Как похитить принцессу из башни

      Каким-то образом, Леон оказался даже большим трудоголиком, чем был в чемпионское время. Возможно, он совсем пренебрегает сном. На логичное предложение найти тех, с кем можно разделить обязанности, он больше поддакивал, чем действительно намеревался что-то сделать. Леон должен быть уверен в каждом, кому доверит ответственность за любой из филиалов или партнёров Макро Космоса. Он отлично помнит, как быстро предала Соню ее первая ассистентка. Всё ещё свежа рана, нанесённая его фактическим наставником, из-за которого Галар, его Галар, практически рухнул. Леон делает вид, что жизнь в их регионе идёт своим чередом, что ближайшее будущее уже спасено, но, на самом деле, перестраивает Лигу и влияние на бизнес региона с нуля.       И Райхан был тем, кто способен пробиться сквозь заверения, что всё в порядке. Точнее, понять, насколько искусно Леон может блефовать, а порой – и вовсе врать. Сейчас он хмурился, нависая над Леоном, упираясь руками о противоположную от Леона сторону председательского стола. Вообще-то, Райхан не слепой. Возможно, его зрение не идеально, но он действительно прекрасно может увидеть, как поблекли от усталости золотые глаза. Он перепробовал немало аргументов, но всегда получал один ответ.       – Я не могу оставить на других контроль над переходом претендентов в другой ранг, Райхан. Это моя Башня, я создал её, будучи готовым взять ответственность за развитие потенциала всех желающих тренеров.       – Я не могу закрыть турнир «Всех Звёзд», Райхан. Мы проводим его с ощутимыми перерывами, он прекрасно мотивирует жителей Галара во времена, когда, казалось бы, Лига резко и радикально изменилась. И эй, неужели тебе не нравится возможность снова встретиться со мной на стадионе Виндона…? Я ранен до глубины души.       – Я не могу назначить заместителей так просто, не перепроверив их деятельность, Райхан. Ты ведь сам знаешь, что не так давно…       На этот раз, Райхан его не слушал. Он устал уходить ни с чем. Еще больше ему жаль, что Леон чахнет в стенах башни, с его-то свободным духом. Этот человек должен, ступив на улицу, каждый раз неосознанно находить новое приключение, а не хоронить себя под перепутанными с банковскими выписками отчётами о расследовании влияния буйства Этернатуса на образование новых бесконтрольных точек силы.       – …по этой причине, мне пришлось отстранить последнего ответственного за управление Rose of the Rondelands. Я ничего не понимаю в отельном бизнесе, но от него зависит проведение мирового турнира на стадионе Виндона. Эй, ты слушаешь меня?       Райхан вздохнул, медленно отодвигая несколько бумаг из-под рук Леона, пока тот не спохватился. Было забавно наблюдать за тем, как фыркнувший Леон хотел вернуться к письму, но, в итоге, просто поставил подпись на своем столе.       Стоит отметить, нахмуренные густые брови Леона очень красят его, когда тот сдержанно угрожает резким взглядом. Если всматриваться в его лицо, можно понять, что у него особо не было возможности вернуться домой. Бородка немного обросла и нуждалась в том, чтобы ее подравняли, а на выбритых участках подбородка уже виднелась легкая щетина. Такая грозная картина. Так сложно, однако, подыгрывать ему и делать вид, что Райхан воспринял вежливую угрозу верно.       – Я, определенно, внимал каждому вашему слову, господин председатель.       – По какой же причине вы донимаете меня, если у уважаемого гим-лидера нет никаких существенных вопросов касаемо работы в Лиге?       Ох, он подыгрывает. Хороший знак. Конечно, все зависит от того, в каком смысле на него надавить. Возможно, если Райхан не угадает, его выпнут, даже не успеет моргнуть. А может и…       – Как так? Но ведь у меня такой важный вопрос. Он так тесно… касается работы Лиги в целом. А точнее, расписание моего возлюбленного абсолютно не позволяет устроить ему свидание… Сколько? Ох, верно. Неделями. У меня так мало материала для обновления Инсты. Какая трагедия, ведь отток фанатов навредит рекламе?       