Базилик

Ветки хлещут по лицу, расцарапывая кожу. Я пробираюсь сквозь непроходимые заросли. Сердце глухо стучит в груди. Кажется, что-то схватило меня за руки. Прилагаю нечеловеческие усилия, чтобы вырваться. Бегу. Чёрные стволы деревьев проносятся мимо. Дыхание сбивается. На тёмно-синем небе нет ни звёзд, ни луны. Горло саднит, что-то сдавливает его, мешая дышать, на глаза наворачиваются слезы. Разносится резонансом уханье совы. Земля усыпана гниющими жёлто-бурыми листьями. Я спотыкаюсь, падаю на землю и тут же проваливаюсь под ковер из листьев. Я барахтаюсь, отчаянно пытаясь выбраться, но всё тщетно. Дуновение холода. Я мелко задрожал. Мокрая разлагающаяся масса обволакивает все тело. Я задыхаюсь. На зубах скрипит земля. Вокруг только тьма и холод. Я словно похоронен заживо. Холод... *** Я резко вскинулся и тут же скривился от неприятной ломоты в мышцах. "Где я?.." - я не сразу вспомнил события вчерашнего дня. Несколько раз моргнув, осмотрел комнату. Темно. Я сидел на полу у кровати Базиля. Сердце продолжало беспокойно стучать в груди. Я попытался успокоиться. Чувство тревоги не отпускало ещё несколько минут. Казалось, что мокрая земля взаправду облепила кожу. По полу гулял сквозняк. Я чувствовал, что мелко дрожу. Снаружи наверняка было ещё хуже. Видимо, кончилось время, когда я мог спокойно ночевать на улице... Я опасливо огляделся. Обернулся на Базиля. Он все ещё не очнулся. Его грудь медленно поднималась и опадала. Я прислушался. Его дыхания совсем не было слышно. Я приподнялся, держась за стенку, и осторожно заглянул в его лицо. Он выглядел таким спокойным и умиротворённым. Я внимательно вгляделся в черты его лица, сам не понимая, что хочу в них найти. Я чуть пошатнулся. Мышцы неприятно тянуло. Я сделал пару шагов назад, продолжая опираться на стену. Я криво усмехнулся, представив как бы теперь мы с Базилем выглядели рядом. Хозяин и раб, и оба не могут даже шага твёрдо ступить. Кожа покрылась мурашками. Нужно как-то согреться. Доковыляв до сумок, я открыл одну из них в поисках чего-нибудь тёплого, чем можно согреться. В первой сумке было полно каких-то уложенных ровными стопками бумажек, связки свечей, перья, карандаши, чернильница, стопка книг и увесистый холщовый мешок. В таких обычно лежат деньги. Я начал развязывать его. Жёсткая бечевка не поддавалась. Наконец подцепив ногтями верёвку, я ослабил узел и осторожно раскрыл мешок. Внутри действительно лежали деньги. Множество монет. Я зачерпнул немного и медленно пересыпал обратно, вслушиваясь в то, как звонко они ударяются друг о друга. Я бы наверняка положил хотя бы парочку к себе в карман, но, увы, карманов у меня не было. На несколько секунд задумался, смог ли бы я спрятать их где-нибудь, чтобы забрать позже, но отказался от этой мысли — нет смысла прятать что-то здесь, ведь скоро мы уедем отсюда. Что ж. Кажется, в этой сумке одежды нет, здесь только... Я вдруг замер, пораженный одной догадкой. Что если в этой куче бумажек... Поспешно отложив деньги в сторону, я взял в руки листы, начав перебирать их. Я не понимал, что на них было написано. Читать я не умел, но то что я искал, я узнаю и без умения читать. То, как выглядит этот, документ я помнил. Я отложил в сторону очередной исписанный лист. Руки дрогнули. Вот оно. Я смотрел на документ, подтверждающий право собственности. Собственности на меня. Я опасливо покосился назад. Базиль тихо лежал на кровати как и раньше. Я глянул на дверь. Смотрителя не было слышно. И снова взглянул на документ. "Интересно, какое из множества этих слов - мое имя? Правильно ли оно написано?" Не верилось. Неужели документ всё это время был здесь. Так близко. Я мог просто забрать его и... И что? Раньше он бы мне не особо помог. Я был слишком слаб и болен. Был. Но сейчас всё изменилось. Сейчас я чувствую себя гораздо лучше. Я могу взять деньги, какую-нибудь тёплую одежду, этот злосчастный документ и уйти. Интересно, смотритель дал бы мне одну из перекладных лошадей, если бы я заплатил ему? Он же не знает, что я раб, а Базиль очнётся, наверное, ещё не скоро, а даже и когда очнётся, наверняка не станет искать меня. В мешочке на первый взгляд было довольно много денег. Я мог бы забрать не всё. Только немного, чтобы