначала даже поставил под сомнение адекватность начальника службы безопасности, который повторно приложил чеки из больницы, оплаченные Мином: за роды, послеродовой уход за омегой, обследования малыша и отдельную палату.       Практически идентичные чеки. Почти совпадающие суммы с разницей в пару месяцев. Только омега — Ким Тэхён и карта младенца Ким Чон Э…       Он трясущимися руками разгребал ранее отброшенные им документы. Он восстанавливал картину по чекам, оплаченным Мином: каждое продублированное обследование УЗИ, каждый дважды оплаченный анализ, каждый парный поход к врачу. Всё время по два чека…       Когда раздался телефонный звонок, Чонгук перепугано рассыпал все бумаги из рук и прохрипел в трубку Намджуну:       — Да?       — По голосу слышу, что ты прочитал всё. И прости, если не к месту, но… Я тебя поздравляю.       — Ты почему не сказал вчера сам? Ты с ума сошёл, Нам, скрывать такое? Ты хоть понимаешь…       — Я всё понимаю. Тебе нужно сейчас взять себя в руки. Я приеду, и мы спокойно обсудим, что будем делать дальше. Дождись меня, если не хочешь наломать дров.       Пока целый час друг добирался до него, Чонгук продолжал копаться в бумагах. Чего он только не посчитал за это время: и сроки беременности Тэхёна, и сумму сложил, которую Мин потратил на всё, и сколько дней уже прожил на свете его сын…       Намджун, благоухая своим омегой, которого оставил в тёплой постели и с кучей обёрточной бумаги от распотрошённых рождественских подарков, разбросанной вокруг неё, улыбающийся и довольный, прошёл на кухню.       — Чонгук-и, с Рождеством! Это от нас с Джином, — Нам протянул Гуку яркий пакет.       — Кофе будешь?       — Буду. Всю ночь не спал. Джин-и приехал на пару дней всего. Завтра уедет.       Чонгук кивнул и разлил кофе по чашкам. Это единственное, что он готовил с удовольствием на своей кухне.       — Успокойся, Чонгук. Изменить прошлое ты уже не сможешь. Ты должен хорошо подумать теперь о будущем. И извини, конечно, но не о своём. А о будущем своего сына. В первую очередь. А уже потом о своих отношениях с Тэхёном.       — Мне даёт советы альфа, который два года не мог затащить своего омегу в постель, а теперь они никак не поженятся!       — Вот это и называется — планирование, Чонгук-и…       Руки у Гука тряслись. И они вместе смотрели на подрагивающую чашку, которую он держал.       — Я чудовище, Нам. Я выгнал из дома беременного омегу, которому было некуда пойти…       Горячая жидкость всё-таки выплеснулась обжигая ему пальцы.       — У меня крышу сносило от запаха чужого альфы! Чужого… Интересно, как он пахнет сейчас, мой сын?       — Ну хоть сомнений в отцовстве у тебя нет.       — Я — чудовище, Нам…       — Собирайся, чудовище. Поедем, накупим цветов, медведей плюшевых… Будешь валяться в ногах у Тэхёна!       — Просто у тебя всё так…       — А зачем усложнять? Виноват — проси прощения. Не простит, завтра накупим ювелирки, медведей плюшевых… Тэхён умный. Он сразу поймёт, что медведей скоро складывать некуда будет… Давай-давай-давай!!! У меня Джин скоро проснётся.       В результате прособирались они долго. Джин проснулся и потребовал, чтоб «за медведями» взяли и его. Потом купили этих медведей количеством пять штук, причём одного — для Джина… Потом в цветочной лавке составляли букет…       Подъехали к дому Минов при всём параде, как раз в тот момент, когда Юнги в одном свитере бежал по дорожке к своей машине, припаркованной рядом с домом, а Чимин, стоя на крыльце, такой же раздетый, ревел и постоянно подносил телефон к уху.       — Что случилось там у них? — Намджун попытался открыть свою дверцу.       — Сиди! — Чонгук вырулил с обочины и пристроился за летящей на большой скорости по пустым праздничным улицам машиной Мина.       Они и встали следом за ним у высотки, и побежал Чонгук за Юнги, бросившим незакрытую машину, и из лифта они вышли вместе: молча, пытаясь отдышаться…       — Он уехал, — Юнги открыл дверь квартиры торчащими тут же из замочной скважины ключами, и они зашли внутрь.       И если Мин разглядывал всё вокруг с целью найти хоть какую-нибудь зацепку, то Чонгук был просто дезориентирован.       Его на первом же вдохе сшиб яркий запах малины и… Рождества? Именно так — молодой зелёной хвоей с чуть смолистой, пока ещё не ярко выраженной горчинкой пах его сын.       — Блять, ну что ты наделал, Тэхён… — Юнги продолжал трясти оставшиеся в квартире вещи, заглядывал в ванную, на кухне хлопнул холодильником, пока Чонгук продолжал блаженно улыбаться от кружащих ему голову ароматов.