Базилик

К станции мы подъехали уже затемно. На улице довольно сильно похолодало, покрывшиеся тонкими корочками льда лужи и грязь хрустели под копытами Флёр. Мы могли бы добраться сюда ещё днём, но из-за ухудшившегося состояния моего подопечного я не мог ехать слишком быстро, также приходилось делать остановки, чтобы ему, а за одним и Флер, дать отдохнуть, несколько раз Филипп сходил на обочину дороги, где его вероятно несколько раз вырвало. Он изо всех сил старался не показать своего состояния, но к вечеру он выглядел далеко не самым лучшим образом. Станционный смотритель, заметив наше приближение, с масляной лампой вышел навстречу, проводил Филиппа в маленькую избу у дороги, пока я отвёл Флёр в небольшой денник. Я наверное никогда так не радовался, входя в теплое светлое помещение. Смотритель, мужчина средних лет с лохматыми светлыми волосами, уже грел самовар. Я заглянул в соседнюю комнату, отведенную гостям. На полу у стены сидел Филипп. Он поднял на меня взгляд. Мы молча смотрели друг на друга пару секунд. - Чай готов, господин, - позвал смотритель. Я скинул большие дорожные сумки на пол недалеко от двери и вернулся к нему. На столике стояли две чашки и маленькое блюдце с сухарями. Я взял один, быстро съел его и запил чаем. Горячий напиток обжёг язык. - Утром отправитесь дальше? - поинтересовался он, многозначительно посмотрев в сторону нашей с Филиппом комнаты. - Mon ami (Мой друг) не в лучшем здравии, но к сожалению мы не можем отложить поездку. Думаю утром с ним все будет в порядке, - сдержанно ответил я. Смотритель просто кивнул в ответ. Я коротко поблагодарил его за чай и, забрав кружки, пошёл в комнату. Нас обоих изрядно вымотал этот день, мышцы затекли от долгой верховой езды, хотелось как можно скорее упасть куда-нибудь и уснуть мертвым сном. Даже голод отступил перед этой страшной усталостью. Я подал одну кружку Филиппу. Он протянул руки, чтобы взять ее, но я заметил, как они дрожат, так что присел рядом с ним на корточки и придерживал кружку, чтобы он случайно ее не опрокинул на себя. Пока я возился с ним, мой собственный напиток уже успел остыть. Закончив с Филиппом, я в пару глотков осушил свою кружку, оставил ее прямо на полу и пошел к кровати, на которую, наконец, рухнул без сил. Рядом с ней на тумбочке горела свечка, которую вероятно принес смотритель. Я хотел было затушить ее, но понял, что не могу пошевелиться. Веки словно налились свинцом. За считанные секунды мой мир погрузился в сладкую вязкую тьму, тело расслабилось, а на душе стало спокойно. *** Мы ехали весь день. По началу я опасался, что Базиль вопреки своему обещанию бросит меня. Попросту оставит на дороге одного, когда ему надоест делать остановки из-за меня. Но он продолжал молча ждать меня, когда я в очередной раз сидел на обочине, глубоко дыша и изо всех сил пытаясь удержать остатки завтрака у себя внутри. То ли от моего в целом плохого самочувствия, то ли от непривычки к езде верхом, я чувствовал себя на редкость паршиво во время пути. Но я не жаловался. Я старался терпеть как можно дольше, а передышки делать как можно меньше. Я молча поднимаюсь, подхожу к Базилю, перебирающему гриву Флёр. Он так же молча помогает мне залезть на спину лошади и, когда его руки касаются меня, я чувствую, как, уже ставшая привычной, утвердившаяся в моем сознании, ненависть несколько пошатнулась. Мы едем дальше. Я не знаю сколько прошло времени с момента, как мы покинули город. Всё выглядело таким одинаковым последние несколько часов. Разве что в лесу по обе стороны от нас ёлки стали встречаться чаще. Дорога казалась бесконечной. Мы словно навечно застряли в этом моменте. На этой дороге под этим серым небом. В этой почти идеальной тишине. Когда начал сгущаться вечер, я немного забеспокоился. "А вдруг мы не доберёмся до темноты? Нам же не придется заночевать прямо здесь?" Но Базиль не показывал каких-либо признаков беспокойства. Он спокойно сидел за моей спиной. Я чувствовал, как его дыхание время от времени касается моей шеи. Поначалу такая его близость мне очень не нравилась. Я даже пытался как-либо отодвинуться вперёд или сильнее наклониться к седлу, чтобы незначительно, но хотя бы немного увеличить расстояние между нами, но вскоре привык к этому. Его близость