заплатить за комнату в городе на первое время, пока не найду какую-нибудь работу... Я завязал мешок, все же украв одну монету, и сунул документ туда, где его взял. Сейчас не время. Я запомнил, где лежат бумага и деньги. Всё равно сейчас наш с Базилем путь совпадает. Я могу осуществить этот план, когда мы уже будем в городе. Я закрыл эту сумку и открыл вторую. Она была заполнена одеждой. Пара обуви, домашняя белая рубашка и простые серые штаны. Ещё немного порывшись в содержимом сумки, я наконец достал тёплую на вид кофту. Из интереса я продолжил перебирать вещи и обнаружил ночное одеяние Базиля, а на самом дне теплую зимнюю одежду. Я надел кофту и осторожно уложил остальные вещи обратно. Базиль спал. Вдруг он тихо застонал и начал слабо ворочаться. Я замер, словно статуя, в той позе, в которой находился, впившись взглядом в него. Кажется, сейчас он очнётся. Сердце забилось чаще. Я почувствовал, как начали дрожать руки. Но Базиль не проснулся. Снова провалился в тихое беспамятство. Я выждал некоторое время. Все тихо. В комнате находиться стало неуютно. Будто я сделал что-то дурное. Я приоткрыл дверь и выглянул в коридор. В горнице слышались шорохи и звуки шагов. Должно быть, это смотритель. Я пошёл на звук. Это действительно был он. Он заваривал чай в пузатом, потерявшем первоначальный блеск самоваре и что-то тихонько напевал себе под нос. Я долго стоял в дверях, дожидаясь, пока он меня заметит. Подходить к нему не хотелось. Присутствие людей в доме заставляло нервничать. - Могу ли я где-нибудь умыться и привести себя в порядок? - спрашиваю я, подходя к нему. - Твой хозяин болен, а ты думаешь о том, чтобы самому хорошо выглядеть? - смотритель смерил меня строгим взглядом. - Я его приятель. Помощник, - вдруг выпалил я. Совсем не подумав. - Не раб. Мы познакомились недавно. Я работаю на него. За деньги, - соврал я, надеясь, что он не вспомнит, как вчера, когда я приехал за помощью, назвал Базиля хозяином. С силой сжал монету, которую держал в руке. "Работаю за деньги." Стараюсь выглядеть уверенно. Опровергнуть мою ложь было некому. Пока что некому. Смотритель ненадолго замолчал. - Понятно, - кажется, выражение его лица слегка изменилось. Других замечаний он мне делать не стал. Сердце продолжало тревожно биться в груди. Это была необдуманная глупая ложь, которая в будущем не принесет пользы, только неприятности. Но я сказал это. Смотритель отвёл меня в небольшую пристройку к дому. Здесь было заметно холоднее, чем в самом доме. Смотритель указал мне на рукомойник, рядом с которым было небольшое надтреснутое зеркало. Из зеркала на меня смотрел бледный человек с взлохмаченными серо-русыми волосами и тонкой светлой щетиной на подбородке и щеках. На носу осталась грубая горбинка, напоминающая об одной из уличных драк. Тёмные карие глаза неприятно выделялись на фоне бледной кожи. В зеркало я смотрел очень долго, созерцая себя. Наконец вернувшись в реальность, я набрал в ладони побольше воды и начал умываться. Сухая кожа на руках во многих местах растрескалась и при взаимодействии с водой неприятно щипала. Я, как мог, причесал руками волосы и вернулся в дом. В горнице было пусто, на печи стоял котелок с кашей. Я осторожно прошёл вдоль стены и забрался на стул около стола, расположенный рядом с окном. Горизонт начинал медленно наливаться красноватым цветом, предвещая скорый рассвет. Я смотрел в окно. И думал о том, что будет, когда мы доберёмся до города. Базиль обещал отпустить меня, а если и не отпустит, украду документ, деньги и сбегу. Побеги для меня не в новинку. Но мне нужна будет работа и дом. Я мог бы пойти подмастерьем к какому-нибудь ремесленнику. Интересно, много ли получает подмастерье?.. Этого же хватит чтобы заплатить за комнату, верно? А вдруг повезёт и мастер разрешит ночевать на работе? Пусть на полу. Мне не привыкать... С улицы вошёл смотритель. Вместе с ним в помещение ворвался ледяной ветер. - Я думаю, с твоим товарищем всё будет в порядке, - вдруг заговорил смотритель. Кажется, он по-своему истолковал мое длительное молчание. Я посмотрел на него. В его спокойном взгляде не было и намёка на издёвку. Но в голосе чувствовалось некоторое напряжение. Я насторожился. Чего он хочет добиться этими