The Crucial Death

- Да, мам, взял. Да, не забыл. Да, проверил. Через неделю. Да, я уверен. Нет, я в порядке. Все, мам, мне пора. Люблю тебя. Я завершил вызов и отключил телефон, готовясь к посадке на самолет. Луи стоял на шаг впереди меня и как только я закончил разговор, он повернулся ко мне вполоборота и взял за руку, улыбнувшись по все тридцать два зуба. Я покорно шел за ним, предвкушая целую неделю с ним рядом без лишних свидетелей. Мы заняли свои места в самолете. Я уместился около окна и сразу же начал смотреть через него на улицу. Все движение внизу - работники аэропорта, самолеты, автобусы - успокаивало меня. Я до смерти боялся летать. Давящие на меня со всех сторон репортажи новостей, статьи в газетах и в интернете о крушениях самолетов сводили меня с ума. Я вспомнил их все сразу, как только сел на предназначенное мне место. Луи обнял меня за шею, прижал к себе со всей силы и поцеловал в макушку. - Успокойся, - прошептал он. – Ты помнишь, что было, когда мы въехали в фонарь на машине? Я защищу тебя, что бы ни случилось. Я поднял голову вверх и поцеловал Томлинсона в губы. Он выглядел таким счастливым, что я перестал думать об опасности полетов. Когда объявили о взлете, я ровно сел и закрыл глаза. Мы начали подниматься, и Луи нежно взял меня за руку. - Открой глаза. Они настолько прекрасны, что небеса должны видеть их. Это было безумно приятно услышать. Я широко улыбнулся и сделал, как мне было велено, чтобы посмотреть на Томмо. Он погладил меня по щеке и снова поцеловал. Я хихикнул, как маленькая девочка, и положил голову на его плечо. Беспокойство о полете меня не покидало, и я очень нервничал. Луи приобнял меня и начал поглаживать по плечу, пока я не уснул. К концу нашего путешествия на самолете ангел разбудил меня, и похвалил за то, что я хорошо перенес полет. Мы доехали до отеля и начали регистрацию. - Номер с двумя кроватями? – уточнил администратор, искоса поглядывая на нас. - С одной, - уверенно сказал Томлинсон, чем вызвал у мужчины улыбку. Тот отдал нам ключи и дружелюбно улыбнулся. - Приятного отдыха. Мы зашли в свой номер и кинули сумки с вещами у двери. Номер люкс, который выбрал Луи, был просто невероятным. Мы прошли в комнату, что, наверное, была гостиной. Здесь стоял огромный телевизор, диван, кресла и небольшой стеклянный столик с журналами. Я продвинулся чуть дальше, где находился рабочий кабинет. Он был оформлен в бордовых тонах. Я прошел по мягкому ковру в середину комнаты. По сторонам стояли шкафы с неимоверным количеством книг, как в библиотеке, а напротив меня располагался рабочий стол. На нем лежали какие-то бумаги, видимо, оставленные прежним постояльцем. Я сел за стол и попытался включить лампу, стоящую на нем, но та не работала. Потом я заглянул в ящики стола, но не нашел там ничего интересного: снова бумаги, степлер, чернила, перья. - У нас в ванной сауна! – послышался радостный крик Луи. – Я знаю, чем мы займемся на днях! Я ухмыльнулся и тряхнул головой, чтобы убрать свои кудри от глаз. Вокруг пахло книгами и древесиной. Я развязно встал и подошел к шкафу, где стояло множество старых книг, явно давно никем не тронутых. Крепкие, толстые переплеты не имели особых различий между собой, поэтому я не стал разглядывать каждый. Я медленно прошел рядом со шкафами, проводя кончиками пальцев по краю полок на уровне своей головы и лениво волоча руку за собой. - А еще у нас огромная мягкая кровать! - Да-да, Луи, - улыбнулся я. Я посмотрел на свои пальцы и опустил руку вниз. За окном было достаточно темно, чтобы читать, а свет не работал. Я вышел из кабинета и увидел, что Томмо стоит на балконе с сигаретой в руках. - Я не знал, что ты куришь, - тихо произнес я, встав рядом с любимым и опершись руками на бордюр. - Есть за мной такой грешок, - Луи поднес сигарету ко рту и сделал глубокую затяжку, закрыв при этом глаза. Я вдохнул свежий воздух, смешанный с запахом табачного дыма, и посмотрел на вид ночного города, открывшийся передо мной. Ничто не могло испортить красоту Парижа – города влюбленных. Напротив нас располагалась Эйфелева башня, казавшаяся мне с балкона не такой огромной, каковой являлась на самом деле. Вокруг нее суетились крошечные человечки, утопшие в атмосфере любви, которой Париж располагал во всей полноте. Тусклые фонари освещали маленькие улочки, по которым гуляли влюбленные юноши и девушки и даже старики. Где-то далеко уличные музыканты играли джаз, придававший этой ночи какую-то легкость и свежесть. - Кажется, я уже полюбил этот город, - задумчиво произнес я, наблюдая за