Очаровашка

Как было уже сказано, мы были, своего рода, диснеевскими милыми персонажами. Такими, плюшевыми с виду игрушками, пушистыми, ласковыми и игривыми. Но насколько-ко бы мимимишными и волшебными мы не были, нацеленные лишь на доброту и помощь роду человеческому, окутанные сказкой и чудесами... Нас, люди, предпочитают насиловать в самой грубой форме! Что ими движет? Лишь похоть? А как же осуществление неведомого, несбыточного, потрясающего? Мы же можем осуществить столько невероятных желаний! Никому не под силу подобное, кроме нас! Почему же всё созданное из самых светлых, самых возвышенных побуждений, неизбежно оскверняется в самой чудовищной форме? Мало того, наш "создатель" или просто "папочка" намеренно совместил эти два колоссально различных понятия. Впрочем, так оно всегда и работало. Чем ты милее и симпатичнее, тем жёстче и грязнее тебя изнасилуют во все дырки! Этакая борьба света со злом! Мы вот, вроде как божества, одарённые неслыханной красотой, почти эфемерные, наделённые тончайшей структурой своего организма, способные объять необъятное и постичь непостижимое, вынуждены постоянно купаться в море спермы. Об этом я и собиралась поговорить с нашим отцом. Он никак не препятствовал происходящему на нашем уютном "островке" счастья и любви. А также выйти из леса без его разрешения было нельзя. Честно... Мне жутко не хотелось встречаться с ним по определённым причинам. Но деваться было некуда. Немного беспокойными, нервными пальчиками, я сняла с себя маленькие трусики и взгромоздилась к отцу на колени. Протолкнуть его ствол в себя... Скажем так, задача не из простых. Огромная головка упёрлась в мои пухленькие половые губки и по миллиметру, вызывая страшную боль, стала медленно погружаться внутрь. Отец с его "величием" лишь выжидательно смотрел на меня. Его безэмоциональное лицо означало, что я справляюсь хуже всех остальных. И если я сейчас сдамся, то можно даже без единого слова, разворачиваться и уходить. Но я же была создана для этого? Почему же тогда, такая чудовищная боль и почему этот грёбаный член еле-еле ползёт. Чем он отличается от половых органов монстров? Те заходят только в путь, несмотря на размер! А этот... Я из-за всех сил, постаралась протолкнуть его внутрь и случилось именно это... Моё влагалище порвалось. Полилась кровь и кровавые борозды, стали опоясывать ствол отца. Я стиснула зубы от боли, изо всех сил сдерживая крик, однако по моим щёчкам неизбежно побежали слёзы. Дальнейшее скольжение, пропихивание его внутрь, уже вызывало судороги всего тела. Мои ноги бесконтрольно дёргались, как будто от ударов электрического тока... Но... Деваться было некуда, немножко обождав и наконец дав волю своему голосу (сдерживать его попросту уже было невозможно), я стала кричать, но не сдавалась. Брала напором и рвением. Когда я смогла всё-таки натянуть своё кукольное тельце наполовину его ствола, наш создатель, положил свои широченные руки на мои крохотные плечики и с силой дёрнул вниз... Я отключилась. Проснулась я далеко не сразу. Мой первый взгляд упал на солидное количество крови подо мной. После, кое-как приподняв голову, заметила, что головка отцовского члена была около моего крохотного сердечка и пульсировала словно бы в такт его ударов. На мгновение даже могло показаться, что теперь у меня сразу два сердца! Они немного соприкасались, отчего у меня перехватывало дыхание... - Почему... Почему в этот раз так больно? - спросила я, заливаясь слезами. - Потому что, именно это вы будете ощущать, если покинете лес! Он больше не будет вас оберегать. И его магия не будет распространяться дальше положенной дистанции. От этих слов я лишь бессильно всхлипнула, чувствуя внутри себя этот ужасающий член, что заставлял меня всю