Надо было видеть ошарашенное выражение лица Леона, который уже планировал категорично настоять на том, чтобы его оставили в покое. Он казался таким очаровательным, когда растерялся на полуслове. Для Райхана едва ли существует что-то лучше, чем победа над самым упрямым мужчиной Галара. И как же тяжело сдержать порыв поцеловать его…       На удивление, сопротивления не последовало. Возможно, Леон рассчитывал, что они обойдутся легким поцелуем, чтобы удовлетворить тягу Райхана к вниманию, но стоило ему немного расслабиться – как щеки зажали в ладонях, а язык стремительно ворвался в его рот. Леон задохнулся от внезапности, потянулся, чтобы оттолкнуть Райхана за грудь, но одна из рук уже обхватила его затылок, а вторая продолжала оглаживать щеку. По итогу, он не столько толкал, сколько гладил грудь, скрытую за плотной тканью толстовки.       В перерывах, когда ему позволяли как следует втянуть воздух, Леон пытался вымолвить хотя бы слово, но это было бесполезно. Здравый смысл, казалось бы, кричал о том, что опасно позволять этому продолжаться, но сердце Леона уже не слышало. Оно так сладко трепетало от того, как массируют его затылок, перебирают волосы; от проявления искренней нежности в момент, когда поцелуй углубили до такой степени, что он уже не поспевал вовремя сглатывать слюну в короткие перерывы. Когда по его подбородку провели языком, чтобы тут же вернуться к глубокому поцелую, тяжелое дыхание перешло в мычание.       Как только Райхан убавил натиск, а там и оторвался, не теряя времени зря, он начал легонько чмокать все, что попадается на пути. Скулы, щеки, подбородок, висок… Остановился он на поцелуе у самого уха. Леон успел немного расслабиться от его ласки, а, может, и поверить в то, что на этом они и остановятся. Но посасывание мочки его уха говорило об обратном. Ему покусывали хрящик, проводили языком по раковине, не стесняясь своего глубокого, тяжелого дыхания. Леон прикрыл глаза, сжимая ручку так, словно это чем-то поможет ему вырваться из тягучей дымки, в которой теперь пребывало его сознание. Звук треска и ощущение растекшихся по ладони чернил говорили о другом.       В самом деле, он уже не хотел отталкивать. Он так соскучился по близости, теплу. Леон не позволял себе банально в лишний раз потянуться за лаской, хотя, казалось бы, лишь протяни руку – и бери…       Точно. Руку протягивать не обязательно. Это к нему сейчас перетягиваются через стол. Почему их вообще должно что-то разделять? Когда ты хочешь загнать свою цель в угол, сначала создай иллюзию того, что тебя побеждают, и резко атакуй, стоит противнику расслабиться. Леону достаточно лишь крепко схватить Райхана за плечи, оттолкнуть от себя на достаточное расстояние, чтобы провернуть запланированный трюк. Он залезает на стол, опрокидывая подписанные кипы, которые потом будет легче всего перебрать снова, садится на колени Райхана и впивается в его губы, притягивая к себе за ворот худи.       И вот она причина, по которой Райхан сходит по этому мужчине с ума. Ты никогда не можешь быть уверен, что в рукаве Леона не припасен план, как одолеть его, стоит ему стать уверенным в своей победе. Только этот мужчина способен распалять огонь в душе Райхана так ярко, что голова идет кругом. Он стонет сквозь крепкий поцелуй, наслаждается долгожданной близостью.       Райхан знает, Леону нравится, когда он кусает его губы, когда крепко прижимает к себе, выражая достаточно силы, чтобы заявить ему, что не собирается выпускать его из объятий. Его ладони скользят под полы фрака, чтобы крепко сжать ягодицы, и Райхан ухмыляется в поцелуй, как только на это действие кусают уже его.       Райхан едва позволил себе оторваться, уж слишком яро Леон собирался продолжить терзать его губы. Но все же, их нынешнее положение было недостаточно удобным для того, что он планировал сделать.       – Пересядь-ка на край стола… Я помогу тебе немного справиться со стрессом.       