тем, что происходит внизу. – Он полон жизни даже ночью. Это прекрасно. - Скоро ты узнаешь еще одну ночную сторону этого города. - Когда же? - Когда пожелаешь, дорогой, - Томлинсон поцеловал меня и выдохнул мне в рот табачный дым. Я начал кашлять, а он надо мной посмеялся и, сделав последнюю затяжку, выкинул сигарету вниз. Мы вернулись в номер и уселись на диван. Я достал ноутбук и зашел в Гугл. Луи включил телевизор и пошел на кухню, чтобы сделать попкорн. Я решил найти информацию о публичных домах Парижа. Мое внимание привлек квартал Марэ, где находится основная масса геев и лесбиянок. На фотографиях он выглядел красиво, хоть и некоторые отзывы о нем были не лучшего содержания. В основном, их писали гомофобы. Мне стало так обидно за всех этих людей и за нас с Луи, мы ведь тоже геи. Такого ужасного отношения, которое я наблюдал в отзывах о жителях квартала, я считал неприемлемым. Геи не люди что ли? - Попкорн готов, - счастливый Томлинсон влетел в гостиную и, перепрыгнув через спинку дивана и рассыпав половину миски на мебель, протянул ее мне. Как только он увидел мое злое лицо, его радостный настрой испарился в считанные секунды. – Что произошло? - Ничего, - ответил я. – Вот, смотрю разные интересные места Парижа. - М-м, - Луи заглянул в ноутбук, - квартал Марэ. Действительно, интересное место, но лучше там не появляться до темноты. Если хочешь, мы как-нибудь зайдем туда, - парень взял немного попкорна и поднес к моему рту. Я съел то, что он мне дал, при этом легонько поцеловав его пальцы, пока он не убрал их от моего рта. – Посмотри информацию о ‘One Two Two’. - Хорошо, - я вбил нужные слова в поиск и открыл первую ссылку. – ‘One Two Two’ – один из самых роскошных борделей Парижа. Вел свою деятельность с 1924 по 1946 год. Располагается рядом с бульваром Осман. Вот точный адрес, - я показал пальцем на нужное место в тексте. – Они закрыли свои двери для посетителей в 1946 году в связи с принятием закона, который запрещал подобные заведения. Однако слухи утверждают, что ‘One Two Two’ еще в течение многих лет продолжали свою деятельность. - Что они и делают, - усмехнулся Луи. – Вот туда нам и надо, Гарри. Когда будешь готов? - А что мне надо делать? - Значит так. Одна моя знакомая, то есть, наша жертва, заведует этим публичным домом. Все, что тебе нужно - это войти к ней в доверие и убить. Это не сложно. Я думаю, даже помогать тебе не буду, сам справишься с этим. - Убить женщину? Ты меня разыгрываешь. - Просто сделай это, - непринужденно сказал Луи, уплетая попкорн за обе щеки, будто речь шла об обыкновенной готовке бутербродов. – Ты можешь насыпать ей в вино крысиного яда. И вуаля, она лежит у твоих ног без всяких признаков жизни! - Убийства кажутся тебе забавными? – изумился я. - К этому надо относиться проще. Видел я, как твоим друзьям было не наплевать на твою жизнь тогда на складе. - Не смей давить на меня моими друзьями. - Молчу, молчу, - насмешливо произнес Томлинсон и протянул мне миску с попкорном. Я взял немного лакомства и начал читать еще о борделях. Я нашел информацию о довоенном и послевоенном времени и работе борделей тогда, обычаи подобных заведений и многие другие, не менее интересные вещи. Луи обнял меня и прижал поближе, снова начав угощать попкорном. - Лу, ты знал, что если ты не знаком с обычаями и традициями Франции и не умеешь говорить на французском, твои шансы снять хорошую шлюху, и даже вообще кого-то снять, приравниваются к нулю? - Да я и не собирался. У меня есть своя собственная под боком, - юноша засмеялся и небрежно поцеловал меня в макушку, лучезарно улыбаясь. - Из меня получится никакая шлюха, уверяю тебя. Я девственник. Ангел повернулся ко мне и поднял одну бровь вверх а-ля «ты серьезно, парень?». - Это вполне исправимо, - заигрывающим тоном промурлыкал он. – Мы этим непременно займемся в ближайшее время. Мы провели весь вечер, сидя на диване. Луи так и заснул с попкорном в руках, с ног до головы обсыпанный им, а я не захотел его будить и лег рядом. Утром мы отправились в Лувр - целый мир, который вобрал в себя, пожалуй, слишком много, как сказал Луи. Заодно мы посетили Люксембургский сад, который мне настолько расхвалил кое-кто из местных, что я решил, если не попаду в этот сад – умру от любопытства. На самом деле, место невероятное. Наикрасивейший дворец с огромным фонтаном. Недалеко от него располагался еще один фонтан, мраморный, старый, заросший мхом, но не утративший от этого своей красоты. Он привлек мое внимание своей загадочностью, и Луи подкалывал меня, пока я рассматривал