словами? Что я должен ему ответить? Какого ответа он ожидает? Что нужно сказать, чтобы он оставил меня наедине с моими мыслями? - Славно, - наугад ответил я. "Интересно, как изменится его отношение, когда Базиль очнётся и скажет ему?.. Станет ли он вообще со мной разговаривать?" Я поёжился и отвернулся. - Не переживайте вы так... - стоило мне снова уставиться в окно, как что-то схватило меня за плечо. Все мысли в миг выбило из головы. Сердце неровно ударилось в груди. Я резко развернулся, оттолкнул его и инстинктивно вжался спиной в стену позади себя. - Не трогай меня! - в ярости рычал я, глядя прямо в глаза смотрителя. Он отдёрнул руку, ошарашенно глядя на меня. - Ни к чему так огрызаться. Всё-таки вы человек, а не зверь какой, - назидательно проворчал он. Постояв так пару секунд, он продолжил заниматься обычными утренними делами. Я какое-то время следил за его действиями, а потом отвернулся обратно к окну, не забывая иногда поглядывать на него. Тревога росла. Деревья медленно качали ветками на ветру. Я нервно поёрзал на стуле. За подобное поведение такого, как я, должны были как следует наказать, но... Смотритель лишь отругал. Словами. Без ударов. Простые слова. Они не приносят боль. "Вы человек, а не зверь", - мысленно повторил я его слова. Всё-таки я сейчас ближе к ободранной беспризорной псине, чем к человеку, несмотря даже на то, что Базиль отдал мне свою чистую хорошую одежду. Интересно, как его мнение изменится, если он узнает, что я не полноправный человек, да ещё и обманщик... Заберёт ли назад слова о том, что я не зверь? Ведь раб или животное - по сути одно и то же. Я встал. Быстро, вдоль стенки вернулся в нашу с Базилем комнату. Он узнает, когда Базиль очнётся. Я снова стою у его кровати. Если очнётся... Я сжимаю руки в кулаки и непроизвольно стискиваю зубы. Я сверху вниз смотрю на него. Он беспомощен передо мной. Он не сможет сопротивляться. Будь на его месте кто-то из моих предыдущих хозяев, я бы прикончил его, не сомневаясь. Я бы просто не стал приводить помощь, оставил бы умирать в ловушке. Но в этот раз. Я, не колеблясь, бросился спасать его... Может быть потому, что он совсем недавно выхаживал меня, может, потому что он за всё это время ни разу не ударил, а может, из-за того, что на прошлой станции, когда я спал рядом с ним, он ни разу не прикоснулся ко мне. Базиль тихо застонал и снова начал ворочаться, не просыпаясь. Одеяло, которым он был укрыт, сползло на пол. Я поднял его и аккуратно накрыл Базиля, подоткнув одеяло ему под бок, затем присел на пол рядом с кроватью. В полумраке комнаты, вслушиваясь в его дыхание я, задумавшись, крутил в руках маленькую монету. *** Я резко распахнул глаза. Тупая ноющая боль разбудила меня. "Раз чувствую боль - значит, ещё жив", - мысленно успокоил себя. В голове словно был туман. Я будто продолжал спать. Тело как налилось свинцом, шевелиться было тяжело. Я кое-как приподнялся. - Базиль... - я повернулся на звук голоса и увидел человеческую фигуру рядом с собой. Голос показался мне знакомым. Силуэт качнулся, подошёл ближе, чуть западая на одну ногу. - Я... Рад, что ты очнулся, - тихо проговорил он, но ни в голосе, ни в выражении лица радости ни следа. Мурашки пробежали по спине от его тона. В слабом освещении комнаты я не видел его глаз, но чувствовал внимательный, изучающий взгляд. - Что... - слова с трудом вырывались из горла, царапая его, - что случилось? Где я? - я с хрипом закашлял. Горло было совсем сухим, хотелось пить. - На станции, - человек тяжело опустился на корточки рядом с кроватью. Теперь я смотрел на него прямо, а не снизу вверх. Глаза широко распахнулись от удивления. Я весь подался вперёд, но тут же скривился от боли. - Филипп?.. Он кивнул. - Неужели я успел до неузнаваемости измениться за один день? - резко ответил он. - Почему ты здесь? Он посмотрел на меня как на полнейшего идиота. - Очевидно, жду когда ты наконец проснешься и мы сможем ехать дальше, - в его голосе появились нотки раздражения. Кажется, он несколько лукавил, когда говорил о радости от моего пробуждения. Воцарилась напряженная тишина. Я смотрел на него, а он на меня. - Я могу позвать смотрителя, - он на секунду заколебался. Казалось, он хотел сказать что-то ещё, но