или редкие прикосновения кажется не несли угрозы. К тому же сам Базиль не придавал им значения. Он не пытался лишний раз прикоснуться ко мне или заговорить. Должно быть его спокойствие со временем частично передалось и мне. Когда на горизонте наконец появилась небольшая изба, я слабо улыбнулся, предвкушая момент, когда смогу растянуться на полу. На ровных неподвижных досках. Смотритель даже вышел нас встретить. Базиль сразу передал меня ему, а сам отправился на конюшню. "Странный он, - думал я, лёжа на полу в нашей сегодняшней комнате, - вроде бы выглядит и ведёт себя как не последний человек, а даже дома своего нет, не говоря уже о слугах. И с лошадью со своей все время сам возится, хотя в городе мог это и на кого другого свалить. Как и меня..." Вдруг я услышал скрип двери и шаги. Я сел, привалившись спиной к стене. Базиль заглянул в комнату лишь на секунду, чтобы оставить сумки, а затем ушел. Даже вещи он все время носит сам. Я услышал их со смотрителем голоса. Они о чем-то недолго говорили, но я не расслышал слов. Вскоре Базиль появился на пороге с двумя кружками чая. Одну он протянул мне. Не успел я подумать о том, что руки слишком дрожат, как он уже присел на пол рядом со мной и придерживал кружку, чтобы я мог нормально попить. Даже сейчас он заботится обо мне, хотя по нашему договору это я должен был помогать ему... "Зачем ты это делаешь?" - задавался я вопросом, наблюдая за тем, как он устало падает на кровать. "Может тебе просто нравится возиться со всяким сбродом?" Это показалось пока что самым логичным объяснением. Кажется Базиль уснул. Даже не загасив свечу. Я медленно, по стенке, поднялся и подошёл к кровати Базиля. Он действительно уже мирно спал. "Тебя сегодняшний день тоже вымотал?" Он даже не сменил одежду на свое ночное платье и волосы не распустил. Я конечно прожил с ним вместе всего несколько дней, но некоторые бытовые привычки хозяина сложно было не запомнить. Я осторожно сажусь на самый край кровати. По полу ползал неприятный сквозняк. Я наклонился к тумбочке и задул свечу. Комната погрузилась в темноту. Я невольно вспомнил прошлую ночь. Неужели я действительно настолько испугался, что сам полез к хозяину? Сейчас, когда тот страх остался позади, это казалось невероятным. И более невероятным было, что Базиль не оттолкнул меня, а позволил остаться рядом. Я присмотрелся к нему. От этого человека я почти что не чувствовал опасности. Он вызывал больше вопросов, чем страха... Или ненависти. Я медленно моргнул, затем осмотрел комнату. Базиль не постелил мне даже какое-нибудь покрывало на пол. Впрочем это не должно быть такой уж большой проблемой. В конце концов это же не погреб или собачья будка во дворе, но... За последние дни я успел отвыкнуть от сна на голых досках. Я осторожно устроился на краю кровати, все ещё глядя на Базиля. "Интересно, он сильно разозлится утром?..." *** Проснувшись рано утром, я обнаружил на краю кровати напротив себя Филиппа. Видимо на полу было слишком холодно и он решил перебраться сюда... Или его снова мучают кошмары? Я сполз с кровати и накинул на него покрывало, затем осмотрел себя. Я вчера даже не переоделся, только шинель с плащом скинул... Светло-голубая рубашка измялась, камзол весь в складках. Я неприязненно поморщился. Конечно где-то в сумках была сменная одежда, но я не планировал трогать их до приезда в Вельск... Грустно вздохнув, я развязал синюю ленту на конце своей растрёпанной косички, нашел любимую небольшую дорожную сумку с самыми необходимыми вещами, достал гребешок и начал приводить себя в порядок. Я расчесался и завязал себе хвост. Затем, как мог, разгладил на себе одежду. Быстро, стараясь не шуметь, я вышел в парадную. Там было темно и пусто. Смотритель, вероятно, ещё спал у себя. Единственные окна выходили на лес, одним темным пятном черневший за стеклом. На улице негромко завывал ветер. По полу бегал сквозняк, поэтому я сел за стол, поджав под себя ноги. Спать не хотелось от слова совсем, хотя эта умиротворяющая тишина и тьма вскоре ввели меня в состояние подобное сну. Минуты внезапно стали намного длиннее, а мысли перепутались, беспорядочно всплывали в сознании, тут же снова растворяясь в нём. Мне вдруг невыносимо захотелось вернуться далеко в прошлое. В те