его, и говорил, чтобы я был осторожнее, а то мох оживет и съест меня. В этом же саду мы посетили музыкальный павильон, где выступали какие-то местные знаменитости. Когда мы были у водоема, Томлинсон увидел торчащую из воды скульптуру огромного носа и рта, как будто человек под водой пытался дышать. Я пару раз сфотографировал парня на фоне скульптуры, и мы отправились на блошиный рынок и приобрели множество и нужных, и ненужных нам вещей. А по дороге домой ангел купил мне сладкую вату и шарик, заверив меня, что я его девушка и так надо. Под вечер мы настолько устали, что сил больше ни на что не хватило, кроме как упасть на кровать и сразу же заснуть. Зато мы, наконец-то, опробовали нашу невероятно мягкую постель. На третий день Луи заказал нам билеты в Гранд-Оперу на следующий вечер, потому что я проел ему все мозги этим театром. Он назвал меня невыносимой женушкой и сказал, что в моем возрасте мне самое место в Диснейленде, а не в оперном театре, и пообещал сводить меня и туда. К полудню мы отправились на Елисейские поля. Сделали пару фотографий у Триумфальной арки, забрались на ее смотровую площадку и взглянули на поля сверху, оценив их размеры и красоту во всей полноте. Они представляли собой очень широкий, просторный бульвар с зелеными насаждениями по обеим сторонам. Вдоль него располагались самые известные модные дома мира, дорогие рестораны, ювелирные магазины. Цены были невероятно высокие, но я не мог оторвать взгляда от витрин, как завороженный пятилетний ребенок. Томлинсон увидел это и отдал мне свою карточку, сказав, что на ней столько денег, предоставленных ему Дьяволом, что я могу купить все магазины на этом бульваре, если захочу. Он объяснил, что ему надо хоть как-то расплатиться за мой счастливый шарфик, который он сжег. И я, как истинный шопоголик, скупил, наверное, все, что попалось мне на глаза, не забыв прикупить для Луи пару костюмчиков и еще кое-что по мелочи. Вместе мы еле дотащили обновки до отеля. - Ради своей девушки я готов на любые затраты. - Которые тебе ничего не стоили, - усмехнулся я, обваленный пакетами на диване с ног до головы, и продолжил копаться среди новых вещей, счастливый, как малолетнее дитя. – И я тебе не девушка. Когда совсем стемнело, ангел все-таки предложил мне посетить квартал Марэ. Мы отправились туда. Впечатления, конечно, остались неизгладимые. Во-первых, это невероятно красивый квартал, а во-вторых, приняли нас хорошо, хотя с людьми мы особо не контактировали, но никто здесь не смотрел на нас косо, когда мы шли, держась за руки. Я потащил Томлинсона к церкви Сен-Поль-Сен-Луи, чтобы полюбоваться на нее. Я отпустил идиотскую шуточку о присутствии в названии церкви имени ангела. Он посмеялся, дабы не расстроить меня, хотя я и сам прекрасно знал, что с чувством юмора у меня туго. Следующей по списку была площадь Вагезов, а за ней следовала улица Розовых кустов. Я ожидал увидеть там розы, но Луи оказался прав, сказав, что цветов там, по сути, нет. Но место все равно завораживающее. Четвертый день мы провели в саду Тюильри и в Гранд-Опере. По дороге в сад Луи купил нам вкусное мороженое, потому что было жарко. Мы посмотрели на цветочные клумбы, на скульптуры, которые находились там в изобилии. Даже нашли необычный фонтанчик с зеленой водой, побродили по укромным аллеям, по лабиринту из растений и прогулялись у водоемов, в которых плавали рыбки и утки. Потом мы посидели в тени деревьев вдали от городской суеты и зноя. Ближе к вечеру мы отправились в Гранд-Оперу. С виду здание оперы показалось мне небольшим, но это впечатление было обманчивым. Когда мы попали внутрь, все стало совсем по-другому. Внутри это большой замок, который не уступал по красоте ни одному историческому памятнику Парижа. Никогда бы не подумал, но Луи нравилась опера. Он был так счастлив, что попал туда, и я радовался за него. На пятый день мы посетили Диснейленд. Сначала мы отправились в Страну Приключений. Опробовали пиратский корабль, остров приключений с лабиринтами, а взобравшись на ветви огромного дерева - убежище Робинзона. Последней на очереди оказалась горка Индианы Джонса, на которой я чуть не умер от страха, а Луи и бровью не дернул, пока мы ехали. На мини-поезде мы доехали из Страны Приключений в Приграничную страну. В этой Стране витал дух Дикого Запада, который пришелся нам с ангелом по душе. Мы прокатились на пароходах в стиле вестерн и даже встретились с ковбоями и индейцами. Конечно, все это детские развлечения, но мне понравилось. Все-таки Луи был прав, что мне тут самое место. Потом мы