вместо этого молча поднялся и, чуть хромая, пошёл к выходу из комнаты. Я немного осмотрелся. Простая маленькая комнатушка. Крошечное окошко плотно зашторено, в комнате довольно темно. Филипп оставил дверь приоткрытой, через щель внутрь проникал слабый свет, вдоль стен стояло два почти пустых стеллажа с книгами. Голова ощущалась слишком лёгкой, даже невесомой. Кровать в ответ на каждое моё движение протяжно скрипела. Этот звук доносился до меня будто через плотную стену. Вскоре в комнату вернулся Филипп со смотрителем. Мужчина держал в руках свечу и графин воды. - Милейший, как ваше самочувствие? - обладатель голоса был явно не молод. - Могло быть лучше. Можно воды? - сдержанно сказал я. Смотритель тут же протянул графин. Холодная вода обожгла горло. Я снова закашлялся, но продолжал пить. - Ваш приятель приехал посреди ночи и позвал меня на помощь. Сказал, вы в ловушке, - тем временем продолжил говорить хозяин дома. Мой подопечный хранил молчание, лишь смотрел на меня нечитаемым взглядом. - Позвал вас? - переспросил я. Смотритель кивнул. Значит, он оставил меня, чтобы привести помощь, а не бросил умирать, как подумал было я... Если бы не он... "Так получается, он мне жизнь спас?" - Как чувствуете себя? - снова спросил смотритель. - Слабость. Нога болит, - всё ещё немного хрипло рассказал я. - Это ничего. Повезло вам, что кость не пострадала. Я, конечно, не лекарь, но немного в этом деле смыслю. Сейчас уже почти утро. Можете поспать ещё. Вам отдых нужен. Я медленно покачал головой. Спать не хотелось. Хотя в голову словно напустили тумана. - Я вам отвар из коры ивы сделаю. Боль облегчит. Может, поесть чего хотите? - уже дойдя до двери, обернувшись, спросил смотритель. - Премного благодарю, но всё же откажусь. Смотритель кивнул и удалился. Филипп остался стоять рядом с кроватью. Пламя свечки в его руках мягко подрагивало. Он молчал. Я тоже. Наконец, я прочистил горло и заговорил. - Филипп? - он немного напрягся. - Не говори ему, - тихо сказал он. Я вопросительно наклонил голову, не поняв, о чём речь. - Не говорить что? И кому? - Смотрителю. Я... Соврал, что я ваш приятель. Не раб. Не говори ему правду, - это была просьба. Он просил меня подыграть ему. Он соврал, и теперь боялся, что обман вскроется. Теперь понятно, чего он такой напряжённый и нервный. Где-то в глубине дома начал шуметь самовар. - Что же подтолкнуло тебя к этому? - внимательно разглядывая своего подопечного, спросил я. - Ты не поймёшь, - тихо проронил он, так же внимательно глядя на меня в ответ. В комнату вернулся смотритель с чашкой, от которой струился пар. Филипп обернулся на него, затем обратно на меня. Он сильнее сжал канделябр. - Покорнейше благодарю, - я принял напиток, - так мой приятель вчера вечером, получается, спас мне жизнь? Филипп внимательно смотрел на меня, возможно, ожидая подвоха. - Получается, что так. - Хорошо. Что ж. Я хотел бы ещё немного отдохнуть. - Конечно-конечно. Филь, пошли. - Пусть останется, - распорядился я. Мой подопечный нервно дернулся. Кажется, на миг его верхняя губа скользнула вверх, обнажив кончики зубов. Но он смолчал. Смотритель кивнул и вышел, оставив нас одних. - Успокойся. Не буду я тебя выдавать, друг. Я отпил горячего отвара. На вкус он был очень горьким. Я едва сдержался, чтобы не поморщиться. Филипп, словно каменное изваяние, стоял рядом, пока я понемногу пил лекарство. - Помоги мне переодеться, - отставив в сторону пустую посуду, попросил я. Пока Филипп помогал мне снять всё лишнее, я со всех сил стискивал зубы, чтобы не издать ни звука. Каждое, даже самое незначительное усилие словно огнём жгло рану. Возможно, стоило подождать немного. Отвар должен был притупить боль. Но я хотел поскорее покончить с этим и попытаться снова уснуть. Филипп забрался на кровать. Он расстегивал пуговицы на камзоле, потянулся к последней верхней пуговице, начал ёрзать и ощутимо задел раненую ногу. Меня прошила резкая молния, вслед за которой пришёл мучительный жар боли. Я прикусил губу, чтобы не закричать, и вскоре почувствовал слабый металлический привкус крови во рту. Самым сложным было снять обувь. Не сдержавшись, я зашипел, когда Филипп начал стягивать сапог с раненой ноги. Я чувствовал, как только