Побег(-и)

             Тогда, в тот самый рождественский вечер, сидя на кухне у Минов всей компанией, Чонгук ощущал странное спокойствие.       И когда Юнги обзванивал все таксопарки в городе, пытаясь по своим каналам пробить, кто приезжал на вызов по адресу, где так недолго обитал Тэхён. И когда Чимин с малышом на руках ревел, что беспокоится за Тэ и Чон Э. И когда сам спокойным тоном объяснял Кенгу, начальнику службы безопасности его фирмы, обстоятельства случившегося…       Паника накатила на третий день. Когда все поиски не дали результатов. Омега исчез. Ни одной зацепки. Будто омеги с таким именем никогда не было.       Намджун винил себя в том, что не заставил Чонгука сразу тогда в Сочельник, изучить переданные ему Ченгом документы.       Сокджин перед отъездом в Кури выбросил в мусорный бак медведя, считая, что именно покупка игрушек решила исход дела, задержав их.       Юнги, уговаривая Чимина «не винить себя», чувствовал вину ещё острее от того, что она придавливала его ещё и ответственностью за «безответственного» Тэ.       Чонгук… Поначалу готов был обвинять и записывать во враги всех. Он готов был нанять кучу детективов, пока Ченг не объяснил, что они будут не помогать, а лишь мешать совместной работе его ребят с полицией.       Больницы, детские клиники, вокзалы, аэропорты, гостиницы и мотели. Результатов не было.       Отец, встречая Чонгука на собраниях компании, в один из особо тяжёлых для Гука дней пришёл к нему в кабинет.       — Чонгук, после того раза, — отец отводит глаза. Они оба понимают, что речь идёт о фальшивых фотографиях. — Я поклялся себе, что больше никогда не полезу в твою личную жизнь, жизнь взрослого альфы… Но то, как ты выглядишь сейчас, заставляет меня нарушить данное себе же обещание…       Злость, ревность, обида — тогда, когда Тэхён исчез, после того, как он его выгнал, давали Чонгуку сил двигаться дальше. Сейчас он пытался подпитаться хоть малой толикой тех эмоций, злясь на Минов, Намджуна или себя, но у него ничего не получалось. Никто не был виноват в том, что Тэхён принял решение исчезнуть из их жизни.       — Отец… Я не говорил тебе. Но в этот раз всё не так. В этот раз… У меня и Тэхёна есть сын. Ему сейчас три месяца. И мысли о том, что вдруг с ним что-то случится… Отец?       Суровый господин Чон, которого Чонгук всегда видел строгим и собранным, да и видел-то редко, тот всё своё время отдавал работе, сейчас закрыл лицо рукой и качал головой…       — Ты оглушил меня, Чонгук…       Господин Чон растянул тяжёлый узел галстука и, поднявшись, направился к встроенному в стене кабинета бару, который не раз выручал его, когда он был здесь «хозяином». Теперь глава компании — Чонгук и, являясь на заседания как акционер, господин Чон частенько навещал сына, радуясь, что наследник не спешит разрушать старое, идя в ногу со временем.       — Только папе пока не говори. Дай мне время. Я обязательно их найду!       — Хорошо. Только… Ты прости его, сын. Он любит тебя. И желает только добра. И в свете открывшихся тайн я готов поддержать твоего папу! — господин Чон повысил голос. — Тэхён — взбалмошный, избалованный, безответственный мальчишка! И избаловал его — ты!       Тяжёлый стакан с крепким напитком, из которого пожилой мужчина сделал один глоток, опустился на полированную поверхность стола и, поправив галстук, альфа вышел из кабинета, забыв, что хотел ругать Чонгука совсем по другому поводу…       А Чонгук после его ухода только горько улыбнулся. Он бы так хотел их разбаловать: Тэ и Чон Э. Своей любовью, своим обожанием, своим вниманием…       В начале мая Намджун заставил его отправиться на Чеджу — отдохнуть и развеяться, пообещав, что две недели он точно продержится, не пустив по ветру бизнес, потому что вроде как тоже заинтересован в процветании компании, являясь акционером.       Вот только они не учли, что красота острова и праздничная атмосфера совсем не поспособствуют спокойствию Чонгука, а только усугубят его тревожное состояние.       Но от двухнедельной поездки был и один плюс. Чонгук соскучился по работе. Вернувшись, он окунулся в дела, не давая себе продыха и заваливая работой своих сотрудников.       Перед очередными выходными Намджун взмолился:       — Гук! Я должен съездить в Кури и сделать предложение Джину! Я кольцо купил год назад! И не видел его уже больше месяца! И…       — Конечно. Не понимаю, почему ты до сих пор этого не сделал…       — Потому что только купил нормальную квартиру, Чонгук! И смогу теперь обеспечить Джина всем, что ему нужно!       — Да, планирование… Я помню, Нам. И зря я тогда отказался посещать лекции по «Семье и Праву»… Поезжай. И назначьте уже дату свадьбы!       Припарковавшись рядом с уютным особнячком родителей Джина, Намджун, выйдя из машины, удивленно разглядывал бегущего к нему от соседней калитки омегу, который радостно повис в его объятиях.       — Куда это ты ходил, — альфа улыбнулся, легко целуя своего парня в губы. — Мне начинать ревновать?       — Начинай! В том доме живут сразу два альфы! — Джин смеялся, разглаживая нахмуренные брови Нама. — Одному вчера исполнилось ровно пять месяцев, а второму лет двадцать назад было восемьдесят!       — Надеюсь, всё именно так. Потому что у меня к тебе есть… Предложение.       Намджун достал из кармана пиджака красную бархатную коробочку.       — Открой сам.       — Ну почему ты такой… Прямо на дороге. Да, Джун-и. — Сокджин легко справился с пружинистым тугим механизмом и теперь ждал когда альфа наденет ему колечко на палец.       — Нам хватит пока одного плаксы, — Намджун собрал поцелуями слёзы Джина, а тот, опомнившись, начинал озираться вокруг.       — Пойдём в дом! Нас теперь все соседи, наверное, видели.       — Ты же говоришь, что они всё равно ничего не поймут в силу возраста? — Джун достал огромный букет с заднего сидения и охнувший от его тяжести Джин снова принялся всхлипывать.       … За ними, действительно, наблюдали.       Господин Сон так и простоял у окна, пока на улице происходила сцена между двумя влюблёнными. А потом, бормоча, что Джин «хороший мальчик» и пусть ему повезёт в семейной жизни, вернулся в своё излюбленное кресло, откуда ему хорошо было видно и спящего здесь же, в гостиной, в колыбельке Чон Э, и работающего за компьютером Тэхёна.       Омега оторвался от монитора и с улыбкой повернулся к старику:       — Как тебе жених Сокджина? Ведь ты его там сейчас разглядывал?       — Внушительный. На красивой машине. Увезёт он нашего Джин-и. И тебе бы нужно развеяться. Что ты всё время работаешь?       — Хорошо. Сегодня пойду гулять с вами. Раз уж Джин-и занят… Давно не бродили мы вместе по городу.       Старик-альфа расплылся в улыбке:       — Вот и хорошо! Заодно поужинаем на открытой веранде в «Хваро».       И возвращаясь к просматриванию созданного художниками его фирмы нового логотипа, заказ на который выполняли сейчас. И, понимая, что абсолютно ничто не требует его правок, мысленно ругал сам себя за то, что стал мало уделять времени пожилому альфе.