сделали кучу фотографий с героями Диснея, и парень отвел меня в ресторан у входа в Страну Приключений, оформленный в каком-то арабском стиле. Как мне напомнил Луи, это тематика «Тысяча и одной ночи». Еда там была превосходная, но надолго мы не задержались. Мы купили сувениры и отправились играть в гольф, площадка для которого находилась в паре минут от самого Диснейленда. Гольф я любил. Играли мы достаточно долго и совершенно выдохлись под конец дня. А вечером Луи отвел меня на Марсово поле, чтобы расслабиться, прихватив с собой плед, вино, немного еды и свечи. Ровно в восемь часов на Эйфелевой башне включили завораживающую иллюминацию, от которой она переливалась разными цветами, словно новогодняя елка. Там всюду чувствовалась мирная, дружественная, непринуждённая атмосфера, пропитывавшая воздух. Люди лежали прямо на зелёных газонах, состоянию которых могли бы позавидовать любые футбольные поля. Это был самый романтичный день в моей жизни, но Луи пообещал, что завтра будет еще лучше. Весь шестой день мы проспали в кровати, крепко обнявшись, потому что ночью надо было разбираться с нашим делом, но перед этим Томлинсон пригласил меня на наше первое свидание на Эйфелевой башне. - Серьезно? Лягушки? – недоверчиво спросил я, приподняв одну бровь вверх, как это любил делать Луи. - А потом еще улитки, - с жутким энтузиазмом сказал он. Я поморщился от этой новости. Прямо передо мной стояла тарелка с лягушачьими лапками. Хотя Томлинсон был в чем-то прав, ведь побывать в Париже и не попробовать самый известный в мире местный деликатес – своего рода, преступление. Я попробовал маленький кусочек с мыслью: «Лишь бы не отравиться». Тем более, мы находились на Эйфелевой башне, и это убивало мой желудок еще сильнее. Но вид отсюда был невероятный. Будто весь Париж был у меня на ладони. - Знаешь, а ведь многие не любят Эйфелеву башню, - произнес Луи, глядя прямо на меня. Я очень удивился его словам. – Английский поэт Моррис Уильям обожал ужинать в этом ресторанчике на башне, и он объяснял это тем, что это единственное место в Париже, откуда ее не видно. Я засмеялся, доедая свой деликатес и снова глядя на город, который навсегда останется для меня загадкой, что бы я ни делал, чтобы раскрыть его тайны. - Кажется, я еще раз влюбился в него, - произнес я, находясь в своих мыслях. - Ты никогда не полюбишь Париж по-настоящему, пока не узнаешь его другую сторону. - Ты уже говорил это. И сегодня я наконец-то познакомлюсь с ней. Я попробовал оба блюда, которые мне преподнесла судьба, или вернее будет сказать Луи. Ему безумно понравились и улитки, и лягушки. Я бы не сказал, что это ужасная еда, но особого восторга она у меня не вызвала. Мы шли по улице, крепко держась за руки, и обсуждали все, что было связано с нашим пребыванием в Париже. Мы оба были восхищены этой неделей, и уезжать совершенно не хотелось, а тем более омрачать эти дни убийством, которое я должен сегодня совершить. Но теперь сил у меня на это хватит уж точно. Томлинсон научил меня, как правильно настраивать себя на это. Просто надо вспомнить, почему я это делаю и ради кого. Эта женщина предала моего отца, и ради него я совершу это преступление. Мы брели вперед и заметили полуголую девицу, прислонившуюся к двери здания. Ангел остановил меня, окинул здание беглым взглядом и потащил за собой к этой особе. - Добрый вечер, - поздоровался он. – Это ‘One Two Two’? - Нет, это ночной клуб ‘Le Nirvana’, - резко ответила она и указала на табличку над своей головой, демонстративно разжевывая жвачку и нагло разглядывая нас. Луи отошел на шаг назад и растерянно огляделся по сторонам, пытаясь найти на этой улице что-нибудь хоть немного походящее на это здание. Я вздохнул и посмотрел на Томлинсона, который произнес: - Нам нужна мадемуазель Ру. – Вы из полиции? - поинтересовалась девушка через минуту. - Мы ее старые знакомые. - Тогда добро пожаловать в ‘One Two Two’, - произнесла та спустя еще какое-то время. Она открыла дверь, и мы вошли. Помещение действительно выглядело, как обычный ночной клуб. Толпа танцевала в полумраке, кто-то сидел у барной стойки, кто-то на диванах в углу. Играла оглушающая музыка в стороне дрались два парня, которых пыталась разнять охрана, и создавали еще больше шума ругательствами, посылаемыми в адрес друг друга. Мы направились к барной стойке, пробираясь через толпу. - Гарри, я сейчас закажу вам напитки, подсыплю в бокал яда и приму невидимый облик, а ты отыщи ее. - Как я ее найду? - Ищи темно-рыжую нахальную ведьму, - с нотками злости в голосе дал ответ ангел. Я