схватившаяся рана снова открывалась. Кожу обжигало горячей кровью. На глазах навернулись слёзы. Я поспешно стёр их тыльной стороной ладони, прежде чем их кто-нибудь заметит. Обувь он с тихим стуком отставил в сторону, перетянул повязки на ране. Как только я скинул рубашку, сразу же крупно вздрогнул. От окна, хоть оно было закрыто, шёл сквозняк. - Держи, - Филипп подал мне моё ночное платье. Он достал его из сумки довольно быстро, словно знал, где оно было. Тут я обратил внимание на то, что сам Филипп был в моей теплой кофте, которую я купил прошлой осенью на ярмарке в милой деревушке близ Архангельска. Впрочем, в доме было довольно холодно, ничего удивительного, что он замёрз и взял её. Сейчас меньше всего хотелось разбираться с этим. Я надел платье и осторожно лёг. Только теперь я смог спокойно выдохнуть. - Как доехал до сюда? Флёр - не самая aimable (учтивая) лошадь, - говорю какое-то время спустя. Уснуть не получилось, а молча созерцать потемневшие от времени доски на потолке оказалось не столь интересно. - Она меня укусила. И чуть не сбросила, - отвечает откуда-то из другого конца комнаты Филипп. Я молча киваю в ответ. От Флёр стоит ожидать чего-то подобного. Я в свое время тоже натерпелся от неё всякого, прежде чем она приняла меня. - С ней все хорошо? Амуницию сняли? У нее есть еда и вода? - снова интересуюсь я. - Да, - чуть помедлив, ответил он. - Смотритель занимался лошадью, пока я был тут и следил, чтобы тебе хуже не сделалось, - резко ответил он. - Bien. Я чуть повернулся, но резко замер. Рана. Дождался, пока боль успокоилась, и осторожно двинулся ещё немного, ближе к стенке. Возможно, стоило спросить есть ли у смотрителя какие-нибудь травы для хорошего сна. Так и время пройдет быстрее, и рана немного затянется. Кроме того, я всё равно сейчас не смогу себя занять ничем полезным. - Скоро вечер? - Да. Ты был в беспамятстве весь день. - Ясно... "Вряд ли смогу ехать дальше скоро... Сколько потраченного времени. Если бы не этот плешивый пёс, мы бы сейчас уже были в городе!" - зло подумал я. - Я попробую уснуть, - со вздохом сказал я, - ты тоже можешь отдохнуть. Филипп кивнул и ушёл в дальний угол комнаты, где уселся на пол. Свеча погасла. Я тихо лежал у стены, стараясь дышать максимально спокойно. Разум помутился, но сон никак не мог овладеть мной полностью. Постепенно меня затянуло в водоворот мыслей. Вдруг я почувствовал, что кто-то находился рядом. Я закрыл глаза, старательно притворяясь спящим. Почему-то очень хотелось, чтобы он вновь лег рядом. Почувствовать тепло другого человека. Надеяться, что это спасёт от пронизывающего холода снаружи. Знать, что рядом кто-то есть, что ты не один... Посреди холодного леса... Кровать тихо скрипнула. И на её краю угнездился темный человеческий силуэт. Лишь почувствовав его рядом, я смог спокойно уснуть. *** Я проснулся почти одновременно с Базилем. Стоило ему начать шевелиться, как я мигом вскочил с кровати. - Bonjour (Доброе утро), - сонно сказал Базиль, на что я неуверенно кивнул, - принеси воды. И сходи проверить Флёр. Есть ли корм, вода... Я хочу быть уверен, что у неё всего достаточно, - приказал он. Снова неуверенно кивнув, я сходил за водой, однако, когда вернулся, Базиль уже снова спал. Я оставил кружку рядом с кроватью. Он не узнает, выполнил я его приказ или нет. Можно было остаться здесь, а когда он проснётся сказать, что всё в порядке. В соседней комнате скрипнул пол. Должно быть, смотритель проснулся. Скрипы приближались к нашей комнате. Наверное, он хочет проверить Базиля. Я нервно оглянулся. Иррациональный* страх того, что он каким-то образом выяснит, кто я, стиснули сердце. Не хотелось пересекаться с ним. Я схватил шинель Базиля, выскочил из комнаты и пошёл в конюшню. На улице было ещё темно и мертвенно тихо. Смёрзшаяся земля хрустела под ногами. Опавшие листья были скованы узорами инея. Я, поёжившись, вошёл в конюшню. Очень громкое и будто возмущённое ржание я услышал, прежде чем нашёл взглядом стойло с нужной лошадью. - И что ты на меня так крысишься постоянно? Что я тебе сделал? - спрашиваю я, глядя в большие чёрные глаза животного. "Возможно, я мог бы стать конюхом?" Подумал было я. Конюхи наверняка нужны. Да и чтобы выгребать из стойла