И голос Райхана был уже отнюдь не игривым. Глубоким, тяжелым. Он явно не намеревался принимать отказ. Благо, Леон был достаточно заинтригован, чтобы удобно умоститься прямиком на краю, на всякий случай отодвигая подальше ноутбук. Ему уж очень не хотелось отправлять его в ремонт, если тот навернется со стола.       Райхан предвкушал, но не торопился. Аккуратно помог стянуть фрак. На всякий случай, снял уже сейчас свое худи. Чмокнул Леона всего разок, прежде чем присесть перед ним на колени. Сначала Леон хотел задать очевидный вопрос, но по осознанию в его глазах было видно – он понял, что для него собирались сделать. Райхан даже не пытался сдерживать зубастую улыбку, когда снимал с пояса Леона ремень, расстегивал его ширинку, немного стягивал брюки, чтобы довольно уткнуться носом в бедро недалеко от паха.       Леон выдохнул, собираясь с мыслями. Ему хотелось бы прокомментировать ситуацию, да только любые попытки связать полноценное предложение провалились, когда Райхан начал посасывать полувялый член прямиком через ткань боксеров. Тому, спустя пару махинаций, ничего не стоило начать наливаться кровью. Отодвинув зубами резинку, Райхан не терял времени, целуя твердеющую на его глазах плоть. Леону оставалось только опереться о стол руками и устроиться поудобней. От такого подарка грех уклоняться, остается только искренне принимать.       Довольный тем, какой успех возымели его махинации, Райхан облизывал напрягающиеся вены, посасывал горячую кожу, а там добрался и до красной головки. Его более чем мотивировало сдержанное шипение Леона, когда он прихватывал губами кончик, проводил языком по уздечке.       - Ты… Аркея ради… Собираешься, угх…?!       И нечего было спрашивать, ответ не заставил себя долго ждать. Его плоть уже обвивал шершавый язык, клыки специально царапали обласканную до этого кожу, но заглатывать Райхан не спешил. Он смаковал реакцию, то, как сжимают его плечи, как бубнят просьбы прекратить уже мучить. Испытывать терпение Леона – дело рискованное, но того стоило. Ведь гораздо приятней, когда тебя вожделеют настолько, что самостоятельно пытаются проталкиваться в горло. Чем больше он сосал верхнюю половину и противился заглотить, тем агрессивней становился Леон. Его раздразнили достаточно, чтобы он рыкнул, когда от него полностью оторвались, переводя дыхание. Райхан испытывал моральное удовлетворение просто от того, что на него смотрели настолько голодным взглядом, словно набросятся, только дай дотянуться.       Отвлекся Райхан лишь для их общего удобства, не ради удовлетворения собственного эго. Возможно, частично и для этого, но штаны с бельем всё-таки стянуть было нужно. Он продолжил, как только поудобней уселся теперь меж свободных ног. В первую очередь, от души вгрызся в упругую, соленую от пота кожу внутренней стороны бедра, а там заглотил член Леона настолько, насколько позволял собственный рот за раз. Теперь темп едва принадлежал Райхану. Ему активно толкались навстречу, хватали за волосы. А главное – мычали его имя между лепетом о том, насколько восхитительны тепло его рта, невольное царапание плоти острыми клыками. Дыхание Леона совсем сбилось, сквозь глубокие вздохи и стоны он умолял остановиться, дать ему как следует кончить. Но если Райхан задумал проглотить, пытаться его отталкивать – бесполезная затея. Пусть ему и хотелось откашляться и свободно вздохнуть, важнее было распробовать долгожданный экстаз Леона. Буквально.       Перед глазами Леона мелькали вспышки, когда он едва не кричал имя Райхана. Изначально, он хотел собрать последние остатки воли и настоять на том, чтобы тот отстранился. Но сейчас, когда его высасывали до последней капли, Леон мог только бубнить.       – Ты… Сумасшедший… Чтоб я ещё раз тебе… поддался.       На что ему ответили хриплым голосом, едва успев восстановить дыхание.       – О, ты поддашься. Фух… Кхе! Ох, ну и горько же! Пфе…       – Поэтому я говорил тебе…! А, к чёрту…       И этот их поцелуй был действительно грязным. На вкус – отвратительным, на деле – потрясающим. Каждый бился за то, чтобы прорваться в чужой рот, они кусались, от души сосали губы друг друга, захлебывались слюной. И, конечно, прильнули друг к другу всем телом, уже не способные остановиться. Один из них уже успел достигнуть оргазма в первый раз, но Леону хотелось получить от своего искусителя всё, желательно – до остатка. Он привык добиваться желаемого. И прекрасно ощущал, насколько напряжен член, о который он специально так активно трется.       – Садись… На моё кресло…       Леон мычал свой указ прямиком в шею Райхана. Сложно удержаться от посасывания смуглой кожи, пока он все равно занят расстегиванием ворота спортивной формы Хаммерлока.       – Хоо…? Собираешься теперь заставить меня работать вместо себя?       – Отнюдь…       И если слова Леона не были восприняты всерьез, он просто сделает всё сам. Слезет со стола, утянет Райхана за собой, чтобы усадить того в своё председательское кресло. И как же довольно Леон будет улыбаться, щуриться от предвкушения, пока наслаждается растерянным выражением лица его жертвы.       Всё, что успел осознать Райхан, завороженный влюбленным прищуром и яркой улыбкой, так это то, как к нему уселись на колени. Не успел моргнуть – и вот его лишили рубашки. Отодвинули, насколько возможно, шорты и пропитавшиеся предэякулятом боксеры. Райхан откровенно шипел, когда сочившуюся головку старательно растирали, размазывали по длине собственные жидкости. Вовремя взять ситуацию под контроль не позволял стремительный напор его возлюбленного.       – Постой… Уххх, Леомгф…! Не затыкай меня поце–умг! Ааа, позволь… Достать презерва…мгф… Хаа…       Леон любые попытки воззвать к его разуму игнорировал, даже прерывал. Он знал, насколько его вожделеют, и с радостью терся оголенными ягодицами о все еще болезненно твердый член. И Райхан весьма быстро плюнул пытаться до него достучаться. Если Леон желает, чтобы его взяли на его же кресле без малейшей подготовки – это вызов, который они разделят на двоих, с превеликим удовольствием.       У них не было смазки, да и вообще хоть чего-то, что могло бы заменить её. Несмотря на махинации с предэякулятом, Леон всё равно упрямо попытался насадиться на сухую, совсем не дав себя подготовить. Конечно, он мычал Райхану в плечо, до треска сжимал спинку кресла, но даже это глупое проявление мазохизма едва воспринималось как преграда на пути к желаемому.       Всё, что оставалось Райхану – собрать в кулак всю выдержку, на которую был способен. Он не поддался на упрямые старания протолкнуться, но шустро снял с Леона его безрукавку, возможно, даже оторвав пару пуговиц. Огладил крепкие мышцы, прежде чем начать оставлять на коже столько поцелуев и укусов, насколько способен дотянуться. Осталось лишь жабо, соблазнительно обрамляющее ложбинку груди. Райхан уткнулся в грудь носом, пока ласкал напряженные ягодицы.       В его руках расслабились, пыл чуточку сошел на нет, ему лишь оставалось смочить слюной пальцы, чтобы потянуться к сфинктеру своего излишне напористого любовника. Пока он аккуратно подготавливал вход пальцами, самому держаться было всё сложней. Райхан срывал свое болезненное желание на груди, что так и напрашивалась на укусы. Разум Леона отключился от ощущений одновременно с тем, как в него ввели третий палец, чтобы сильнее растянуть вход, и от отнюдь не невинных укусов на груди, от которых точно останутся синяки. Его собственный член оставался таким чувствительным после первого оргазма, что он стонал просто от трения им о плоть Райхана. Сосок Леона особенно грубо прикусили, чтобы оставить на ареолах яркие следы.       С довольной ухмылкой Райхан посасывал адамово яблоко Леона, который давно откинул голову назад от переизбытка ощущений, лишь бы иметь возможность снова правильно дышать. Он и сам не знал, как долго сможет продержаться, но если его возлюбленный желает позу наездника – он её получит, если вытерпит полноценное вторжение внутрь. Райхан имел дело с самым непреклонным и страстным человеком на свете, не в его правилах оставлять Леона неудовлетворённым.       