Очаровашка

И вот, настал тот день, когда мы вышли из оберегающего нас леса, нашего светлого, беззаботного и уютнейшего уголка. Конечно, нас там периодически рвут на части и натягивают, то монстры, то людишки, но это же мелочь. Уходя оттуда, мы больше не попадали под его влияние, а следовательно, если нас захотят изнасиловать, сможем сами решать, соглашаться или дать отпор. Потому что дать отпор мы могли только в том случае, если нас хотели вытащить из нашего логова и то, только потому что так действовали законы, а не "мы" принимали какое-то решение. Мы выходили под взволнованные взгляды других "зверушек" обитающих в нём, не понимающих и даже осуждающих, как же мы могли оставить такое райское местечко? Напоследок, нас почистила Щупальце, полу-осьминожка, высосав из наших тел отцовское семя. Ох... Ну и любила же она это дело, но долго нас уговаривать не пришлось. А Няшку она ещё и "изучила" изнутри, дивясь необычайному привкусу, от которой у Щупальце, возбуждение стремительно ползло вверх. Можно сказать, что и здесь Няшка не отделалась простым дружеским отсосом спермы нашего дорого родителя, а была в очередной раз трахнута. Что уж говорить... После всего этого, наши миниатюрные, наши крошечные половые губки, были ужасно красными и распухшими. И несмотря на то, что мы быстро восстанавливались, всё равно зудели и болели, а из Няшки продолжала течь кровь. Из меня уже не текла кровь, слава богу, правда, складывалось впечатление, что мои внутренние органы были перемолоты, потолочены в кашицу и до сих пор, где-то в закоулках тельца, будто бы засели остатки папиного семени, что впитались в моё тело. Хотелось выскребсти всё и я не редко запускала юркие пальчики себе в лоно, будто бы меня обуревала страшная чесотка, хоть я и понимала всю бесполезность этих действий. И кстати... На основании (толстом и твёрдом основании) того, что мы уже давным давно не поднимали об этом тему, сообщу, что мы ужасно захотели совокупляться. Стоило нам покинуть наш лесок, наши "вместилища" мужских огненных стержней, наши растягивающиеся чехольчики для крепких орудий, наши ножны для стальных мечей, стали пульсировать, увеличиваться в объёме и всячески изливаться соками. В панике, Няшка с криками и воплями, едва не вбежала обратно. Но мы вовремя остановили её и нам с большим трудом удалось утащить изнывающую от желания Няшку с собой. - Мои магические способности ограничены за пределами нашего леса! - жаловалась она. - Я не смогу создать свои отдельные личности или призвать монстра, чтобы тот сделал своё грязное дело со мной... - Не гони, шаболда! Ты первая из нас, кому вставят по самые яйца. - успокаивала её дракоша Конфеточка. - Ооооочень надеюсь на это... Вот, очень-очень и чтоб как можно больше проделали дырок во мне, стараясь меня убить и накончали туда же! Чтоб аж через верх вытекало всё! И через глаза! - она блаженно заулыбалась, представляя себе эту картину. - Да всё будет путём. От твоей пиздёнки за уши не оттащить ни самцов, ни самочек. - Дракоша успокаивающе похлопала её по спинке. - Ух... По-скорее бы уже! Иначе придёться задействовать план б... - мы переглянулись и захихикали, планом б естественно были мы. Но мы уже стопицот раз спали друг с другом и нам хотелось вкусить всегда что-то новенькое. Сестрички - оно, конечно, хорошо. И тереться о сестринскую промежность - одно из тончайших вершин удовольствий. Бывало, мы неделями не отлипали своими промежностями друг от друга, сходя с ума от бушующих, переполняющих нас чувств. Точно, две жвачки, мы сращивались воедино, образуя навеки неразлучные ножницы и двигались до изнеможения, до безумия, до потери любой связи с внешним миром. Мы умирали так. Оживали. Снова умирали. И так до бесконечности. До тех пор, пока окончательно не насыщались, чтобы потом снова не срастись через месяц-другой. Объединяясь вместе, мы создавали просто колоссальное по силе сексуальное поле, полное всевозможных оттенков. Ни один человеческий разум не выдержал бы этого. Однако, у всего есть обратная сторона медали. И как оказалось, у бесконечности должен быть предел. Потому что, изрядно заигравшись так с сестричкиной норкой, мы теряли свой облик, как моральный, так и физический. Кожа начинала отслаиваться, пузыриться и лопаться, лопались глаза, из ушей начинала течь кровь, вырастали грубые, чёрствые когти и клыки, и сами мы постепенно превращались в куски воняющей плоти без кожи и глаз, с перекорёженной и изувеченной мордой, а сознание затухало без возможности восстановиться. Иногда, вот такие, заигравшиеся особи, навсегда срастались вместе (последняя стадия) и пребывая в вечности друг в друге, с сросшимися половыми губами (что беспрестанно сочились), испытывали бесконечную агонизирующую боль и страдания, становясь единым монстром, вечно стонущим, вечно разлагающимся, орущим и беспокойно бродящим по окрестностям в поисках чего-то, о чём оно уже позабыло. Возможно, в поисках излечения. Поэтому, сестринское лоно - прекрасно, но лишь в меру. Когда мы чувствуем, что наша кожа грубеет, а шёрстка начинает отпадать, мы сразу прекращаем наши лобзания половыми органами. Иногда это происходит через пару дней, а иногда через неделю. Можно ли на основании этого сказать, что внутри нас тихо дремлет монстр? Во-первых - да! А во-вторых, сросшиеся сестрички, запечатаны и не могут раскрыть свой энергетический потенциал, в отличии от нас. Однако, никогда ещё не было такого, чтобы кто-либо из нас перевоплотился, сколько бы и как бы мучительно мы не умирали и не страдали. Всё-таки, хоть под шкуркой, мы и монстры, но в нас зиждется божественная искра, а она... В сто крат сильнее всего зла, что может на нас выпасть.