навоз ума много не надо. Я протянул руку к Флёр, на что лошадь тут же встряхнула головой, грозно топнула копытом и прижала уши. Я быстро отдернул руку. - Даже собаки не такие злобные, как ты, - ворчливо сказал я. Флёр лишь махнула длинным рыжим хвостом в ответ. Больше не тратя время на разговоры, я положил ей сена и налил воды. На выходе из конюшни остановился около вороной лошадки в крайнем стойле справа. Протянул к ней руку и она охотно подставила морду. Я немного погладил ее, а затем решительно вышел вон. В сенях смотритель укладывал вдоль стены дрова. Завидев меня, он отвлёкся от своего занятия и попросил принести с улицы ещё несколько поленьев. Грубый отказ уже готов был сорваться с губ, но я удержал себя. После короткого раздумья, я решил, что не стоит лишний раз ссориться с ним, и коротко кивнул. Выйдя на крыльцо, я сразу увидел дрова, лежащие, наверное, со вчерашнего дня: они были укрыты тонким, как паутина, слоем снега. Я присел рядом, набрал в руки побольше, начал вставать и чуть не тюкнулся лицом в грязь. Я уже оправился, но не настолько, чтобы таскать такие тяжести.... Значит, придется носить понемногу. Ничего не поделаешь. Взяв в каждую руку по полену, я вернулся в дом. Ещё пару дней для окончательного восстановления, и я наверняка смогу носить гораздо больше. И дрова колоть. Это не сложно, это я умею. Я могу попробовать устроиться лесорубом или на обработку дерева. Может, помощником кухарки, да на худой конец хоть садовником! Главное, чтобы взяли хоть куда-нибудь... Я потихоньку стаскал всё нарубленное в дом. Я опёрся на стену, тяжело дыша. Смотритель был в доме - топил печь, так что я решил остаться здесь, пока не приду в себя. Я терпеть не мог показываться на глаза кому-либо уставшим или слабым. Куда привычнее было в одиночестве в каком-нибудь тёмном углу зализывать раны, как собака. Я осторожно присел на пол. Здесь было темно и холодно. Но главное - никого кроме меня. Можно побыть здесь подольше, пока не придёт смотритель, чтобы взять дров. *** Я медленно повернулся, открыл глаза. Тело ощущалось слабым. Руки чуть дрогнули. Филиппа рядом не было. Его место на кровати давно остыло, о его присутствии напоминали только смятые простыни. Я осмотрел комнату. Никого... Солнце уже светило вовсю. Его свет проникал в комнату. Кажется, я снова задремал после того, как отправил его в конюшню. Кружка с нетронутой водой стояла возле кровати. Я потянулся к ней и тут же стиснул зубы. Слишком резкое движение отдалось болью в ноге. К такому невозможно привыкнуть. Закрыл ладонями лицо и беззвучно кричал от бессилия. Я провалялся на этой жалкой кровати уже столько времени, и всё равно чувствовал себя уставшим и обессиленным. Нужно было как можно скорее снова встать на ноги. Нельзя оставаться здесь надолго. Завтра. Завтра утром едем дальше, не позже. Это всего лишь капкан. Кость цела. Я буду в порядке. Осторожно потянулся к стакану, взял его и залпом выпил всю воду. Осмотрел комнату. Увидел стеллаж с книгами. Чтобы скоротать время можно почитать книгу. Я сел на кровати, спустив ноги на пол. Босые ступни коснулись холодных досок пола. Холод немного притупил боль. Я мог взять книгу. Я достаточно поправился, чтобы взять книгу. Я глубоко дышал, пытаясь собраться с силами. Я не любил боль. Впрочем, её не любил никто. Глубокий вдох. Я подался вперед, но стоило дать хоть немного нагрузки на раненую конечность, как новые приступы жгучей боли прошили насквозь. Настой, который давал смотритель вчера, уже потерял силу. Сейчас или никогда. Я рывком встал на здоровую ногу, больную же стараясь поджать. Сделал быстрый маленький шаг в сторону стеллажа. Не сдержавшись, тихо вскрикнул. Попрыгал на одной ноге. Боль пульсировала в такт ударам сердца. Я глубоко дышал, пытаясь успокоиться. Наклонился вперёд, потянулся к деревянному каркасу. Цеплялся за него, как за спасательный круг, почти повисая на нём. Всё мое тело было напряжено почти до предела, руки дрожали. Я смотрел на корешки книг, но не видел слов. Смысл названий ускользал от меня. Нужно было взять одну книгу. Взять одну и идти обратно. Я не смогу. Больно. Я больше не могу. Рана словно разрасталась, как разгорающийся огонь. Трясущейся рукой я прикоснулся к книге. Ногти