Сколько бы слюны он не добавлял перед этим, входить всё ещё было туго. Позволить Леону привыкнуть и набрать темп самому – логичный план, но не для того, кто едва позорно не кончил просто от особенно удачного сжатия его члена, пока старался протолкнуться через теплые, напряженные мышцы.       Пусть Леон физически и испытывал немалый дискомфорт, пусть он будет винить себя за безрассудство, но он отрывался с открытым рвением, использовал любую возможность зацепиться за острый взгляд кристально чистых синих глаз. Он не просто захватил внимание Райхана, а саму душу. Настолько, что его любимый продолжал раз за разом искать встречи с ним, пусть Леон и оставался упрям… Сейчас он выпускал всю тяжесть, которая копилась внутри до сих пор, а потому хотел не просто получить как можно больше сладкой, долгожданной близости. Он собирался заставить Райхана отдать ему все, провести самое чемпионское время из всех, на которые Леон способен в подобной ситуации.       Оба желали наброситься друг на друга, но Райхан настойчиво не позволял набрать слишком быстрый темп, пока они оба достаточно не привыкнут к близости. К тому же, так можно не только контролировать движение бедер любимого, но и массировать его до безобразия выразительные ягодицы. Леон едва позволял самому себе ровно дышать, решив посвятить остатки рваного дыхания губам Райхана. Поцелуи получались скомканные, то и дело прерывались, сквозь них Райхан бурчал ругательства о том, до чего же Леон абсурден настолько же, насколько сексуален. Это до такой степени влияло на цветущее в груди Леона тепло, что он уже не ощущал особой физиологической проблемы, когда насильно уперся ладонями Райхану в грудь, чтобы оттолкнуть на спинку кресла, и начал двигаться так глубоко, насколько возможно в таком неустойчивом положении.       Этот мужчина действительно сводит Райхана с ума. То, как он продолжает сиять ярче солнца, хоть затяни его в сколь угодно грязные деяния. И то, как Леон способен выглядеть и вести себя властно даже не в располагающих тому ситуациях… Любой другой бы просто подчинился. Райхан же настойчиво играл мышцами, дабы ослабить бдительность, зная, что до этого прижимавшие его к креслу ладони начнут гладить и массировать то, до чего дотянутся. Воспользоваться моментом не сложно: он все равно охватил пояс Леона руками, вмешиваясь в контроль над их совместным удовольствием. Похоже, возможность его побольше полапать и продолжить тереться о его живот собственной эрогированной плотью, стала хорошим компромиссом.       – Леон… Я сейчас… Ох, ты должен слезть с меня. Я не шучу. Иначе–       – Сделай это.       И Райхан чуть не кончил просто от этого приказного тона.       – Тебе придется… Принять внутрь…       – Сделай…! Это!       Леон не просто рычал от вожделения, после каждого слова он насаживался так глубоко, насколько позволяли в их положении его ноги. А с третьим движением… Ему излились прямиком внутрь, мыча в его шею. Леону и самому потребовалось лишь пара дополнительных трений о крепкий живот, чтобы кончить в ответ. Он позже подумает о том, что по пути покрыл своим семенем не только ловящего от экстаза звезды возлюбленного, но еще и свое дорогущее кресло. Сейчас он просто с радостью навалился на Райхана, не стесняясь ни грязи между ними, ни того, что теперь по его бедрам активно стекал эякулят. Его лицо целовали, поясницу заботливо гладили…       – Ты сумасшедший.       – Ммм… Неа. Мы можем и похлеще.       – Охо-хо, смотрю, ты по мне совсем истосковался?       Легкий смех сменился ещё одним поцелуем. Кратким, но таким заботливым. Да и Леон считает очаровательным тягу Райхана активно выражать своё эго, он так хотел бы подразнить его, совсем немножко… Но его приподняли с колен. Уж слишком резко оттолкнули. Это не могло не сбить с толку.       – Надеюсь, ты, как всегда, понесешь ответственность за собственные слова, Леон.       