трепетать и изводиться, точно в меня запихнули раскалённый жезл. - Почему мы должны делать всё... это... - плача и вытирая слёзки, слабо промямлила я. - Таково ваше предназначение. - ответил он и как пушинку поднял меня, а потом резко снова опустил на свой громоздкий орган. Я вновь отключилась... Придя в себя, уже слабо соображая и плохо ориентируясь в пространстве, я как могла собралась с силой духа и попробовала взглянуть в серьёзное, мрачное и наставническое лицо своего кровного папы. Всем своим видом он являл старца. Бородка. Усы. Брови... Всё было седое. Длинная борода с щекоткой касалась моих маленьких сосочков. Сам он - громила. Я - такая маленькая... Малюсенькая... И он... Один вид этого старца внушал всем нам ужас. Ослушаться его было подобно смерти! А потому, я смирёно продолжала сидеть на его столь же огромном члене, истекая кровью, хныкая и едва ли снова не падая в обморок. Я уже не чувствовала конечностей, а между ног, кажется, образовался необъятный провал, думать о котором, было очень страшно. Меня потряхивало и эта пульсация отдавалась на его половой орган, словно бы я его массажировала изнутри. Смазка же из огромной головки, уже во всю заляпала моё слабо отстукивающее сердечко. - Можно нам выйти из леса? - спросила я и слёзы... Слёзы предательски побежали с новой силой. Знаете... Меня не просто так называют Очаровашкой. Моя внешность магическим образом действует на людей. И дело было именно в красоте, а не каких-то методах зачарования. Но моему отцу... Ему нравилось, когда я кривилась от боли. Стонала от разрывов внутренних органов. Моё прелестное личико искажалось от непередаваемых мук, а между тем, взгляд отца, оставался всё такой же - безразличный и безучастный. - Хорошо. - согласился он без лишних раздумий. - Но учтите! Вы будете чувствовать боль и голод. А также жажду плотских утех. Лес вас насыщает. Даёт вам всё! Там же вы будете сами по себе. Вот сейчас, ты плачешь, дитя моё... Почему же? Потому что я снял наполовину твою защиту. Там же вы будете абсолютно беззащитны. И боль усилится десятикратно! - Мы сможем умереть? Ааааааа... - не в силах сдержаться, вновь закричала я, когда отец меня немного приподнял и опустил. Словно бы как само собой разумеющееся. От меня несло жаром, пылким жаром его полового органа, что проходил через всё тельце. Жар этот заставлял покрываться потом, кусать свои губы, а ручки бессильно тянулись между ног, точно норовя выдернуть этот ужасающий ствол, что лишь насмешливо продолжал скользить во мне. - Вы бессмертны! Ведь вы - божества! Но там... Ты будешь чувствовать примерно тоже, только хуже, что чувствуешь сейчас. - и папа ради демонстрации стал дёргать меня туда-сюда. Вниз и вверх... Вниз и вверх... Бесконечно, нескончаемо... Швырять меня как куклу. Грубо... Без толики нежности и заботы, которая должна быть к своему чаду. Скорее, как к какой-то бляди и шлюхе. Именно это я ощущала, оказавшись в его мощных, властных тисках. Он без зазрения совести трахал меня и касался большой красной головкой моего уже слабо бьющегося сердечка. В попытках не отключиться, истекая кровью, судорожно дёргаясь в судорогах, я вскрикивала, то слабо, то протяжно, слёзы не успевая высохнуть, снова и снова бежали из моих глаз. А он... Лишь продолжал и продолжал. Ускоряясь и становясь всё грубее. Кажется, он бы как и монстры, порвал меня на части, чтобы показать то, что меня ожидает, но сдержался, лишь заботливо извергнувшись внутрь меня и заполнив семенем. После чего, самолично, снял меня со своего могучего "аппарата" и положил в лужу крови и спермы. Прежде чем, в очередной раз отключиться, я увидела, как зашла Няшка и Конфеточка. Теперь была их очередь просить позволения покинуть наше уютное и роскошное прибежище.