времена, когда я был ещё маленьким ребенком, которому неведомы взрослые проблемы, страхи и тоска по дому... Я закрыл глаза и представил яркое солнце, насыщенный ароматами цветов теплый соленый воздух, несмолкающий стрекот насекомых, шум моря, то нежного и ласкового, то грозного и ужасающего. Я вспомнил, как однажды вечером над городом собрались темные дождевые тучи, поднялся ветер, а я тайком выбрался из дома и побежал на побережье. Ветер хлесткими ударами бил в лицо, трепал волосы. Птицы замолкли и в этой почти идеальной тишине послышалось, как где-то в самом сердце черных туч начал глухо рокотать гром. А море... Оно словно взбесилось. Огромные волны накатывали, поглощая под собой почти весь берег. На гребнях мутных вод пушистыми обломками качалась пена... Я открыл глаза и посмотрел в окно. Мне стало особенно тяжело находиться здесь, в обителе холода и тьмы, мрачных лесов и промозглых ночей. Я вспомнил тот день, когда мы покинули мой родной городок. Вспомнил, как в последний раз обернулся прежде чем сесть в вагон поезда. Вспомнил равнодушные лица родителей и утешающую улыбку сестры. "Ох, Ариан... Сестра, как же я скучаю..." - передо мной предстал её образ, каким я его помнил: блестящие светлые почти янтарные глаза, вьющиеся каштановые волосы до поясницы, ехидная улыбка, звонкий весёлый голос... Я не знаю, сколько прошло времени, но темный лес за окном начал постепенно светлеть. В то время как я мысленно все ещё был где-то в прошлом. Несмотря на полное ссор детство, после нашего переезда, в этом чужом краю, Ариан стала единственным действительно дорогим и близким мне человеком. А сейчас рядом нет и её... "Скучает ли она по мне? Злится ли?" - гадал я. В парадную вышел смотритель. - Чего это вы так рано вскочили, господин? - с ноткой удивления спросил он. Я медленно перевел на него взгляд. - Не спится, - коротко ответил я. - Мне подать завтрак? - Не стоит, - я ненадолго замолчал, глядя в стену, - пойду проведаю Флёр, - я решительно встал и направился к нашей комнате, чтобы взять шинель. - Уже собираетесь ехать? - удивился он. Я не удостоил его вопрос ответом. Схватив шинель, я накинул ее на плечи и вышел на улицу, на пару секунд замерев на крыльце. Рассвет ещё только занялся. Дорога, подножья деревьев и трава покрыты тонким слоем инея, поблескивающего в слабом солнечном свете. Морозный воздух обжёг мои лёгкие. "Зима уже так близко..." - с грустью подумал я. Доски протяжно заскрипели под моими ногами. Я быстро нашел Флёр среди перекладных лошадей. Она потянулась ко мне и я ласково погладил ее морду. После вчерашней долгой прогулки ее короткая рыжая шерсть была в пыли, а грива слегка растрепана. - Доберёмся до Вельска и я основательно тобой займусь, - шепнул я, похлопав ее по шее. В углу стойла нашелся мешок с сеном и зерном. Я насыпал его в кормушку, затем принес из избы воду. Когда я закончил, на улице уже стало совсем светло. Пора ехать дальше. Мысли о прошлом растаяли, словно лёгкий сон. Вместо них пришли мысли о проблемах настоящего. И о Филиппе... "Что произойдет, когда мы наконец доберёмся?... Если доберёмся... Может стоит остаться подольше, дать ему время... Или... - я оглянулся на конюшню, - может, бросить все и уехать? Тихо пробраться в дом, забрать сумку с письмом, оседлать Флёр и уехать? Он ведь мне никто... - я шагнул к конюшне, замер, затем рванулся обратно к избе и снова замер, - сбежать? Снова?... Но я же сам принес его к себе, заботился. Для чего? Чтобы сейчас просто бросить? Нет, я должен хотя бы выполнить свое обещание и довезти его до города. Это правильно. А там придумаю, что делать дальше." Решив так, я пошел к избе, несколько раз всё же обернувшись на конюшню. Филипп уже проснулся. Отдых явно пошел ему на пользу, выглядел он гораздо лучше, чем вчера. Когда я вошёл в комнату, он встретил меня напряжённым взглядом, который я постарался максимально проигнорировать. - Bonjour(Доброе утро.) Как спалось? - стараясь говорит бесстрастно, спросил я, даже не глядя на него. - Когда вы собираетесь отправляться дальше? - сразу же прямо спросил он. - Скоро, - расплывчато ответил я. "Надеюсь сегодня все пройдет лучше чем вчера" - понадеялся я, понимая что моим надеждам вряд ли суждено сбыться. - Для начала нужно позавтракать. Я