Его нагнули над столом, устроившись сзади, напротив расставленных до сих пор немного трясущихся ног. Осознание пришло вместе с пронизывающим до самого позвоночника током. С его бедер активно слизывали недавно вытекшую сперму, сосали кожу, каждый участок был от души укушен. Как будто Райхан оставлял фирменную печать о том, как хорошо он позаботился о каждом участке кожи. Но то, с каким голодом он вцепился в ягодицы, можно сравнить только с, как не иронично, хваткой Трапинча.       – Знаешь, я до сих пор в восторге от твоей фотосессии с Диантой…       – К чему ты это– Ох!       Посасывание копчика заставляло выгибаться в спине, его и без того чувствительное тело слишком легко поддавалось таким стимуляциям, оставалось лишь довольно стонать.       – Я вот все думал, было бы прекрасно сфотографировать, как я слизываю крем с твоего подбородка. До чего прекрасным выйдет воспоминание. Как-нибудь попробуем, м?       Лицо Леона пылало больше, чем должно. Особенно после того, чем они занимались только что.       – Но я наслажусь кремовыми булочками по-своему уже сейчас. Надеюсь, ты не против…       Последнюю фразу Райхан выдыхал уже в непосредственной близости от все еще податливого сфинктера. Леон почти завыл от того, как прикусили кожицу, прежде, чем действительно высосать долю ещё не вытекшего семени.       – Хва… Тхиит! Атпху…сти… Ох! Там… же… с умпфха! Ааа! С ума сошел!!       Леон был достаточно чувствителен, чтобы понять, насколько нагло усмехаются ему прямиком в задницу. Для лучшего доступа, ягодицы довольно грубо раздвинули, практически впиваясь ногтями. Язык уже проник внутрь, продолжая не только стимулировать, но и снова раздвигать стенки его мышц. В какой-то момент Леон сдался напору достаточно, чтобы безвольно завалиться всем туловищем на стол, пока над ним проводят самые откровенные манипуляции, какие у него вообще были. Похоже, с Райханом список экспериментов пополняться не прекратит. От этого наравне с разгорающимся в животе жаром, был трепет, словно стаи Баттерфри порхают внутри. Хотя, на деле, внутри него порхал лишь самый наглый язык на свете.       – Рай…хан… Давай уже… ох!       Едва выскользнувший язык сменился еще одним укусом сфинктера. Леону оставалось лишь хвататься за первое, что попадется под руку. К черту те документы, которые он сжимал, потому что больше было нечего.       – Ты ведь…мгх… Просто возьми… меня уже!       Леон тут же выгибается в спине вновь, когда язык находит его мошонку. Похоже, пока Райхан не оставит знак причастности на всем, что все ещё можно считать частью тела Леона, то не успокоится. На самом деле, этот трюк оказался очень неудобным, и Райхан довольно резво перевернул Леона лицом к нему для того, чтобы продолжить… Вот только вернуться к своему делу оказалось сложней, чем Райхан предполагал. Леон был до чертиков красивым, даже спустя все откровенные манипуляции. Его красил каждый укус, каждый посиневший засос, распухшие от поцелуев губы. К нему тянули руки, но Райхан не мог позволить себе сломаться под его очарованием прямо сейчас. Он обошелся лишь чмоком подбородка и уха, словно избегал сейчас его губ, пока не закончит начатое. Точнее, после всего, что он уже сделал. Леон было понадеялся, что его просьба услышана, пока ему вновь не нырнули между ног, чтобы продолжить обласкивать там же, где остановились.       – Я…! Райхан! Умо…ляю…хаа! Я так… так… хочу… возьми, пожалуйста!       Тот сдался бархатному баритону. Игриво провел пальцем по вновь наливающейся кровью плоти, пусть не столь активно, как раньше, всё же после двух оргазмов. И Райхан счастлив был наброситься, да только план его состоял не в этом. Он целовал дрожащий от предвкушения живот между словами, не желающий отрываться полностью.       – Разве ты… Не говорил… Что мы можем… и похлеще?       – Да, говорил….       