блуждал в толпе нетрезвых и накачанных наркотой танцоров. Выгибавшиеся под музыку девушки останавливали меня, лапали, пытались вовлечь в свой танец и даже поцеловать, но я взглянуть не мог на их отвратительные пьяные лица. Они казались мне омерзительными. Я никогда не понимал людей, которым нравится постоянно ходить по подобным заведениям, напиваться просто так до беспамятства и тоннами жрать наркотики. Здесь я видел именно таких людей, и от этого мне было неприятно находиться в этом месте. Я бы лучше посидел с Луи в ресторанчике или дома и поговорил с ним по душам. Это намного приятнее, чем слоняться среди подобных прожигателей жизни. Долго искать свою жертву мне не пришлось. Она чуть не сбила меня с ног, куда-то направляясь. Я увидел на ее груди бэйджик с надписью "Mlle. Roux" и остановил ее за руку: - Мадемуазель Ру? - Чем могу помочь? - Я к вам насчет ‘One Two Two’, - замялся я. - О, прекрасно, - она сразу же приняла более дружелюбный вид и схватила меня под руку. – Пойдемте в мой кабинет и обсудим все детали. - Секунду, - я добрался до барной стойки, взял напитки и последовал за женщиной. Мы сели за стол, и я поставил бокалы. Я сказал, что готов выплатить любую сумму. Она видела, что я слишком молод для таких заведений, и снисходительно посмотрела на меня. Мне всего лишь семнадцать, а я уже посещаю подобные места. Кажется, мне должны запретить находиться здесь, но, видимо, то, что я мог заплатить им любые деньги, вынуждало девушку принять меня дружелюбно. Она подала мне какой-то каталог и улыбнулась. Я взял его и потянулся рукой за выпивкой, но Луи одернул меня, я вздрогнул и взял другой, что был без яда. Ру заметила это и нахмурилась. Я улыбнулся ей и отпил немного, открывая каталог, где красовались на фотографиях полуголые девицы в разнообразных обстановках. - Вы впервые здесь, я права? - я кивнул. - У нас есть все, что угодно. Ни один клиент не ушел от нас неудовлетворенным. К Вашему выбору, - она начала перечислять все, что я видел на фото, – камера пыток средневековья с кандалами, цепями и кнутами. Или вот, например, египетский зал с царицей Клеопатрой. Также Вы можете насладиться обстановкой в Восточном экспрессе со звуком едущего поезда и мелькающими пейзажами за окном. Поверьте, весьма реалистично. Есть сеновал с деревенскими бабами. В этой комнате даже есть куры и гуси для большей реалистичности. «Еще бы корову туда запихнули», - подумал я, чем рассмешил стоящего рядом со мной Луи, и, улыбнувшись уголком рта, продолжил рассматривать фотографии. - Можем предложить Вам комнату в пиратском стиле. Имеется попугай, флаги, тросы, искусственным путем создан ветер, звуки шторма, - я поморщился. – Также можем предложить провансальский номер или комнату в стиле древнего Рима с беспорядочными оргиями, содомией и всем, о чем пожелаете. Можем предложить иглу со шкурой полярного медведя. Есть вариант греческого зала с восхитительными древними колоннами и прекрасной девушкой, ждущей именно Вас, - она подмигнула мне. - Нет, - отрезал я. - Спальня времен Ренессанса с куртизанками Франциска I или, может быть, маленький Версаль с огромными поворотными зеркалами? - Выпейте, и мы обсудим с Вами остальное. Девушка удивленно посмотрела на меня, взяла бокал и поднесла его к губам. Я завороженно наблюдал за ней, ожидая, пока она сделает глоток и яд разольется по ее организму. Но она протянула напиток мне, лукаво улыбаясь: - Попробуйте сначала Вы. Я неуверенно взял алкоголь, а Луи сразу же кинулся "колдовать" над ним. Я держал выпивку в руке и нервно улыбался, пытаясь не вызвать подозрений. Спустя пять секунд Томлинсон дал мне позволение выпить, и я сделал большой глоток. - Да, мне определенно нравится ваше пойло. Я поставил бокал на стол и испуганно раздумывал над последующими действиями. Шлюху я снимать не собирался, а Ру теперь не отравишь. Я оглядел ее, достающую из стола еще один каталог с фотографиями, которые мне были совершенно ни к чему. Одна мысль о том, что она была знакома с моим отцом заставляла меня ненавидеть ее. Я пробирал в голове все варианты действий, но остановился только на одном. - Знаете, я не хочу этих девушек. Я хочу Вас. Женщина удивленно посмотрела на меня и усмехнулась: - Ты знаешь, в какую монету тебе это влетит? Я, позволь заметить, профессионалка в этом деле. Мои услуги дорого стоят. Тем более, я редко занимаюсь такими вещами, и только в том случае, если клиент мне нравится. - А я вам нравлюсь? – уверенно и немного нахально поинтересовался я. - Определенно, сладенький, - промурлыкала она, чуть