лишь царапнули шершавую обложку. Я попытался снова. В глазах на секунду потемнело, я из последних сил схватился за полки. Лишь бы не упасть, только бы не упасть. Дышал глубоко. На ощупь нашёл книгу, взял её, прижал к груди. Как только зрение прояснилось, оттолкнулся от стеллажа и зашагал обратно. Наконец упав на кровать, зажмурил глаза. Прижал книгу к себе. Из глаз текли слезы. Я смог. Хлопнула дверь. Шаги. В комнату вошёл Филипп. - Едем завтра, - прежде чем он успел задать вопрос, сказал я. *** Филипп осторожно снимал повязку, пока я смотрел в открытую книгу. От неприятных ощущений не выходило сосредоточиться на тексте. - Осторожнее. Всё-таки не с куском мяса обращаешься, - поморщившись, говорю я. - Рана открылась. Кровь прилипла к ткани, - даже не посмотрев на меня, ответил он, - ты что здесь, до потолка прыгнуть пытался? Я пренебрежительно фыркнул, не посчитав нужным отвечать на его вопрос. Дверь медленно открылась, и вошёл смотритель с миской настойки для обработки раны и небольшой чистой тряпкой. - Справитесь сами? - Да, не стоит беспокоиться, - я взял миску из его рук и передал Филиппу. - Хорошо. Я принесу вам поесть. - Я не голоден, - отвечаю я. - Вы давно ничего не ели. Вам нужны силы, - не дожидаясь ответа, он вышел из комнаты. У Филиппа он даже не спросил. Когда же он принес порцию каши, я съел лишь половину, вторую же отдал своему подопечному. Он лишь коротко поблагодарил. *** Базиль читал книгу, лёжа на кровати. Я же сидел на полу рядом. В горнице ходил смотритель. Пересекаться с ним не хотелось, а на улице под вечер стало особенно холодно. Тихий шелест перевернутой страницы. Я думал о Базиле. Завтра доберёмся до города, но мне некуда идти... Я ему не нужен, он ясно дал это понять. Он забрал меня с улицы из жалости, а теперь просто не знает, как избавиться. Но что теперь делать?.. Попросить остаться у него? Поклясться служить, выполнять каждую его прихоть? Я криво усмехнулся своим же мыслям. Я столько боролся ради свободы, а оказавшись в шаге от неё, решил отступиться?.. Нет! Я не буду ничьим рабом! Не в этой жизни... Вероятно, очень короткой жизни... Я крепче обнял себя. А если стать его слугой? Выполнять поручения, а взамен получать крышу над головой да кусок хлеба? Это же почти как любая работа... Выполнять задания и получать вознаграждение? Но разве это не точь-в-точь то же рабство? Ведь ничего не поменяется. Как бы я это ни назвал: хоть крепостное рабство, хоть работа слугой, однако... Слугами могут быть свободные люди. Просто их ремесло - это выполнение чьих-то приказов... Кроме того, Базиль не казался жестоким. Его приказы были... Обычными: принести воды, помочь с обработкой ран, покормить лошадь... Решено. Слуга. Наемный рабочий. Не раб. Ненадолго. Лишь пока не освою какое-нибудь ремесло. *** На исходе дня мой подопечный стал совсем на себя не похож. Ходил как в воду опущенный, смотрел в пол, а лицо мрачнее тучи. Под вечер, глядя все также себе под ноги, он наконец заговорил. - Что если я хотел бы остаться с вами? - Филипп сказал это очень тихо, обращаясь будто даже не ко мне. Я некоторое время молчал. - Я мог бы работать на вас в обмен на кров и еду. Не как раб, а как слуга... Он спас меня, не бросил в беде. Я уже знал, что соглашусь, но всё равно спросил. - Зачем мне соглашаться? - я постарался выглядеть решительно и спокойно, не показывать даже малейшего волнения. Он всё ещё избегал смотреть на меня. Голос его был безэмоционален настолько, что казалось, будто ему всё равно, что я отвечу. "Но он ведь не дурак, знает, что без чужой помощи не выживет. Знает, что если я откажу, то ему конец. Но не показывает даже капли страха". - Вам в таком состоянии явно нужна будет помощь. Да и у меня нет ничего: ни денег, ни ремесла, ни семьи, - словно прочитав мои мысли, сказал он, - мне идти некуда. Он словно констатировал очевидный факт вроде того, что снег белый, а вода мокрая. Он не пытался давить на жалость. Он говорил так, как говорил всегда - прямо, без какого-либо притворства. Просто в лоб. Это заставляло как минимум уважать его. - У меня будут проблемы из-за тебя? - ответ был очевиден. - Возможно, - он посмотрел прямо мне в глаза. - Хорошо, - после пары секунд молчания согласился