прикажу подать еду, - с этими словами я поспешно выскочил из комнаты. Через некоторое время на столе уже стоял скромный завтрак. Ели мы в полной тишине, затем я проверил сумки и ушёл седлать лошадь. Уже через несколько минут мы с Филиппом снова оказались в одном седле. Утренний иней растаял и мы снова ехали по грязи. На небе сгущались тучи, предвещая дождь. Мы молчали. Если ехать так, не сбавляя скорости, к вечеру мы уже будем на следующей станции, последней перед Вельском. За весь день мы остановились лишь несколько раз. Филипп явно не был приучен к верховой езде. Его быстро укачивало, но он стойко терпел, а на вопросы о самочувствии только привычно огрызался. - Останови, - вновь попросил Филипп. Как только я выполнил его просьбу, он попытался слезть. Я помог ему спуститься и терпеливо ждал, когда он сможет ехать дальше. Мой подопечный стоял, одной рукой держась за седло. Он быстро восстанавливался. Сегодня он определенно выглядел лучше, если не считать приступов тошноты. Но это не страшно. Его просто укачивает. Со временем пройдет, если он будет больше ездить верхом. Мой подопечный сделал пару шагов вперёд. Походка его была слегка нетвердой. Я шагнул за ним, едва не поскользнувшись на грязи. Флёр нервно дёргает ушами и осторожно шагает за нами. Тучи, весь день сгущающиеся на небе, сейчас выглядели особенно тяжёлыми и неспокойными. "Не хотелось бы попасть под дождь..." - Не любишь ездить на лошади? - вдруг спрашиваю я Филиппа. - Ненавижу, - отзывается он. Флёр, словно почувствовав в этих словах обвинение в свой адрес, хотела было куснуть Филиппа за коленку, но я успел мягко пресечь её. - Увы, но по-другому нам не добраться, - я смотрю по сторонам. Лес необычно тих и спокоен. Кажется даже птицы перестали петь. - И без тебя знаю, - ворчит он. Порыв ветра пробегает по дороге, шуршит повядшей травой, шевелит ветки деревьев. Небольшой лиственный лес продолжал уверенно сменяться хвойным. Среди голых темных стволов все чаще появлялись колючие ели. Какое-то время мы продолжали идти пешком, затем Филипп с явным не удовольствием предложил вернуться в седло. Мы уже были близки к станции. Мне казалось, что я видел столб дыма на фоне начавшего темнеть неба. Должно быть, она уже за парой изгибов дороги. Хоть мне и хотелось оказаться там как можно скорее, ехали мы не спеша. Филипп, как и весь день, сидел прямо передо мной. Кажется он тоже заметил дым в небе, потому что уже некоторое время неотрывно смотрел в ту же сторону. Он наверняка не меньше меня хочет поскорее закончить это путешествие. Вдруг где-то на обочине мелькнула тень, и на дорогу выскочил зверь. Я не сразу смог понять, что это грязный облезлый пёс. Он выскочил с обочины и лая бросился под копыта Флёр. Лошадь резко остановилась, испуганно дернувшись, заржала и развернувшись бросилась бежать. Псина бежала следом, хрипло гавкая, однако вскоре отстала. Не заплетенная длинная грива Флёр развевалась на ветру, хлестала Филиппа по лицу. Я пытался остановить её, но испуганное животное не желало слушаться. Я гладил ее по шее, чесал за ухом, говорил, пытаясь успокоить. Филипп сжался, вцепившись в переднюю часть седла, стараясь не упасть. "Дрянной пёс, - в гневе подумал я, - и без него проблем более чем хватало!" Я обернулся назад и увидел вдалеке этого пса, рассевшегося посреди дороги. Его нужно как-то обойти или прогнать, но... Я и спокойных то собак не жаловал, а к агрессивной, дикой, здоровенной зверюге не приблизился бы и на пушечный выстрел. В этом мы с Флёр были абсолютно солидарны. - du balai (Пошел вон!) - крикнул я. Псина лишь еле пошевелила ушами, услышав меня. Я не знал, есть ли где-то дорога по которой можно объехать этот участок. Уже начинало темнеть. - Попробуем обойти по лесу, хорошо? - обратился я к Флёр, продолжая поглаживать ее у основания шеи. Мы с Филиппом одновременно повернули головы, глядя на мрачный лес. На одном из стволов была прибита ветхая замшелая табличка. На ней угадывались очертания букв, но прочитать надпись было тяжело. Я понадеялся, что это не предупреждение о диких зверях или разбойниках и натянул поводья. - Давай, вперёд, - мы тронулись. Флёр осторожно сошла с дороги и зашагала между деревьями. Под ее копытами то и дело что-то хрустело или шуршало. Ветки