подумав. Меня в дрожь кинуло от этого слова. – Так что насчет оплаты? - Наслаждайся, сладенький, - услышал я язвительные слова Томлинсона, который положил ко мне в куртку свою кредитку. Я достал ее из кармана и отдал женщине. Она удовлетворенно кивнула и велела следовать за ней. Она сняла с карты сумму за ночь и вернула ее мне. Затем мы пошли по широкому коридору с дверьми по сторонам, словно в отеле. Из нескольких комнат я услышал жутко громкие стоны и выпалил короткий смешок. И такие вещи нравятся людям. Ужасные, аморальные вещи. И эти люди еще смеют упрекать таких, как мы с Луи, за извращение над любовью. Мы действительно любим друг друга, а извращение - это посещение подобных мест. Мы вошли в большой зал, где стояла огромная кровать, и только ее я мог отчетливо разглядеть из-за приглушенного света. Женщина зашла в другую комнату, велев мне ждать ее здесь. Я помялся на месте и прислушался. Я услышал шум воды справа от себя и пригляделся внимательнее. В темноте я разглядел фонтанчик в несколько ярусов, от которого пахло алкоголем. Я нагнулся к нему и попробовал немного жидкости. Из него текло шампанское, причем, достаточно дорогое. Я снял с себя ботинки и завалился на кровать, глядя в потолок. Мне казалось, что я лежу под открытым небом, потому что все было настолько реалистично, что я не мог поверить, что я в комнате, пока снова не увидел две двери напротив меня и у изголовья кровати. Стен я тоже, честно говоря, не смог увидеть сразу – только высокая черная трава и ночное небо. Я не знал, что это за эффекты, но это было невероятно красиво. - Что ты задумал, Гарри? - недоумевал Луи. - Вхожу к ней в доверие, как ты и просил. Я не думаю, что в своем кабинете она мне доверяла, как ты сам мог заметить. - Ты сейчас не в доверие войдешь, а в нее, идиот. - Успокойся, Томлинсон. Я люблю только тебя. В комнату вошла мадемуазель Ру в шелковом халатике. Я присел на кровать и усадил ее на себя. Я был большим по сравнению с ней, и это, конечно же, давало мне преимущества. - Я Элинор, - представилась она, наконец. - Гарри. - Я налила горячую ванну, Гарри. Мы можем… Я перебил ее и поцеловал, заваливая на постель на себя и расправляясь с ее халатом. Она начала снимать с меня рубашку и целовать мои кубики на животе, грудь, шею, постепенно поднимаясь вверх. Мне были неприятны ее поцелуи, потому что она женщина, она не Луи и, собственно, потому, что сам Луи наблюдал за всем этим. Она попыталась снять с меня штаны, но я дернулся и неуклюже перевернул ее под себя, потому что не хотел, чтобы она прикасалась к моим штанам. Мадемуазель Ру удивленно посмотрела на меня, потому что я действительно повел себя глупо. Раз начал – продолжай, Стайлс. Я мимолетно посмотрел на ревнующего Луи. Вид у него был, конечно, смешной. «Когда мы будем заниматься сексом, - мысленно обращался я к Луи, - я не буду сверху. Это не для меня». - Ты со мной не пробовал, - отвечал он мне вслух, ибо не мог быть услышанным никем, кроме меня. «Что-то мне все равно не хочется». - Мне тоже. Я ухмыльнулся и поцеловал девушку в шею, и она откинула голову назад, предоставляя мне больше места для дальнейших действий. Я усыпал легкими, небрежными поцелуями ее плечо, ключицы и снова шею. Я испытывал отвращение при каждом ее прикосновении. Мне хотелось прямо сейчас кинуться в объятия Луи прочь от этой женщины, но деваться было некуда. Если я не пройду через это, вряд ли когда-нибудь смогу застать ее врасплох. «Лучше бы это был ты, Лу». - В один прекрасный день на ее месте буду я, а пока что работай, малыш. «Тебе разве не больно видеть это?» - Это приносит мне удовольствие. Давай, Хазза, трахни ее. Представь меня на ее месте. «Ты гребаный извращенец». Я закрыл глаза и представил, что подо мной лежит Томлинсон со всеми его татуировками, щетиной, которую я мог иногда видеть на его лице и которая невероятно возбуждала меня. Голубые глаза, мускулистые руки и белоснежная улыбка. Мой член сразу же затвердел, как дерево, и девушка подо мной довольно хмыкнула, почувствовав это. Я легонько покусал ее соски, поднялся выше, чуть ли не вылизал шею и грубо поцеловал ее, прижавшись к ее телу вплотную. Одной рукой она прижимала меня к себе за спину, а другая лежала на кровати. Я приподнялся и потянулся рукой к своим штанам, но замер, как статуя, осознав, что за спиной нет того, что я искал. Элинор поняла, зачем я это делаю, и, увидев ее взгляд, свойственный любому психопату, я потерял связь с реальностью. Точнее говоря, я абсолютно перестал соображать, что происходит. Я смутно помнил, как девушка