я. Он медленно кивает. - Я постараюсь не быть обузой. - Филипп? - позвал я. Он моментально вскинул голову, внимательно посмотрев мне прямо в глаза, - пора спать. Иди на кровать. Все равно ночью сюда переберешься, - легко предложил я, задув свечу. Я передвинулся ближе к стене. С минуту было тихо. Из окна лился тусклый лунный свет. Вдруг шорох и тихий скрип досок приковали к себе моё внимание. Я заметил тёмный силуэт, осторожно скользнувший в полумраке комнаты. Внезапно я почувствовал себя добычей на прицеле у хищника. Странное беспокойство пронзило меня. Вновь нахлынули старые смутные страхи. "Я ведь не пожалею, что подпустил его так близко?.." Я почувствовал, как слегка прогнулся матрас, натянулась простынь. Филипп лёг на самый край кровати и затих. Даже не видя его глаз, я чувствовал на себе его пристальный настороженный взгляд. - Спокойной ночи, - негромко сказал я и ответом мне была тишина. *** Я сидел на крыльце. Старые ступени трещали подо мной. Мороз колол щёки, давал заряд бодрости. Солнце ещё только вставало из-за деревьев. Прошлое утро я встретил сидя на стуле у окна. Сегодня же находиться в доме совсем не хотелось. Я уже достаточно окреп, самостоятельно мог ходить и не только. И стены словно давили. Хотелось вырваться из их плена, бежать, вдыхая обжигающе холодный воздух. Нестись, подобно вольной птице, навстречу солнцу. Подставлять лицо ветру. Почувствовать, как собственное сердце заходится в бешеном ритме, как кончается воздух в лёгких. Бежать, пока не рухнешь без сил на дорогу... Я коснулся кончиками пальцев шеи, не до конца веря, что ее больше не стягивал ошейник. В доме сейчас было душно и противно. Обратно идти не хотелось. Я потёр начавшие мёрзнуть руки, поправил шинель Базиля на своих плечах. Ещё немного, я мог побыть тут ещё немного. Где-то в темном лесу одиноко ухнула сова. Через время начали тревожно щебетать птицы. Я поднялся, бросил взгляд на дорогу, уходящую вдаль насколько хватало глаз, и вошёл обратно в избу. Смотритель возился с печью. Я быстро проскочил мимо него, поспешил в нашу с Базилем комнату. - Удобная шинель, правда? А главное, как хорошо на тебе смотрится. Прям глаз не оторвать, - Базиль глянул на меня как будто бы ехидно. Когда я мрачно проигнорировал его замечание, он позволил себе короткую ухмылку, - что ты делал на улице? - спокойно поинтересовался он. Вдруг захотелось ответить что-нибудь колкое, укусить его своим ответом как можно больнее. - Ничего, - снял с плеч его шинель и кинул её на кровать рядом с ним, - когда едем дальше? - Скажи смотрителю, чтобы седлал Флёр. *** Я проверял, не забыли ли мы чего, проверил бумаги, вещи, когда вернулся смотритель. - Филь, сходи подкинь-ка в печку немного дров, - сказал он, а сам присел на кровать рядом со мной. Он принес готовый настой из коры ивы и небольшую связку с собой. Я принял лекарство из его рук и отпил немного. Филипп молча вышел вон, немного прихрамывая. Он быстро восстанавливался. И не скажешь, что несколько дней назад он не мог даже сам встать с постели. - Милейший, я бы хотел с вами поговорить, - начал смотритель. - Говорите, - отвечаю я. - Конечно, не мне судить, но... Я хотел бы поговорить о вашем приятеле. Не поймите меня неправильно, просто не выглядит он как надёжный человек. Вы давно знакомы? - Не столь давно. Смотритель кивнул. - Мне кажется, он беглый. Когда приехал вчера ночью, то назвал вас хозяином, а сегодня уже говорит, что друг ваш. Да и след у него на шее, как от ошейника. Еле видный, да и он его воротом прикрыть пытается, но всё равно я заметил. И на запястьях следы. Будьте с ним поосторожнее. А лучше сдайте городничему, как приедете. - Я присмотрюсь к нему внимательнее. Благодарю за беспокойство, сударь, - вежливо кивнул я. Смотритель молчал несколько секунд, потом поднялся и ушёл. Филипп поддерживал меня на пути к Флёр. Я старался не подавать виду, что испытывал боль. Внезапно вспомнился мой подопечный каких-то пару дней назад, то, как он, еле стоя на ногах, отмахивался от моей помощи. Кажется, мы с ним чем-то схожи. Я мысленно улыбнулся. Флёр подалась мне навстречу, фыркала, подставляла морду для поглаживания. - Я тоже рад тебя видеть, mon ami, - я обнял её за шею, - нам пора ехать дальше.