молодых ёлочек нежно гладили ее по бокам. Я старался не отходить от дороги слишком далеко, чтобы не потеряться. Когда по моим расчетам мы уже оказываемся близко к месту, где на нас напал тот пёс, Флёр тихо захрапев остановилась, не желая сделать дальше ни шагу. - Флёр, все хорошо? - осторожно интересуюсь я. Она дёргает ушами, жуёт грызло Тяжело вздохнув сквозь зубы, я спрыгиваю на землю, беру ее под уздцы и тяну дальше. - Mon ami, пойдем. Не бойся, все будет хорошо, - уговоры и очередное почесывание за ухом помогают. Она ещё немного сопротивляется, но вскоре уже начинает неохотно идти за мной. - Ну вот. Хорошая девочка, - я нежно глажу ее мордочку. Где-то среди деревьев кричит одинокая птица, ветер немного усиливается, раскачивает верхушки деревьев. Вдруг я наступаю на что-то странное в листве. Это что-то издает короткий металлический лязг и я чувствую ужасную ни с чем не сравнимую боль. Поводья выскальзывают из моих рук, я с громким воплем падаю на землю. Боль затопила меня полностью. Я ничего не видел и не слышал. Все что осталось в моем сознании это металл с бешеной силой вгрызающийся в мою плоть, ломающий кости и звуки моих истошных воплей. *** Громкие крики Базиля быстро переходили в монотонные стоны. Кровь пропитывала одежду, лилась на траву. Его лицо стремительно бледнело. Я, с нарастающим страхом, смотрел на него. Только секунду назад все было в порядке... Мое сердце на миг замирает, я чувствую неприятное нервное покалывание на кончиках пальцев. Я не знаю, что делать. Долго он так не выдержит. Флёр, учуявшая запах крови, задрожала. Она опустила голову и, широко раздувая ноздри, ткнулась носом в лежащего на земле хозяина. Базиль дернулся и громче застонал. - Б-базиль? - позвал я, но он не ответил. Все произошло так неожиданно. Я растерянно смотрел на него, судорожно пытаясь придумать какой-нибудь план. - Базиль! - он продолжал лежать на земле. Постепенно он совсем затих. Я, все ещё крепко держась за седло, как мог наклонился, присматриваясь к нему. Грудь едва заметно поднималась и опадала. Значит он пока что жив, просто потерял сознание. Теперь он точно не ответит. Нужно что-то делать. Открыть капкан я не смогу... Попробовать остановить кровь?... Флёр какое-то время не двигалась с места, низко опустив голову она смотрела на Базиля. Я чувствовал, как она дрожала. - Хей, - я взял в руки поводья, потянул на себя, пытаясь заставить ее поднять голову. Она резко встряхнулась, заржала, ударила копытом. Я испугался, что она может случайно задеть Базиля. "Нужно позвать кого-нибудь на помощь, - вдруг подумал я, - Мы же ехали в сторону станции. Там есть человек. Он поможет." До места назначения оставалось совсем немного. Но... Но оставалось проехать немного. Если идти пешком выйдет гораздо дольше. При условии, что я вообще смогу дойти. "Нужно как-то заставить эту лошадь отвезти меня туда..." Я снова тяну на себя поводья. Флёр прижимает уши, встряхивается. - Давай, нам нужно дальше, - говорю я и стараюсь направить ее в нужную сторону. У меня почти что не было опыта верховой езды, однако за время проведенное в пути я кажется начинал понимать, что делать. Флёр лишь немного проходит вперёд, затем останавливается. Я бью ее по боку. Она стремительно поворачивает свою морду ко мне и, прежде чем я успеваю что-то сделать, кусает меня за ногу. - Глупое животное! - шиплю я, ещё сильнее ударяя её. Флёр делает несколько резких рывков вперёд. Я изо всех сил хватаюсь за седло. На миг я перестаю чувствовать руки. Я молюсь, чтобы пальцы не разжались. - Он же умрет тут, если мы не приведем кого-нибудь! - в отчаянии кричу я. Но чуда не произошло. Флёр естественно не поняла моих слов. Вдруг она замирает, медленно поворачивает голову, настороженно всматривается в гущу леса. Ее мышцы напрягаются. Я пытаюсь проследить ее взгляд и вскоре замечаю лохматый силуэт пса. Он смотрит на нас несколько секунд, затем неторопливо поворачивается спиной и идёт в лес. Я слышу шорох листвы под его лапами. "Он идёт к Базилю. Он почуял запах свежей крови" - я этого не вижу, но я уверен, что он идёт открыв пасть, я нутром чувствую, что из его пасти капает слюна, что он глубоко дышит, часто облизывает морду... Я набрал воздуха в грудь и свистнул. - Эй, псина дрянная! - кричу