Пока была возможность перевести дыхание, Леон собрался с силами ради того, чтобы немного соскользнуть со стола и притянуть Райхана к себе. Он тут же обхватил его талию бедрами, специально повалив на себя. В золотых глазах блестело понимание, почему сейчас Райхан предпочитал продолжать ласку, чем встречаться лицом к лицу. Леон фыркнул, видя, что синие глаза немного дрожат, Райхан упрямо отводит взгляд, клычок небрежно прикусил губу. Как можно упустить возможность поцеловать своего возлюбленного, видя такое выражение лица? А так ли грязно? Обращают ли они внимание на что-то, кроме желания слиться друг с другом всем естеством? Вряд ли. Но Райхан смущался собственных дерзких манипуляций, которые проворачивал впервые. И Леону сносило крышу от этого ещё сильнее.       – Возьми уже… дурак.       – Кто из нас вообще ду–       Леон довольно рассмеялся после поцелуя, которым заткнул бурчание Райхана. Так же, как смеялся во время их сражений. От искреннего счастья, когда он раскрывает очередную схему любимого соперника, и его сердце трепещет от вызова. Тем не менее, о него всё еще упирался вновь вставший член, а анус разработали до такой степени, что грех не закончить начатое.       И Райхан сдался перед этим теплым смехом, от которого его сердце будет трепетать, чем бы он его ни вызвал. Отвлекся лишь на то, чтобы раздвинуть мышцы, дабы проникнуть было легче. Стоило протолкнуться – тут же бросился осыпать поцелуями всё, до чего мог добраться. Он, словно одержимый, сразу набрал быстрый темп, и как прекрасны были довольные стоны под ним. Он целовал и грудь, и плечи, и шею, все, что мог, пока двигал бедрами. А в ответ Леон гладил его голову, шею, проводил руками по спине, немного царапая кожу, когда в него вторгались особенно грубо.       До тех пор, пока их положение не стало максимально удобным, чтобы Райхан добился верного угла. Чтобы добраться до простаты, Леону пришлось немного перекатиться на бок, даже закинуть ногу Райхану на плечо, но оно того стоило. Он откровенно кричал с каждым четким ударом прямиком по комку нервов, разрывал ещё больше невиновных бумаг, чтобы было за что зацепиться рукой. В конце концов, кончил раньше, чем рассчитывал, абсолютно не думая о том, что, такими темпами, семя растечется прямиком по столу. Райхан не заставил себя долго ждать, лишь несколько раз особенно глубоко толкнулся следом, чтобы сокращение мышц оргазмирующего любовника окончательно стимулировало его. Он второй раз подряд кончил внутрь, но теперь не беспокоясь о последствиях.       Всё, что было в его руках сейчас – Леон. Всё, что видели его глаза – Леон. На беспорядок вокруг Райхан обратит внимание лишь после того, как переложит обмякшего возлюбленного на диван. Похоже, недостаток сна и общая усталость сыграли на выносливости достаточно, чтобы после такого марафона Леон сладко задремал. Райхан перебирал его пряди, гладил лицо, не способный так просто оторвать влюбленный взгляд. И медленно восстанавливал собственное дыхание, после – оценивал ущерб, который они ненароком нанесли. В целом, ничего непоправимого.       Пока Райхан вычистил Леона, насколько это было можно, имеющимися салфетками, пока прибрал кабинет хотя бы поверхностно, и сам до чертиков вымотался. Хорошо, что вся их одежда была раскидана в одной точке, но плохо, что некоторая всё же была… Весьма запачкана. Справлялись чем было. Его форма и толстовка темные, на них пятен не видно, если не всматриваться. Поэтому вместо сложного для ношения фрака, он натянул на Леона свою толстовку прежде, чем со всеми важными вещами унести его из кабинета.       Останется лишь вызвать такси… Их доверенный таксист не будет задавать вопросы и уж тем более иметь дело с журналистами, а компромата здесь – золотая жила. Никто из работников не посмел бы спорить с приказным тоном, перед которым подчиняются даже гордые драконы. Если сказано, что председатель вымотан и у него будет выходной – у него будет выходной. И Райхан увезет его домой, где их обоих ждут их напарники, где он позаботится, чтобы Леон, как следует, провел время с покемонами и, наконец-то, вновь ожил.       В конце концов, разве спасение принцессы из башни – не работа для Великого Райхана? Он не дракон-похититель. Ни разу. Вы всё равно ничего не докажете.