подняла руку, что лежала на кровати, вместе с моим ножом, который я собирался достать из своих штанов, и попыталась ударить меня им в грудь. Я схватил ее руку и выхватил нож, будучи намного сильнее. Мне кажется, я был одержим в тот момент, но помнил каждое свое действие с той секунды, как в первый раз вонзил нож ей в грудь. Затем я сделал так снова. И снова. И снова, пока не потерял счет ударам. Я слышал удовлетворенный смех Томлинсона, который сводил меня с ума и заставлял все чаще наносить удары. Хохот парня прервался в тот же миг, как жертва еле-еле прошептала «гори в аду, Томлинсон» и выдохнула последнюю каплю воздуха из своих раскромсанных легких. Я посмотрел на девушку, чья грудь была изуродована десятками ножевых ударов, а затем глянул в сторону Луи, ожидая объяснения ее последним словам. - Она знала, что ты здесь? - Я же сказал, она ведьма. Я никогда бы не подумал, что стану убийцей. Я бы не стал таким, если бы не Луи, не мое доверие ему и не моя любовь к нему. Может быть, я был не прав, говоря, что любовь Зейна к Алексис не может делать его хуже? Может, любовь, действительно, в силах изменить человека? Ведь если бы не демон, я бы не стоял здесь поуши измазанный в крови женщины. Я поднялся с бездыханного тела и посмотрел на свои руки. Они были испачканы в крови практически по локоть. Луи медленно встал и развязно побрел в мою сторону. Он остановился рядом со мной и провел кончиком указательного пальца по моей ямочке, появившейся от невольной улыбки при взгляде на любимого, по шее и вниз по груди и животу. Парень рассмотрел свой палец, измазанный в крови, и соблазнительно облизнул его. Я не мог оторвать глаз от этого зрелища и решил, что сейчас постыдно кончу прямо перед Луи, если не отвлекусь на что-нибудь другое. - Мне нужно отмыться от этого всего, - пролепетал я и зашел в ванную. Свет в комнате был приглушен, но не настолько, чтобы я не мог разглядеть все здесь. Я увидел большую ванну, на которой стояли ароматические свечи с какими-то сладкими, приятными запахами. В воде плавали лепестки роз, и я взял один из них. Такие же красные, как кровь на моих руках. Я подошел к зеркалу и посмотрел на себя: мои шоколадные кудри, лицо, грудь и руки были измазаны в крови так, будто на меня вылили ведро с красной краской. Только от щеки до самого живота тянулась светлая полоска, оставленная пальцами Луи. Я сразу же улыбнулся и увидел на своем лице ямочку, от которой брал начало след, оставленный ангелом. В зеркале я увидел, как в ванную зашел Томлинсон и закрыл за собой дверь на замок. Он стянул с себя футболку и притиснулся ко мне голым телом, положив руку на мой живот и прижимая меня к себе. Мои колени немного подкосились и я закинул голову назад, на плечо своего парня. Он начал целовать мою шею и прижал одной рукой за живот еще сильнее к себе, а пальцы другой скрестил с моими в крепкий замок. - Позволь мне умыться, - прошептал я, жадно глотая воздух из-за невероятных поцелуев Луи. Парень повернул меня к себе и молча опустился на колени. Сначала он спустил с меня штаны, а затем боксеры, и довольно улыбнулся. Томлинсон встал и сделал то же самое со своей одеждой. Увидев его абсолютно голым, я захотел его сильнее, чем всегда. Сильнее, чем при мастурбациях в душе или в кровати с криками до потери голоса, пока матери нет дома. Сильнее, чем в любом сне, в котором он трахал меня. Луи закусил губу, внимательно изучая меня взглядом. Черт, он снова читает мои мысли. Юноша, сладко улыбнувшись, кивнул в сторону ванны, и я покорно залез в нее, положив руки на бортики, и, расслабившись, закрыл глаза. Ангел забрался в ванну вместе со мной и расположился у моих ног. Вода была ни горячей, ни холодной. Запахи, шедшие от свечей, расслабляли и отгоняли прочь мысли о том, что за стеной лежит тело с ножом в груди. Томлинсон навис надо мной, упираясь правой рукой в мою грудь, а левой схватив за волосы и откидывая мою голову чуть назад, и поцеловал в губы. Мне нравилась близость его тела. Мне нравилось его тело. Оно было горячее, чем вода, в которой мы сидели, и от контраста температур меня кинуло в жар. Луи, скорее, не целовал меня, а облизывал мои губы, измазанные в крови. Держу пари, мой вид только что разделавшегося с жертвой маньяка-психопата заводил его. Я не был таким, но сегодня я мог сыграть эту роль для него. - Ты был великолепен, Гарри, - прошептал парень. – И ты, конечно же, заслужил награду, любовь моя. Он сжал рукой мой член, и я судорожно выдохнул, открыв рот и зажмурив глаза. Демон воспользовался моментом и засунул свой