я. Флёр дёргается. Он резко разворачивается, но не бежит. Я в отчаянии оглядываюсь по сторонам. Совсем рядом со мной еловая ветка. Я тянусь к ней, срываю шишку и, прицелившись, швыряю в псину. Я промахиваюсь, но этого оказывается достаточно, чтобы зверь бросился ко мне, забыв о Базиле. Мне даже не пришлось заставлять Флёр бежать. Она и без моей подсказки сорвалась с места, ломанувшись сквозь поросль ёлок так резко, что я чудом удержался. Я вскрикнул от неожиданности, прижался к седлу, изо всех сил держась за него, сжимаю ногами ее бока. Я ничего не вижу, только чувствую, как время от времени ветки царапают бока. Флёр несётся с невероятной скоростью. Меня трясет, кидает из стороны в сторону в седле. Я боюсь, что на следующем ее прыжке просто выскользну, не удержусь, упаду, а она не заметив этого проскачет прямо по мне, переломает мои кости своими тяжёлыми копытами... Сзади слышится глухой лай. Видимо пёс не удержался, увидев убегающее от него животное. Собаки обожают догонять. Есть гончие специально выведенные для этого. Чтобы охотиться. Они могут взять след и догнать кого угодно, если потребуется. Я чувствовую холодок пробежавший по коже. Мне страшно приподняться, осмотреться. Мне кажется, если я хоть немного пошевелюсь, то непременно упаду и Флёр покалечит меня, а потом меня разорвет на части стая гончих. Воя от радости они набросятся на меня... К горлу подкатил мерзкий комок. Я делаю рваный вдох и задержав на несколько секунд дыхание, выдох. Руки начинают мелко дрожать от напряжения. Время словно бы сломалось. Я не мог понять реально это или нет. Кажется я потихоньку сходил с ума. Не возникало сомнений насчёт реальности всего одной вещи - страха. Он был самым что ни на есть настоящим. Все ещё не отставший пёс хрипло гавкнул. Я понял, что уже некоторое время сижу крепко зажмурившись. Сердце колотится с невероятной силой. Двигаться тяжело. Словно мое тело сковано тяжёлыми цепями. Я делаю невероятное усилие над собой и заставляю себя открыть глаза и немного приподняться. В лицо бьёт ветер. Оказывается Флёр вернулась на дорогу, и все это время не сбавляя скорости галопом летела по раскисшей дороге. Брызги грязи разлетались в разные стороны. Я посмотрел в даль. Светлые окна избы становились все ближе. Пёс потихоньку начинал отставать. Скоро нужно будет останавливаться. Как затормозить несущуюся во весь дух кобылу, я не имел ни малейшего представления. Но эта проблема решилась сама собой. Когда пёс окончательно оставил погоню и остался далеко позади, Флёр тоже потихоньку начала сбрасывать скорость. Вскоре она остановилась совсем рядом с небольшим чуть покосившимся заборчиком, огораживающим избу смотрителя. Ее бока раздувались так сильно, что казалось будто она вот-вот взорвется. - Здесь кто-нибудь есть? - изо всех сил крикнул я, надеясь, что смотритель услышит меня. Спешиться и войти в избу я не решался. Забраться обратно в седло самому будет непросто. Раньше Базиль помогал мне... Успокаивал Флёр, поддерживал, страховал... Я сквозь зубы прошипел ругательство. Флёр опустила голову, шумно дыша. "Она весь день тащила нас с Базилем и сумки с вещами, а сейчас ещё такой забег... Должно быть она ужасно вымотана..." - я только сейчас подумал о Флёр. А ведь нужно будет вернуться, чтобы показать дорогу, а потом снова ехать сюда... - Пожалуйста! Мне нужна помощь! - во второй раз закричал я, едва не сорвав голос. Горло болело. Вдруг мне на щеку упала холодная капля. Затем ещё одна. Начинался дождь, собиравшийся весь день. Казалось, меня не услышали. Посомневавшись ещё секунду, я перекинул одну ногу через спину Флёр и осторожно сполз на землю. Я пошатнулся, едва не упав в грязь лицом. После этой чертовой скачки меня мутило, а ноги подкашивались, но сейчас было не время поддаваться слабости. Уставшая лошадь даже не сопротивлялась, когда я повел её за собой к двери и постучал. *** Постепенно боль слегка ослабла. Конечно она не ушла полностью. Но мысли слегка прояснились, хотя в голове все ещё немного шумело. Тяжело дыша, я приподнялся на локтях. От каждого движения новые волны боли накрывали меня. Превозмогая себя, я сел, осмотрел ногу. Металлический охотничий капкан был надёжно прикреплен короткой металлической цепью к ближайшему дереву. Кровь несколькими маленькими ручьями бежала из тех мест, где вошли зубья ловушки. Я не был знатоком в охотничьем деле, но, как выглядит капкан на медведя знал. И это был не он. На сердце стало немного легче. Капкан был относительно небольшой. Он сомкнул свою страшную челюсть на голени чуть повыше лодыжки. Сапоги значительно уменьшили мои страдания. Не будь их, было бы намного хуже. Тем не менее кость скорее всего целая. Уже этому стоило бы порадоваться. А теперь следовало подумать, как выбраться. Одному разжать его вряд ли получится, да и я не знал как. В моем родном краю охота, в отличие от рыбного промысла, была не в почёте. - Филипп... - я обернулся позвать его и вдруг обнаружил, что ни его ни Флёр рядом нет. Сердце пропустило удар. - Филипп! - Я почувствовал подступающую панику, - Флёр! - звук моего голоса лёгким эхом пролетел по лесу. Сердце забилось с удвоенной силой, дыхание стало частым, начала кружиться голова. Даже боль отступила на второй план. "Его нет... Его нет... Его нет..." Билась в голове единственная мысль. Я остался один. В ловушке в лесу. Один. Истекающий кровью. Меня начало трясти. Я вспомнил о собаке. А если она где-то рядом? Если она придет на запах свежей крови? Мне стало ещё хуже. Каждый удар сердца эхом отдавался в висках. Я непроизвольно зажмурился. Кажется я перестал чувствовать большую часть своего тела. Меня всего трясло. Я не мог справиться с взбесившимся сердцем, не мог заставить себя открыть глаза. Стволы деревьев тихо скрипели покачиваясь из стороны в сторону. "Дорожная сумка со мной. Может там есть что-то что могло бы мне помочь" Я с надеждой открыл ее, порылся в вещах. Гребень, письмо, пара ленточек для волос, маленький кошель с деньгами и небольшой чистый платок. С тяжелым стоном я посмотрел в небо. Верхушки деревьев раскачивались над моей головой. - Не так я представлял свою кончину. Как зверь в западне...- тихо проговорил он, - один. Лучше уж один, - вспомнив о собаке добавил я. Вряд-ли кто-то проедет здесь ночью, а утром уже будет не важно. На лицо мне упала холодная капля. Затем вторая. Небо словно уже начало оплакивать мою смерть. *** Я со всей оставшейся силы стучу в дверь практически без остановок, пока наконец она не открывается. На меня смотрит приближающийся к старческому возрасту мужчина. На его темных висках уже начинала пробиваться седина, а на лице намечались морщины. - Что ж так барабани... - недовольно начал мужчина. - Нужна ваша помощь! Мой хозяин в лесу, он попал в капкан, - не дав смотрителю даже закончить предложение, закричал я. Смотритель секунду осмысливал услышанное, затем лицо его приобрело серьезное выражение. - Капкан верстах в двух вниз по дороге? - спрашивает он. Я киваю. Кажется он знает, где это. - Не так давно в округе появились дикие звери. Пришлось поставить несколько капканов, - спешно объяснил он, - Я седлаю лошадь и еду за твоим господином, - быстро ответил он. Он торопливо натягивает верхнюю одежду и обувь, выходит на улицу. - Свою лошадку ставь в денник. Она устала совсем бедная, - на ходу бросил он. Я быстро кивнул и мы вместе с ним вошли в небольшую конюшню. Пока мужчина торопливо собирался, я снова обратил внимание на Флёр. Она все ещё очень тяжело дышала. "Сумки." - вдруг подумал я. Можно их снять, чтобы ей было легче. Жаль я не догадался сделать этого ещё около капкана. Я подошёл к вещам, осмотрел множество ремней, которыми они были пристёгнуты к седлу. Это выглядело не очень просто. Я подёргал некоторые из них, попытался отвязать. Когда я разобрался меньше чем с половиной, меня позвал смотритель. Я вдруг вспомнил о собаке, сказал ему. Он снова серьезно кивнул и сказал, чтобы я шел в избу, когда закончу с лошадью. Базиля он вернёт сам. Я проводил его взглядом до выхода из конюшни. *** Холодная капля воды падает на мое лицо. Я машинально стираю её и смотрю на небо. Начинается дождь. Я снова осматриваюсь, в поисках чего-нибудь что могло бы мне помочь. В темноте видно гораздо хуже, тем более в тени леса. Я осторожно подтягиваю к себе ногу, слышу глухой стук цепи, к которой прикреплен капкан. На глаза наворачиваются слезы. Даже малейшая попытка двигать ногой причиняет боль. Вся голень словно горит огнём. Я пытаюсь разжать капкан, потянув створки в разные