язык ко мне в рот. Наши языки сплелись, и я буквально давился этим влажным поцелуем, настолько он был глубоким и чертовски желанным. Луи прошелся языком по моему небу, щекоча его, и тихо застонал, получая от поцелуя наслаждение и сводя этим с ума меня. Он медленно перешел на мои щеки и начал облизывать ямочки, вымазанные каплями крови. Его горячее дыхание обжигало не хуже огня и заставляло мое сердце бешено стучать. И он знал это, потому что его рука была прижата к моей груди. А может быть, и не только поэтому. Он знал меня наизусть, будто мы одно целое, и он наверняка чувствовал то же, что и я. Я подался бедрами вверх и закинул ногу на талию Луи. Он игриво ухмыльнулся и облизнул мой сосок. Я выгнулся ближе к его лицу и приглушенно застонал. Томмо подхватил мою спину рукой и резко прижал к себе еще сильнее. Я слабо опирался на дно ванны рукой, чтобы мы не потеряли равновесие, потому что на одну руку Лу я не мог полагаться. - Тебя стоит растягивать, или ты хочешь острых ощущений, моя маленькая шлюха? - Как ты пожелаешь, - судорожно выдохнул я, заваливаясь обратно в воду. Юноша схватил мои ноги и закинул их на бортики ванны, тем самым подвинув мой зад ближе к себе в более удобном положении. Луи провел языком по колечку мышц, и я дернулся от удовольствия. Он начал мягко вбиваться в меня своим горячим и влажным языком, медленно вынимая его наружу и снова засовывая внутрь, растягивая меня и заставляя подаваться ему навстречу. Я жаждал большего, но знал, что пока не получу того, что желаю. Томлинсон буквально трахал меня своим языком, и я не мог сдерживать стонов. Затем он прекратил делать это и аккуратно засунул указательный палец. Сначала мне показалось это неприятным, но потом я почувствовал наслаждение и понял, что это одна из самых великолепных вещей, которые я испытывал. Пальцы Луи были несравнимы ни с чем. Он работал так умело и старательно, что у меня захватывало дыхание каждый раз, когда он вытаскивал из меня пальцы, а затем снова вводил. Он смотрел мне в лицо все это время, будто бы убеждаясь, что я в порядке. Когда он ввел уже третий палец, я зажмурился и приглушенно зашипел. Ангел обеспокоенно посмотрел на меня и сразу же начал покрывать мои бедра долгими поцелуями. Я снова начал двигаться в его сторону. Через несколько секунд парень высунул из меня пальцы и откинулся на стенку ванны со своей стороны, усадив меня на себя. Я оказался на нем и понял, что он хочет от меня. Я поерзал бедрами, сидя на Томлинсоне, и провел руками по его горячим плечам и ключицам. Я привстал, опершись руками на плечи любимого, и расставил поудобнее свои ноги по бокам у его бедер. Он взял свой член в руку и начал ждать от меня дальнейших действий. Я видел его бешеный взгляд, говоривший о том, что Луи готов сорваться в любую секунду и трахнуть меня прямо так. Я аккуратно присел на головку его члена и, наблюдая за Ангелом-Хранителем, снова поерзал, как бы издеваясь над бедным юношей. Он тяжело выдохнул: - Трахни уже меня, Гарри! Я самодовольно ухмыльнулся и стал медленно насаживаться на его член до конца. Я закусил губу и остановился, почувствовав, что двигаться мне уже больше некуда. Луи схватил меня за бедра и, закрыв глаза, заговорил скороговоркой о том, как ему хорошо и какой я идеальный. При помощи Томлинсона я приподнялся вверх и медленно опустился снова. Непривычно и немного неприятно, но зато чертовски круто. Я повторил движение. Демон зашипел и проматерился. Я начал увеличивать скорость, постоянно поднимаясь и опускаясь. Я слышал ругательства Луи и хлюпанье воды, которая совсем остыла, но тепло Томлинсона было лучше всяких ванн. Когда юноша начал мне дрочить, я тоже стал срываться на различные ругательства, но толком ничего внятного не выкрикнул. В конце концов, я просто орал имя партнера на всю комнату. Тот же закусил губу и внимательно наблюдал за мной абсолютно черными глазами, чему я сначала испугался, а чуть позже понял, что это невероятно сексуально. Он периодически рассказывал мне о том, какой я прекрасный и как сильно я свожу его с ума, прыгая на его члене, как последняя грязная шлюха. Мое дыхание совсем сбилось и я почувствовал знакомое тянущее ощущение внизу живота, понимая, что я близок к концу. И через несколько секунд я кончил на Луи. Он схватил меня за бедра и начал подаваться телом мне навстречу быстрее и быстрее, и, когда я обессиленно улыбнулся ему и уперся рукой в его грудь, он кончил в меня. Я упал на него, и он меня обнял. - Я чертовски люблю тебя, - прошептал он, целуя меня в макушку. - Сильно? - Ярче звезд.