стороны, но ничего не выходит, я лишь делаю больно самому себе. Кажется кровь, несколько успокоившаяся, снова начала ручейками вытекать из раны. Я закусил губу и попытался платком заткнуть рану. Очередной протяжный болезненный стон слетел с моих губ и завис в воздухе. Вдруг я слышу топот копыт на дороге. В груди мгновенно вспыхнула надежда. Я поглубже вдохнул и закричал. Кажется лошадь остановилась. Послышался хруст веток и шуршание листвы. Вскоре я вижу приближающегося человека. Он идёт торопливо, но осторожно. Заметив меня, он сразу ускоряется. Подбежав ко мне, опускается на землю рядом с капканом. Я не вижу, что он делает, но сквозь шум в голове, слышу скрежет металла. Чувствую как зубья капкана медленно отпускают меня. Шершавые края смертоносных клыков задевают множества нервов, рвут их на части, вместе с мышцами и кожей, причиняя ещё больше боли. Не сдержавшись я издаю протяжный полу-стон полу-крик. Из глаз ручьями бегут слезы. Я молюсь, чтобы эта пытка наконец закончилась. Так или иначе. - ...Господин? Вы меня слышите? - кто-то легонько хлопает меня по щекам. Я перевожу взгляд на моего спасителя, киваю. - Хорошо, вы должны встать. Я перевязал вас. Но нам нужно как можно скорее добраться до станции. Там я смогу оказать вам больше помощи. Вы можете встать? - он внимательно смотрит на меня в ожидании ответа. Я медленно киваю и пытаюсь встать. Каждый шаг словно пытка. Ступать на раненую ногу ужасно больно. Я хватаюсь за своего спасителя, пытаюсь прыгать на единственной здоровой ноге, но все равно не могу избежать мучительных судорог. Мое лицо горит. Капли моросящего дождя обжигают холодом. Кое как мы выходим на дорогу. Я с трудом различаю в темноте силуэт лошади. Мне чудом удается держать глаза открытыми. Кажется меня почти что волоком затаскивают ей на спину. Это не Флёр. Шерсть и грива черные, как ночь, как та тьма, в которую я проваливаюсь... *** Я вошёл в комнату, доковылял до кровати и медленно сполз по стенке на пол. Место, куда Флёр цапнула меня, продолжало болеть. Этот день был не просто тяжелым, он был ужасно выматывающим. Я думал, что едва добравшись до комнаты, упаду без сил и усну прямо там, где упаду, однако провалиться в сладкое небытие я не смог. Я лежал на кровати, подтянув к себе колени, смотрел в стену и думал... Думал о Базиле. Смотритель уехал за ним один. Я даже был этому рад. Рад, что не придется снова трястись в седле, едва держась, чтобы не упасть под копыта глупой лошади, но... Но время с того момента в очередной раз за сегодня пошло по-другому. Их не было слишком долго. Или мне просто так казалось. Пока их не было я снял все сумки с Флёр, кое как дотащил их до комнаты, и теперь все что мне оставалось это только ждать их возвращения.... Ожидание длилось мучительно долго. На улице совсем стемнело, дождь постепенно становился сильнее, отчётливее стучали его капли по окнам и крыше. Вдруг я услышал топот шагов на крыльце. Тяжело отворилась дверь. Я мгновенно вскочил с кровати, колени подогнулись, я упал на пол, но тут же поспешил подняться. В сенях стоял смотритель, практически на руках держащий Базиля. С их одежд капала вода. Он отнёс его в нашу комнату, осторожно уложил на кровать, затем принес свечи, немного воды и чистых тряпок. Я держал свечи, чтобы он мог промыть рану Базиля водой и замотать тряпками. Он так и не пришел в себя. Смотритель сказал ждать до утра. Если к житью - выживет, если нет... Я не хотел об этом думать. Я смотрел на медленно пляшущее пламя свечи. Как только улёгся страх и волнение, которые придавали силы, заставляли думать, действовать, тело словно стало ватным, а мысли все превратились в ветер, свободно гуляющий в моей голове. Очень хотелось спать. Слабость стремительно сковывала мышцы. Я понял, что вскоре не смогу даже пошевелиться. Кое как я заставил себя задуть огонь и подобраться ближе к кровати, но все на что меня хватило это положить голову на ее край. Я не решился залезть на кровать полностью. Боялся потревожить спящего там Базиля. Его лицо выглядело таким спокойным и умиротворённым сейчас. Только пугающая бледность кожи выдавала его нездоровое состояние. Я долго смотрел на него, едва различая его очертания в темноте комнаты. На улице разыгравшийся дождь глухо стучал по крыше.